Очерки: Луна

В этот день город не мог похвастаться разнообразием цветовой палитры. Мрачное серое небо грозно нависло над таким же серым, мокрым от непрекращающегося дождя, асфальтом. Он был лишь на пару тонов темнее, как и дома, редкие дома что разбавляли давящее пустое пространство. Пустые улицы – лишь следствие затянувшегося ливня. Одинокая фигура бредёт по тротуару в полном одиночестве, вокруг ни единой души. Эта фигура будто вот-вот сольётся с окружением, как будто она в любой момент готова стать частью неба, дороги или одного из множества похожих домов. Этот человек склонил голову, глядя под свои ноги, словно провинился в чём-то. Походка выдаёт человека – он явно устал. Нам лишь остаётся догадываться отчего же. Мокрая одежда не дарит прежнего тепла. Кажется, обувь промокла настолько, что эта фигура уже не обращает внимания на лужи вокруг. Зеркала-лужицы отражают небо с неким упоением. По ним можно определить насколько силён дождь. Порой детям говорят что дождь — это слёзы неба. Странно представить, что это может быть так. Слёзы человека мы бы не увидели. Намокшее и поникшее лицо свидетельствуют о долгом пребывании в этом сером-сером мире. Но человек продолжает идти. Идти целенаправленно, не блуждая и порой приподнимая подбородок, словно в поисках чего-то или кого-то. Заветная цель человека стала ближе. Один из величественных домов. Он величественен только из-за количества этажей, но не из-за внешнего вида. Убогий, неказистый и странный – таким его видели окружающие. Но он продолжал стоять на том же месте, где и всегда, пропуская через себя уймы людей. Фигура вошла внутрь с трепетом. Сердце этой фигуры начало биться быстрее, отстукивая в сердце как секундная стрелка на старых, пыльных часах. Поднимаясь по лестнице, фигура прилагала усилия для каждого шага. Наверняка она испытывает ту самую колкую боль в ногах, уставших от длительного, нескончаемого пути. Человек остановился у двери. Чёрная, массивная дверь и маленький в своей сущности человек. Он не мог разглядеть номер квартиры из-за капель воды на ресницах. Зрение оставляло желать лучшего, но его голова была забита другим. Совершенно другим. Человек вздрогнул. И не от холода, хотя его пальцы на руках давно перестали ощущаться как часть тела, а пальцы на ногах превратились в продолжение обуви. Нет, человек вздрогнул не из-за промокшей одежды. Ему было страшно. Жужжание мыслей в голове смешалось с едва слышным внутренним голосом. Робким движением фигура обозначила своё присутствие. Костяшки праздно ударились об чёрную-чёрную дверь. И так несколько раз. Человек снова опустил свою голову. Тишина вызвала в нём бессилие. Он не мог просто стоять там, поскольку опоздал. Именно от этого человек бессильно упал на колени, склонив голову от осознания. Осознание горечи ударило в голову, проникая в каждый уголок души. Человек не успел. Серая-серая фигура бессильно существовала рядом с заветной дверью. Пожалуй, одному Богу известно что за мысли проносились внутри головы человека, но он не смог смириться, не смог подавить набирающий плотность ком в горле, не смог отвлечь себя чем-то другим и от того заплакал. Тёплые слёзы плавно скатывались по его щекам. Он вздрагивал каждый раз, иногда так жадно набирая ртом воздух, словно готовясь к глубоководному погружению. Трудно отличить эти слёзы от ещё невысохших капель дождя. Фигуре было бы так стыдно, увидев его кто в таком положении, но она знала, точно знала что тут никого нет. Только фигура и тишина за дверью. Дверь… Когда-то за этой дверью человек был счастлив. Когда-то он не ценил, насколько ему важно находиться за этой дверью, а потом стало слишком поздно. И вот теперь, у заветной двери, в момент слабости, человек рыдает. Так по-человечески, как только это возможно. Минута за минутой, нам неизвестно сколько времени провела там эта серая-серая фигура. Но потом она исчезла, будто растворилась, словно её тут и не было. Человек пропал. Нам уже и не увидеть его, идущим по серому асфальту над серым небом. Близь серых домов. Наверное, человек всё-таки слился с этим миром. Но не надо его жалеть. Почему? Этот человек – я.