Очерки: Луна

Я остановился у большого зеркала. Покрытое пылью и местами даже паутиной, оно всё равно было отражением собственного былого величия. Невообразимо что за люди глядели туда, улыбаясь или поправляя незначительную мелочь вроде неровно лежащих волос. Любопытно представить себе – зеркала вроде этого имеют собственную память. Они запоминают многочисленные лица, события, которые в них отражаются и каждое зеркало индивидуально. Некоторые повидали всё, стоя в общественном месте или в виде безделушки-сувенира на рынке. Некоторые покорно служат одному-единственному человеку верой и правдой, лишь изредка отражая что-то другое. Если бы это зеркало могло грустить, клянусь вам, оно бы пустило горькую слезу отчаяния, слабо видя сейчас моё вдумчивое лицо. Неосторожным движением рукава я стёр слой пыли, осевший сейчас на одежде, но это не столь важно. Наконец отражение стало более явным. Ещё пару движений и очертания лица проявились, словно всегда были здесь. Но скрыты за этой старостью. Улыбка сама объявилась на лице. Эта та самая улыбка, которая не играет абсолютно никакой социальной роли. Улыбка, принадлежащая только тебе, она проявляется при самых разных обстоятельствах. Одна схожесть – никого рядом. Эта улыбка только твоя. Остальные же черты лица в плохо освещённой комнате казались мне блеклыми, почти как у мертвеца. Стоя здесь, в перепачканной одежде, в мрачном помещении, можно легко вообразить что это некое чистилище. Заветное место, определяющее судьбу каждого человека. Может ли это место быть пыльной комнатой со старым зеркалом? Тревожный взгляд грузно опустился вниз. Порой в сознании всплывает целая волна воспоминаний, самых разных, а ты, оказавшись в эпицентре, не можешь выплыть. И начинаешь захлёбываться. Жадно глотая воздух и пуская пузыри, размахивая руками словно сумасшедший, брыкаясь, но захлёбываешься. Сознание жадно топит тебя самого, хотя ты этого не хочешь. Плохие воспоминания чаще ранят меньше, нежели хорошие. Хорошие воспоминания, но слишком старые, недоступные впредь, оставшиеся далеко позади. Ты хочешь снова ощутить тот подслащённый вкус, хочешь дотронуться до него, но лишь захлёбываешься. Нам многое стараются объяснить, но не могут объяснить этот феномен человеческого разума. Забывая невероятное множество мелких деталей, в нашей памяти почему-то заседают некоторые из них, связанные с нашим прошлом. Мозгу лучше было бы их забыть – как бы не так. Они уже навсегда часть тебя. Зеркало накренилось от моего неаккуратного движения. Я и сам не понял что случилось – в тишине раздался звук бьющегося стекла. В ужасе опустившись на колени, мои пальцы словно самовольно предприняли попытки собрать все осколки воедино. Битое стекло страстно отбивалось, жаля при каждой попытке прикоснуться. Множество сверкающих от лучей солнца камушков устремили на меня свой взор, блистая последними своими потугами, они словно надеялись ещё раз отразить моё лицо, принявшее испуганный вид, но, разумеется, тщетно. Кровь на руках запачкала пол и часть битого стекла. В комнате теперь проявился красный цвет. В этой комнате теперь нет большого зеркала, покрытого пылью. И местами даже паутиной.