Затмение двух лун

      Женщина непроизвольно глубоко вздохнула, словно все время не дышала, и мучительно зашлась в кашле, выплёвывая грязь и озёрную тину, застоявшуюся в организме — она наконец вырвалась из оков невидящего сна. Веки затрепетали, глаза привыкали к бликам оранжевого огня, падающие на лицо, взгляд по-прежнему затуманенный сонной пеленой. Разум так же мутился, отказывался воспринимать и обрабатывать текущую информацию, доносящуюся с трудом сквозь органы чувств. Бывшая ксенолингвистка села на песок, разминая затёкшие конечности. Она откинула мешающие космы назад, потёрла лоб тыльной стороной ладони, стирая осевшую пыль и копоть. Костюм неприятно лип к телу, ткань впитала всю грязь. Волосы безвозвратно спутались, небольшие прибережные водоросли однородно вплелись в локоны, став их неотъемлемой частью. Робин оглянулась на приглушённый шум, доносящийся словно через вату, и прикрыла ладонью глаза, позволяя привыкнуть к яркости освещения, глаза неторопливо обретали чёткость картинки, а в уши проникали звуки внешнего окружения.       Она с трудом понимала, где находится, что с ней произошло, почему она оказалась здесь и в таком состоянии. Произошедшие события не хотели укладывться в её голове, она принимала их за плохой сон. Действительность решила проучить её, подарив визуальные образы происходящего, адскую какофонию звуков и далеко не фантомное ощущение боли в гноящейся, раненной ноге, когда женщина непроизвольно дернулась, замерев в абсолютном шоке.       Прошло некоторое время прежде, чем она стала лучше различать звуки в полной мере. С лица разом схлынули все краски, радужку глаз практически заполонили зрачки, в которых полыхали неровные отблески бушующего пламени впереди. Слишком быстро пришло острое осознание, в центре каких действий оказалась, которые, конечно же, не были просто очередным дрянным кошмаром. Она задержала дыхание, когда низко пролетел человеческий звездолёт, преследуемый тремя вражескими летунами. Шум реактивных и ионных двигателей казались ей оглушительными в ночи — особенно после время сна. Внезапно прозвучал короткий хлопок сворачиваемого небесного простора, деформация пространства над ней — и позади несущегося людского истребителя оказывается уже не три, а два архитекторских космолёта. Последний корабль исчез в телепортационном скачке, растворившись в надзвёздном небе. Она скривилась как от надоедливой зубной боли, когда низкий запоздалый свист коснулся её ушей, в то время пока пространство преломлялось перед властью скорости гиперзвука летунов.       Ушедшая, миновавшая угроза запустила цепную реакцию в её голове: пробудила дурные воспоминания о цели своего визита этого осаждённого острова, что обрадовало и не очень возмущённую и злую женщину. Её губы растянулись в зловещей, многообещающей улыбке — если бы сейчас Сэм увидела её воочию, то точно бы предрекла грядущие неприятности. С такой улыбкой на лице Робин вершила вероломный самосуд согласно своим принципа и непосредственному чувству справедливости. С такой улыбкой она упорно досаждала руководству своим неповиновением, Серику назначала дополнительные часы работы на археологическом участке, а в постели Сэм оказывались комья подтаявшего снега, если старшая из семейства Гудолл поучала Робин в скандальной манере.       Ал-Ан. Ей нужно, просто жизненно необходимо найти Алана.       Она решительно поднялась на ноги, превозмогая боль, поковыляла поближе к месту, где развернулись основные военные действия. Где-то рядом послышался женский крик, что скоропостижно потонул в страшном грохоте, сотрясшего всю землю. Сбоку что-то рухнуло, вспыхнул новый пожар, перекинувшееся из ближайшего здания. Хромая на одну ногу, Робин обошла обвалившуюся стену и остановилась, вновь замерев на месте от немалого потрясения.       Она никогда не забудет этих ужасающих картин, казалось, отпечатавшихся на самой сетчатке глаз.       Робин отвернулась, закрыв глаза. Дыхание прерывистое и взволнованное скоро пришло в норму. Гудолл столкнулась с действительностью лицом к лицу: вблизи изуродованные трупы ужасали куда нагляднее, чем в её собственном воображении. На некоторое время женщина утратила связь с реальностью. Её глаза остекленели подобно очам истерзанных мертвецов, она подражала им в их ледяном равнодушии и поселившемуся там вечному холоду. Она глубоко наплевала на то, что находится в постоянной опасности, что ее могут нечаянно задеть выстрелом или раздавить очередным обломок, обрушившимся сверху.       Робин одна среди тьмы мертвых тел и малой части будущих покойников, временно оставшихся в живых. Конца и края нет этой бесовщине, устроенной старшей расой, именуемыми им как предтечи.       Ее никогда не готовили к ужасам войны, она никогда не должна была стать её живым очевидцем. Не учили, как преодолевать подобные вещи, с которыми, к несчастью, ей удалось столкнуться лицом к лицу под четвертый десяток жизни. Она была всего лишь простым приглашённым подрядчиком в различных научных экспедициях: её удел выживать в неблагоприятной среде обитания, как было на Византии-5; работать с искусственным интеллектом, как случилось на Страйдере VI; расшифровывать инопланетные языки давно «погибшей» цивилизации, как это произошло в роковой миссии на 4546B — её профилирующий опыт работы в научно-исследовательских экспедициях велик и насыщен в разнообразии новых открытий. Может, потому… Потому он выбрал её.       Она невольно отступила на несколько шагов назад, покачав головой из стороны в сторону, сцепив зубы, что был слышен неприятный скрежет. Не сказать, что она была слишком чувствительной к такого рода событиям, Робин далеко не сентиментальная личность, но жуть подобного рода ограничивалась обусловленным действом в хоррор-фильме или игре приблизительного жанра. Тогда это было выдумкой, не правдой — запланированной сценой или кат-сценой, предусмотренной написанным сценарием.       Робин, Роб, спокойно. Сохраняй разум в чистоте, а голову холодной. Ты ничего не могла сделать: после вашего прибытия Ал-Ан следил за тобой все время до начала войны. Ты бы не сбежала, не смогла бы предупредить людей о надвигающейся опасности. Это не твоя война. Марго не смогла бы вмешаться и предупредить — всё случилось слишком быстро. Это было спланированное нападение. Люди заведомо должны были стать жертвой во имя глобальной цели предтечей — она не понимала и не хотела принимать это.       Намерено проводят психологическую подготовку, но не, таким как она: готовят к жестокости и несправедливость вооруженных конфликтов военных, шпионов, полицию — да, но не простых мирных исследователей. Кроме того, в ней воспитывали чувство нравственного долга, что заключался в соблюдении высокой морали. По мере своих сил и возможностей во времена неспокойного взросления старшая сестра старалась сделать всё как лучше для неё: внушала Робин веру в добро и в светлое будущее. Когда тёмные полосы, — коих раньше достаточно много случалось в их жизни — неизменно сменяли белые полосы. Особенно часто Сэм повторяла это, когда она голодала от недостатка пропитания, питаясь одними лесными плодами в детстве. Сэм тяжело работала, совмещая её с учебной стажировкой в «Альтерре».       Бедные и слабые не выживают в их мире, — Робин уяснила это, после травматического изъяснения уважаемого семейного доктора в палате теперь мёртвой матери. Она плакала навзрыд, отпуская все внутреннее переживание за родного человека, что неожиданного покинул этот мир. Младшая Гудолл долго держалась, чтобы не волновать мать. Но тогда это было не нужно уже — под раздражающий писк тонометра, перебивающий тихое бормотание медсестры, безнадёжно пытавшейся её успокоить, она изливала накопившееся эмоциональное напряжение.       Чтобы жить, нужно бороться, — маленькая девочка осознала это к одиннадцати годам, подравшись с мелкой бездомной шпаной за своей покосившейся хаткой на Оруэлле. В одиночестве она раздавала тумаки чумазым мальчикам, несмотря на саднящую боль, многочисленные синяки по всему телу, сбитые костяшки пальцев. В конец концов Саманта привела местную жандармерию, когда увидела такое непотребство, и они разогнали детей. Робин, будучи всегда замкнутой персоной, быстро выдала, что все хорошо, но, не по годам смышлёная и понимающая во всех случаях, старшая сестра нежно касалась платком её скул, стирая пыль, не комментируя редкие айканья и смущённые оканья. И после выдала запоминающиеся слова, крепко впившиеся в её память: — «Робин, не сердись на них. Они куда несчастней, чем мы. Они подрались с тобой, потому что просто пытаются выжить. Как и все в этой колонии», — она улыбнулась. — «Когда ты вырастешь, мы вместе вырвемся из этого местечка и заживём счастливо в каком-то более благоприятном регионе». — Робин открыла рот, чтобы возразить, но Сэм не дала ей произнести и слова. — «Это будущее скоро настанет, поверь мне на слово».       Будущее… О каком счастливом будущем теперь может идти речь?..       С новой силой усталость навалился на измученное сознание. Женщина так и стояла белым неподвижным изваянием и только тихое дыхание выдавало живое существо в ней. Словно намеренно ожидая своего конца, она игнорировала мученскую атмосферу этого места. Ведь, куда бы она не смотрела в итоге, везде происходило тотальное уничтожение между воюющими сторонами. В воздухе витал дух агонии, страдания людей, азарт сражения. Иногда мимо проезжала громоздкая человеческая техника, перевозящая немногочисленный десант, но тех почти сразу ликвидировала вражеская подвижная пехота после того, как союзники высаживались на оборонной точке. Ненамеренно задеть неподвижно стоящую женщину предстояло крайне возможным выходом в этой изменчивой ситуации — цель было просто поразить пересечённым огнём, направленными снарядами ракет при бомбардировке аванпоста, во все стороны разлетающимися осколкам обшивки машин; людей ничего не стоило смертельно ранить ионным выстрелом или на смерть сбить с ног таранным манёвром из базы архитекторской тактики ведения боя.       Внезапно Гудолл вздёрнули за плечо и резко развернули. Она потеряла концентрацию, гипнотизирующее веяние от увиденного спало за раз, и она вернулась сознанием к происходящему действу. Крепкая хватка на плече не дала ей и шанса помешать нарушителю побеспокоить свою персону. Растерянно она встретилась глазами с солдатом и сосредоточилась на произносимых словах. — …глашение нужно? Быстро прячься, пока они не убили тебя. Этих ублюдков здесь слишком много, наш отряд долго не продержится! Ты должна была покинуть это место вместе с остальными… — он кричал на неё, пережив, полагая, что она одна из них. — «Неправда, лгунья ты, Роб», — она чуть не расплакалась и не рассказала этому человеку — первому встреченному за те пару месяцев ограниченного контакта с людьми, включавшие лишь Мэйду и Серика. Она бы сдалась в плен и рассказала все, что знает о предтечах, если бы это только помогло людям победить…       Солдат нежданно прервался и резко утянул Робин вниз под её короткий, ошеломлённый вскрик. Он накрыл её плечи своей рукой, прижимая её тело к земле. Она легла, накрыв голову ладонями, чувствуя запах пороха и дыма, исходящие от мужчины. Поблизости просвистел зелёный разряд, что вывел дальний джип из строя, буквально расщепив его на мелкие кусочки. Зеленая вспышка прошила фантомными зарядами электричества всё в радиусе досягаемости и быстро угасла. — Чёрт, они и сюда добрались! Миканте, возвращайся на позицию. Девчонку берём с собой. — Гудолл привстала, когда хватка ослабла. Мужчина рядом кивнул и занял надлежавшую ему позицию. Командир отряда, как она поняла тут же, смерил её тяжёлым взглядом и жестким тоном сказал: — Ты двигайся позади, не высовывайся лишний раз, если не хочешь лишиться жизни. Мы прорываемся к порту, чтобы покинуть это адское местечко. Наша задача: скрыться в лесу, мы собираем уцелевших. Руководство сказало, чтобы подбирали таких, как ты. Ты же учёная, не так ли? — женщина утвердительно закивала, после чего командир презрительно скривился. — Прекрасно, тогда ты будешь полезна «Альтерре». Ваш отдел же изучал ту дрянную бактерию… Как её там…       Сердце Робин пропустило удар: — «Х-хараа»? Вы говорите про бактерию хараа? — Вам лучше это знать, доктор. — Усмехнулся он и приказал хорошо поставленным голосом. — Отряд: выдвигаемся! — и солдаты скорыми и крадущимися перебежками двинулись вперед.       Робин держалась позади, как ей сказали. Она наблюдала за работой военных со затаённым любопытством и обдумывала о миссии этой исследовательской базы, которую предтечи уничтожили. Они знали, что здесь содержался опасная зараза? Потому напали? В её мысли закрались сомнения вновь.       Они прошли несколько метров прежде, чем им выскочила на встречу группа архитекторов. Первая линия строя моментально заметила их: энергоузлы вспыхнули багрянцем, и они выдвинулись в атаку в тот же самый миг, не давая солдатам времени сориентироваться. Второй эшелон, оставшийся позади, прикрывал издали огневой поддержкой первый, что не нарушал линию построения, не позволяя вражеским войскам внезапно прорываться через них. Робин скрылась за стеной ближайшей постройки, когда прозвучал клич людей после команды командира атаковать из укрытий.       Она глазела на бой недолго: один предтеча откололся от основной массы пришлых и резво направился в её сторону. Исполин сделал короткий замах неоновым клинком — военный, попавшийся ему на пути, лишился своего стрелкового оружия, а в следующий момент — и своей головы, покатившейся по земле. Смягченные подушечками, копыта безжалостно протоптались по телу убитого. Ликвидировав помеху, он направился к Робин, не скрывая своего превосходства перед безоружной и не утаивая дальнейших планов насчёт её. Других альманахов она ещё плохо читала, но это намерение вынудило её вздрогнуть, всеми фибрами души ощутив опасность. Он посчитал нецелесообразным тратить заряд на цивильного: жертва не стремилась обороняться, лишь отступала, сохраняя дистанцию между ними. Бесполезное действо, но оно так свойственно людям — оттягивать момент, вытягивая остаточные крупицы жизни. Такая реакция — не редкость в последнее время, проследив за отступающими стаями людей.       Очередной слабый организм — хоть какая-то плата планете. Большинство планет, где фиксировалось долгосрочное присутствие людей, изрядно страдали от не самых эргономичных и промышленных технологий добычи и переработки ресурсов. У них и без низших хватает забот выше головы и, помимо прочего, за космосом по-прежнему нужно присматривать за младшими, неразумными расами. Вторые разумные слишком поспешно развиваются, а ценности больших коллективов — трангосударств, как они гордо именуют, убоги по своим концепциям, — они настолько далеки от их понимания, так извращены по их законам. И потому несомненно вызовут острую неприязнь у любого уважающего себя «семени».       Этот же человек перед ним представлял особое жалкое зрелище, будучи сильно испачканным в земле и саже, как сказал беглый анализ, выявивший высокий коэффициент загрязнённости тканей. Так же экспертиза показала обширную сводку результата обследования всего тела, сконструировав модель персоны в трехмерном пространстве. Выявил слабые стороны, в которые придется бить, но в конечном итоге вывод напрашивался только один: женщина — будущий покойник, один из многих и не последний за сегодняшнюю ночь. Рана на ноге не позволит существу далеко прытко сбежать. Теперь всё, что ему нужно было знать, — он получил.       Секунда промедления со стороны Робин — и клинок мог достигнуть цели, вскрыть гортань одним просчитанным выпадом гибкого тела. Но она была готова, напряжена всем телом, что как пружина отскочила в бок, избегая таранного набега пришельца. Ногу ожидаемо прострелило резкой болью, и она ударилась об балку, рассекая бровь небольшой раной. Она поднырнула под балку, и клинок вошёл в податливый металл, ставший между ними преградой. Лезвие вышло с другой стороны, остановившись в сантиметрах от сердца бывшей ксенолингвистки. Если бы препятствие, грудь была бы поражена ударом, её кровь бы сочилась из раны, но та бы хлынула в разы сильнее после удачи завершения удара.       Гудолл только-только начала здраво осознавать опасность пришлой затеи, в которую попала по воле случая — насмешка судьбы, что её пытался убить именно предтеча, при этом все ещё будучи питомцем другого архитектора. Кстати об этом… — «Алан, ледяной червь бы тебя побрал, где тебя носит?!» — мысленно завопила Робин, когда разозлённый инопланетянин демонстративно перерезал кусок металла, что спас ей жизнь. Похоже, нечаянно, как хотел действенно доказать ей предтеча. Она молчаливо ему поверила, отползая подальше.       Очутиться в схватке с самой смертью было таким знакомым чувством, с которым в последнее время сталкивалась слишком часто. И когда она говорит «часто», то имеет в виду каждую божью неделю. Но сейчас предпринимать что-либо против могущественного врага — очень опасная авантюра.       А как показала практика жизни, авантюры — это её любимое хобби, помимо жутко интересных исследований и изучения чужих языков на досуге. Особенно классно совмещать все это — так не далеко нервный срыв получить как приложение к пакету «жизненного удела Робин Гудолл».       Робин перекатилась, — жалобный отзвук инопланетного металла прочертил искры на камнях, на которых мгновение назад она лежала. Женщина прижимала к стене, во все ошалелые глаза глядя, как её соперник медленно, но закипает. Между ней и пришельцем оставались какие-то несчастные метры расстояния, что стали камнем преткновения для них.       «Какой абсурд», — подумала Гудолл, услышав похоронный звон перерубаемых балок и металлолома. Как быстро эти метры были сделаны, так же стремительно они убывали с неистовым желанием взвинченного чужака пролить её кровь. Потому она… совершила безумство: напала в ответ, когда враг меньше всего этого ожидал.       Безупречное лезвие пришельца дрогнуло, когда оно встретилось с другим, чуть поменьше. Инопланетный металл запел, искры разлетелись в разные стороны, а узоры на сплаве синхронно вспыхнули внутренним светом, переливая различными оттенками зеленого. Робин с усилием отбила этот выпад после удачного рывка и зарядила своим лбом в лицо архитектора со всей души, когда тот рефлекторно пригнулся, пролезая под лаз, в котором она оказалась. Робин расчесала кожу своим импульсивной выходкой, что та аж покраснела, проехавшись по жесткой инопланетной ткани. Женщина сдавленно айкнула, упав спиной на груду камней, когда её тело по инерции откинуло. Сам пришелец от изумления попятился назад, накрыв лицо клешнёй — датчики обидно сошли с ума в самый неподходящий момент после того, как чувствительные скопления энергоузлов были сражены подлым ударом. Он озадаченно покачал головой, откидывая возникающие системные ошибки.       Робин громко сглотнула и вознамерилась по-тихому сбежать от дезориентированного противника, но тот удачно её настиг, окончательно сбивая с ног, ориентируясь лишь по активным аудиодатчикам. Робин сумасшедшее забрыкалась, безуспешно пытаясь сбросить массивное архитекторское тело. Сердце запуганно заколотилось в груди, когда её кисть пронизал чужой клинок, срывая пронзительный крик с губ. Пришпиленная рука машинально выпустила маленький ритуальный клинок, содрогаясь в мучительных конвульсиях, передающиеся по всему телу.       Всё, вот и настал её конец. Чужая трёхпалая рука сердито схватила её за космы, резко дернув, — Гудолл захлебнулась в крике не сколько боли, столько животного ужаса, когда её шею болезненно немилосердно заломило. Его неоновое лезвие выскользнуло, оставив на коже колотую, сквозную рану, — и как в замедленной съёмке она увидела, что капли крови приземляются на её щеки, проводя тёмные тёплые дорожки по очерченным скулам.       Она недостойно всплакнула, закрыв глаза, чтобы не видеть, как в её горло будет перерезано чужим оружием. Что ж, её жизнь была очень насыщенной и Робин совсем не думала, что так умрёт. Смерть всегда подкрадывается неожиданно, правду говорят.       В стороне послышался взбешённый гул и яростное шипение кого-то из посторонних, и вес инопланетного тела внезапно пропал. В тот момент остриё наткнулось на другое лезвие, и раздражённого предтеча сбил другой пришелец знакомой методикой архитекторского тарана. Оба инопланетянина повалились на пол и между ними завязался телепатический контакт. Его, конечно, не могла услышать подопечная пришедшего.       Робин откашлялась, упав на камни кулем, и принялась быстро отползать прочь, несмотря на саднящую рану на ладони, повинуясь легкой панике, подступившей особенно не вовремя. Её маленькая попытка не увенчалась успехом: она была предотвращена архитекторским магнитным воздействием, не позволившее ей дальше пошевелиться. Она не могла посмотреть по сторонам, двинуть ни одним мускулом — и Гудолл всплакнула ещё более жалобно, угодив в очередное заключение. Ей не дадут уйти: она была в клешнях одного безумца, а теперь находилась во власти другого. И женщина не могла ошибиться, так как иной, пришлый альманах, не пришпилил её к земле в ту же секунду, как какую-то экзотическую бабочку для своей коллекции, когда увидел их в этих руинах. Напротив, спас, хотя это казалось теперь не великим утешением, а скорее продолжением той агонии, в которую она загнала себя по собственной воле. И в это превратилась её жизнь.       Но она должна признать, что этот экземпляр пришельца отличался и больше обращал внимание на её потребности, чем прочие. Увы, ей довелось познать это на собственной шкуре… Видимо, эта черта не была распространена у сверхразумной полугуманоидной расы. А если он был отчасти лоялен к людям, то это значит…       Робин застонала в отчаянии и ожидании предсказуемой порки, что, несомненно, наступит, ведь это был, ледяной червь его подери, Ал-Ан, которого она так охотно звала. Он, похоже, услышал её за столько метров? Удивительно, но больше беспокоило в этом момент то, что архитектор явно был не в духе, раз так радикально «разъединил» их. Дозвалась своего «героя» называется, блин! Теперь смерть казалась настоящим искуплением, когда её ожидала проблема покрупнее — размером с предтеча, если быть точнее.       Оставалось только прислушиваться к звуками и шуму позади, издаваемые предтечами в их разборке, гнать на себя за свою беспомощность и просто ждать, пока они закончат.       В момент, когда первого предтеча целенаправленно сбили, его внутренние системы тревожно дрогнули, поняв, кто именно так яростно накинулся на него. Разгневанный собрат не собирался спускать всё на самотёк в этой беспринципной ситуации и вклинился в сознание младшего, куда более мастерски, чем мог бы Тэ при попытке взлома защитных контуров. В следующую секунду лезвие его клинка сломалось под давлением механического манипулятора Ал-Ана, когда он выплёскивал высшее проявление собственного негодования на младшего по рангу, не практикуя куда более тяжёлое физическое насилие над ним.       Первый предтеча покорно распластался перед авторитетной персоной, что не прекращал выражать своё неудовольствие его поведением: — «Верховный…» — пытался изъясниться первый, виновато погасив энергоузлы. — «Немедленно отставить осуществление текущей задачи, сменить цель выполнения. Назначение директивы — приоритет в нашей миссии. Данный выбор мишени — ошибочный, совершенно неприемлемый. Эта человеческая самка — подопытный образец нашего народа», — сдержанно пророкотал Алан по телепатической связи. — «Старший, это абсолютно исключено. Подопытная Робин Гудолл располагается в заранее обусловленном укрытии. Ей не надлежало присутствовать в регионе, проводимых зачисток. Мы вполне закономерно могли ликвидировать её…» — растерянно отозвался младший. — «Зрячий Тэ, — тон оставлял желать лучшего, пронизывая ядро взбешенными интонациями низкого голоса, когда второй узрел малейшую непокорность и несогласие, — возвращаемся к выполнению предыдущих целей. Без промедлений». — И Ал-Ан поднялся на ноги, без предисловий потянул клешнёй притихшего питомца за шиворот, сняв эффект подавления от спин-манипулятора.       Обронённый кинжал послушно метнулся по зову истинного хозяина и эффектно лег в свободный манипулятор, угрожающе сверкая неоновыми всполохами. Главенствующий предтеча целенаправленно понес человеческую женщину на выход из разрушенного здания, где их уже встречали знакомые лица: жутко заинтересованные собратья, еле сохраняющие деланное равнодушие в присутствии старшего — остальные из взвода, которые атаковали отряд военных. Под копытами хозяина возникали подозрительные звуки и Робин поняла, что там обмякшие, остывающие тела людей, и не стала опускать взгляд. Бывшая ксенолингвистка старалась стойко держаться под многочисленными взглядами недружелюбных пришельцев. И, кажется, не зря она сохраняла мнимое спокойствие.       По их разочарованным минам Робин поняла, насколько люто они надеялись, что их молодой собрат все же успеет рассечь ей глотку до того, как прибудет всполошенный Верховный, получивший информацию о беспризорной питомице, прогуливающейся в компании вооружённых примитивов. Робин неконтролируемо побледнела, на смуглой коже проступили капельки холодной испарины, а сердце глухо защемило в предчувствии надвигающейся бури, которая непременно наступит. Сейчас всё было куда хуже, чем она могла предполагать, воображая свою следующую встречу с хозяином. А она до этого мечтала, что врежет по его надменной роже и во всё горло накричит, не сдерживая крепких словечек, из-за которых её прямое начальство однозначно уволило бы, будь до сих пор она просто подрядчиком «Альтерры». Но нет, младшая Гудолл не была им, а от амбициозного архитектора сейчас её не спасёт даже весь космический флот и эскадрилья трансгосударства. Вездесущая женская интуиция мудро подсказывала ей, чтобы она помалкивала в тряпочку — авось пронесёт! Не может же удача покинуть Робин прямо сейчас? — а она, безбожная предательница, как оказалось, ещё как может…       И куда только подевалась её смелость и вся накопленная бравада? — «Ушла в утиль, — мрачно рассудила она, заметив медленное движение головы Алана в её сторону. — Прямиком за моей гордостью… Вот же старье альманаховское, подслушиваешь меня?!» — Возмутилась она, подметив, как прежде оранжевые энергоузлы Ана переходят в тревожный золотой цвет. Похоже, её мысленные разговоры каким-то образом смиряли его гнев. Интересная реакция… Но это не изменяло его постоянно бесстыжего отношения к ней в их таинственной односторонней связи. Он не старается сделать вид, что хотя бы смущён её вниманием, ведя зрительный перекрёстный «разговор» с человеком. Даже не краснеет, пришлый ублюдок негодяй.       Младшие архитекторы синхронно расступились перед ними, создав небольшой живой коридор, по которому в полном молчании прошёл Алан прежде, чем сорваться с места и галопом пронестись по неровным дорогам аванпоста, отдаляясь от рокового перекрёстка, где произошла очередная стычка между людьми и предтечами. Неудачливый «охотник по душу Робин», смиренно чуть склонивший голову в знак безмолвного почтения, соблюдал некоторую дистанцию, пока они не разминулись в конечном итоге, — он с явным облегчением присоединился к своим, слившись с основной массой, чтоб продолжить исполнения первоначальной задачи. Игнорировать директиву было запрещено, а проявить непослушание перед авторитетом их народа — совершенно неэтично, естественным образом недостойно правильного «семени» их расы.       Верховный стремительно набрал привычную скорость, проносясь по опустевшим улицам разрушенного аванпоста. Перед Гудолл смазано проносились силуэты сгоревших домов, поваленных деревьев, взрыхленная бойней земля, тонкие очертания когда-то палаточного городка исследователей и личные шатры, их крепкую тентовую ткань давным-давно пожрал огонь. Ан стал замедляться и вскоре перешёл на легкую трусцу, подхватив раненого питомца обоими механическими руками-манипуляторами, освободив затёкшую органическую конечность, что не была приспособлена для таких целей, не готова к таким длительным нагрузкам. Слегка оцарапанный манипулятор, которым он разломил чужой клинок, выдавал рекомендации об обновлении внешней целостности синтетической конечности через преобразование «живого» металла. Он игнорировал просьбу автономной директивы, — ему было не в новинку расставлять приоритеты согласно собственным принципам — и он только крепче прижал женщину к себе из опасений, что она вырвется, — и спрятался под кровлей пустынного дома. Инопланетный малый кинжал человека перекочевал из чужих рук в руки питомицы, и женщина порывисто безмолвно затолкнула его неловким движением в ножны на поясе.       Робин приняла временную помощь, привалившись к торсу предтеча, пока тот не ссадил её на грузовой контейнер. Похоже, это здание было отведено под хранение припасов и куда меньше пострадало во время хода войны, чем другая критически важная структура комплексного аванпоста. Она уселась на холодный корпус импровизированного «стула» и инстинктивно почесала открытую рану на руке, расчесав едва свернувшуюся тонкую корочку крови, из-за чего свежая выступила с новой силой. — Немедленно прекрати вредить себе, — он схватил её руку, что помогала ей в самоистязании, — ты делаешь лишь хуже. — Также Ан поймал повреждённую конечность и внимательно изучил, водя кончиком твёрдой клешни по краям тонкой линии. Робин помалкивала, позволяя ему позаботиться о своих ранениях. — Тебя проткнули нашим клинком, это может быть небезопасно. — Предтеча стиснул её раненную ладонь сильнее, что она вскрикнула. — Никакого самоволия, Робин Гудолл. Мы ясно выразились? — Мне… пришлось дать отпор, — неловко отозвалась Робин, мягко выдернув руку, положив обе на колени, осмотрительно прикрыв ранение от всевидящего взгляда хозяина, — не умереть же там… — она виновато отвела взгляд от его пытливого и изучающего. Даже в этот момент все это для него — не более, чем очередной эксперимент.       Ал-Ан помолчал с минуту и жестко высказал свою точку зрения, не жалея чувств собственного разумного питомца: — Тогда тебе стоило умереть там от рук нашего собрата. — Что? Нет, я… — Робин задохнулась в возмущении, резко повернувшись лицом к Алану. Ей пришлось столкнуться с его взглядом, утонуть в его превалирующе-подавляющей ауре, прогнуться под его волей, когда он вторгнулся в её мысли, как всегда, нагло и самовольно — да и никогда не покидал их, если быть честным с самим собой. В её глазах заблестели непролитые слёзы горя, сейчас на неё нахлынуло полное понимание, что он и вправду мог не успеть. — Мы ошибаемся? — перебил женщину пришелец, вспыхнув леденящим душу голубым цветом в светоузлах, что было совсем не хорошим знаком. С лица Робин сошли все краски, когда предтеча навис над ней всей физической мощью своего носителя. — Какова перспектива твоего выживания, если ты будешь продолжать ослушиваться нас? — Ал-Ан, это просто стечение обстоятельств, поверь… — Робин сжалась на крышке коробки, не желая прикоснуться к инопланетянину какой-либо частью тела, чтобы не спровоцировать его на ещё более шокирующие действа. — Люди… — с невольной досадой, с долей презрения молвил он и холодно продолжил: — Если ты не осознаёшь степень опасности проводимой операции, нам необходимо было проигнорировать тебя и угрозу твоей безопасности. — Архитектор упивался её нестабильным состоянием, мониторя показатели её психики. Проверял её стрессоустойчивость и пока что результаты его разочаровывали.       Робин поджала побледневшие губы, когда Ал-Ан схватил её за шею, ожидаемо не ощутив присутствие ошейника, который передавал бы ему местоположение питомицы и её жизненные показатели. — Не буду спрашивать как, несмотря на то, что в наших интересах предотвратить такие успехи в дальнейшем, что несут прямую угрозу потери ценных образцов исследований. Однако, за такой проступок ты получишь сполна. Готова? — Да, Ал-Ан. — Безжизненно ответила Гудолл, инстинктивно зажмурившись в ожидании боли и прижавшись к особе старшей расы, хотя он не поощрял своего человека к таким тактильным проявлениям чувств. Сейчас ей приходилось переживать очередную пытку, и предтеча был не против объятий питомицы, но ему было не привыкать принимать такое как должное.       В голову человека стали неспешно проникать тонкие иголочки назревающей боли, скручивающиеся в более сильный комок ментального воздействия, ломавший преграды между ними. Робин застонала, тело задрожало, однако он не жалел её в этот раз, беспринципно вторгаясь в её сознание через связь, протянувшуюся между ними. Не считывая воспоминания, но «дыша» её ощущениями и чувствами — максимум на который он был способен, не находясь лично в её теле. Она ощутила, как его клешня зарывается в её космы, кажется, срывая резинку, которой женщина завязывала волосы в высокий конский хвост. Её опущенные веки дрожали, испуганные глаза оставались закрытыми по велению предтеча, пока измученное тело женщины содрогалось в конвульсиях фантомной боли. Оно пылало, словно его пожирал настоящий огонь, жадно вгрызающийся слишком глубоко в нервы. Робин старалась сдержать откровенно громкий и протяжный крик, потому из её губ слетали только сиплые тихие стоны сквозь побелевшие губы, а частое шипение вырывалось сквозь стиснутые зубы. Её потные ладони ухватились за органические конечности пришельца автоматически, бездумно, пока она была совершенно беззащитной перед своим мучителем-хозяином.       Голова разрывалась от головной боли, мысли неминуемо превращались в кашу, содержащуюся в черепной коробке, разум обжигало сухим и беспощадным жаром, а сознание плыло на периферии реальности, когда хотелось абстрагироваться от данной пытки, уйдя в утешительную тьму. Робин уткнулась лицом в дугу рога, не заметив, как архитектор оказался непростительно близко к ней, нарушая нормы приличия своего народа и её личного пространства. Другая его конечность погладила её вдоволь спины, пока её стан был натянутым, словно многострадальная струна музыкального инструмента. Её дыхание бесповоротно сбивалось, то утихало, то вновь прерывалось со временем, ведь пришельцу не было необходимости дышать, как обычному человеку, и, захватив власть над её вниманием, он легко мог заставить её умереть быстро, тихо и мирно.       Но он это не сделает. Конечно же, она была ему нужна для дальнейшего исследования. А рисковать с очередным объектом, пройдя тернистый и опасный путь единения снова, — он не был готов морально. Инопланетянин мерцал истинно горячим багрянцем, безмолвно «задыхаясь» в ощущениях, делимых на двоих персон. Боль, как способ эффективного наказания, довольно практичен и повсеместен в реалиях войны между их расами, но он не способствует взращиванию преданного и верного питомца, как показывает психология людей, хотя полагаться лишь на историю их вида было бы грубой ошибкой с его стороны. Ал-Ан впился концами клешни в тонкий затылок, срывая её глухой стон, и уткнулся в человеческую грудь, слушая сбившийся ритм её средоточия сердца. Он ловил каждую волну её дрожи, которая гасла в мощных «объятиях» пришельца.       Казалось, что издали при мимолетном взгляде они похожи на двух возлюбленных, утешающихся урванными мгновениями единения друг с другом. Но в действительности они были заложниками обстоятельств: урок должен быть усвоен как можно быстрее, пока питомица не отошла от шока недавнего сражения. И Робин ослабела в его «хватке» в конце концов: как физически обессилила после проведённой тяжкой первой половины ночи, так и опустошилась морально в борьбе с угрызениями совести и в агонии подчинения ментальным наказанием Верховного. Её ладони разжались с массивных рук, за которые она держалась изо всех сил, а из носа хлынула кровь из-за подскочившего давления. Алан отстранился, развеивая губительное телепатическое воздействие — и жизнь медленно возвращалась в её хлипкое и ненадёжное тело, однако в карих глазах все ещё царило временное равнодушие за остеклевшими глазами живой «куклы». Её голова отклонилась в бок, когда он отпустил её затылок, и она чуть не рухнула с коробки на пол, теряя хлипкий просвет восприятия реальности и прояснявшегося осознания.       Предтеча нагло эксплуатировал человека, который когда-то спас его жизнь, но он не мог противиться: в такие редкие моменты он как никогда чувствовал себя по-настоящему живым, а не просто существующим между небытием и бесконечностью. Был той личностью, которую он отрицает и отторгает всем существом, но иррационально желает возрождать наедине с Робин.       Архитектор тактично удерживает её тело и возвращает былое высокомерие, словно надевает очередную маску, — и терпеливо дожидается, пока питомица придет в себя. Она отупело моргает пару раз, неохотно двигается, будто через силу шевелит «затвердевшими» и непослушными конечностями, покачивается, определяя реальность положения тела, а затем в её глазах проявляется отблеск затухшей сознательности. Женщина вскидывает взгляд, стирает над губой дорожку крови, с наивным удивлением отмечая её присутствие. Верховный Ан рядом молчит, смотрит в её тёмные глаза — и чувствует себя алогично вполне довольно и миролюбиво после совершенной жестокости, чем только напрягает притихшую Робин. Когда Алан говорит, он чеканит каждое слово, мягче ругая её за проступок. — Весьма непредусмотрительно с твоей стороны выступать против другого предтеча, — он резко умолк, наконец пробуравив её тяжёлым взглядом, от которого Гудолл перехватило дыхание и вновь закололо в голове одновременно со вспыхнувшими лицевыми светоузлами пришельца, — хотя, действительно, твоё непослушание — ожидаемый исход. — В пренебрежительной манере пробормотал архитектор, — однако это не умаляет твоей вины, за которое мы понесём неуместный выговор. В лучшем случае. — А… в худшем? В худшем случае. — Хрипло и тихо спросил человек, заглядываясь на высокородного инопланетянина. — Нам будет доложено об устранении неугодного подопытного, что нежелательно для наших целей. — Ал-Ан довольно нейтрально высказался о её незавидной судьбе, но питомица весьма неплохо отреагировала, удержав безудержный ужас под контролем. — Если такова стратегия будет воплощена в реальность, после её реализации директивы нам потребуется соблюсти дальнейший план действий, предписанный нашей расой: последующая рефакторизация наших систем займёт неопределённое время. — Как… все сложно. — Её губы посетила тень сардонической, печальной улыбки. — Но тебе не станет легче, если освободишься от ноши в качестве меня? — Статистически… — Верховный истинно задумался над вопросом, — …верно. Однако перспектива изучения в данном направлении, окупятся новыми открытиями вместо прогнозируемых проблем — технически, этого нельзя избежать априори. — Он покачал головой и дернулся, а механические манипуляторы позади встрепенулись в такт импульсному телодвижению хозяина. — Нерационально терять такую возможность, когда она имеет место быть.       И Ал-Ан коротко приказал, не позволяя ей произнести ни слова в упрёк или просто ответить на его безутешное предположение. — А теперь нам необходимо, чтобы ты немедленно легла: мы осмотрим тело на наличие повреждений, угрожающих твоей жизни.       Робин упала на ушибленную спину, не удержав тонкую грань равновесия, когда её ногу вздёрнули вверх к анализаторным лицевым датчикам. Она несогласно зашипела, в голове скоротечно пронеслась мстительная идея зарядить ступнёй в лицо хозяина. Ал-Ан задумчиво отвлекся, издевательски-насмешливой манере вспыхнув фиолетовыми всполохами, перехватывая поудобнее её нижнюю конечность так, что теперь её финт был неосуществим. Она бесшумно фыркнула и отвернула голову, буркнув что-то про «бессовестных пришельцев» и их «читерские сверхспособности» — если про первое он уже слышал пару минут назад в другом формате, то вторая часть сказанного так и осталась им неразгаданной.       Хотя, чего вразумительного можно услышать от человеческой самки, у которой организм пытается бороться с заражением и… Что это такое? В перечень возбудителей болезней входили довольно знакомые элементы клеточных организмов, некогда сразивших их продвинутую цивилизацию.       Архитектора бросило в непроизвольную дрожь и задумчивое механическое бормотание на собственном, родном языке: учёный лихорадочно обдумывал, как избежать повторной эпидемии среди своих, при этом не перенеся заразу на другие планеты. Масштабы катастрофы росли в геометрической прогрессии, как и губительная паника предтеча. Однако у них был антидот, они располагали им — это не поддавалось сомнению. Опыт прошлых лет просто даёт о себе знать в самой неожиданной форме. — Робин Гудолл… — в его голосе проступили нотки некоторой обречённости и титанической усталости. Пришелец знал, что было ошибкой брать питомицу на планету — Верховный Ан надеялся на её элементарное благоразумие, однако он вновь просчитался — и присутствие Гудолл рядом было тому подтверждением. Ал-Ан мгновение колебался перед тем, как подопечной раскрыть и так известное. — Как давно ты вводила вакцину против хараа? — его наводящий вопрос заставил инопланетянина отпрянуть назад, когда женщина резко села, несмотря на то, что он до сих пор удерживал её раненую ногу на весу. Лицо Робин медленно наполняло осознание паршиво скрытого намёка в его словах. — Я… заражена ею? — неверующе переспросила она, а после его утвердительного кивка усердно растёрла пульсирующие виски, бессвязно зашептав отдельные слова. — Хотя… стоп. Конечно. Точно, это возможно… Вот же альтерранские придурки! — В сердцах воскликнула Робин с явным негодованием. — Значит, они и вправду выпустили её на свободу. — бывшая ксенолингвистка зачем-то страдальчески закатила глаза, озадачено нахмурившись. — Ты что-то знаешь об этом. — Утвердительно изрёк он, опустив ногу своего подопытного, и пытливо посмотрел с напряжённым вниманием, ожидая очевидных дальнейших объяснений единственного лояльного источника исчерпывающей информации. — Знаю. — Послушно согласилась она. И когда знакомые ощущения давления на голову подкрались к ней недавней фантомной болью, Робин затряслась, покачала головой в разные стороны, сжимаясь на контейнере и умоляюще заголосив. — Нет, прошу… Не делай этого снова. Прошу… Я-я все расскажу и так, если нужно. — Это необходимость, Робин Гудолл. — Решительно заключил пришелец, одарив безразличным взором. — От этого зависит наша безопасность. — Он нарочно не уточнил, мрачно слушая сбивчивое дыхание спутницы. — Я не знаю, когда это точно произошло: до или после вашего нападения, — вдумчиво начала женщина, — но военные, которых вы… — она скривилась при воспоминании о тех подозрительных, чавкающих звуках под собой, когда Ал-Ан уносил её из того разрушенного здания. — …они знали о том, что хараа находится на свободе. Это всё, — И к поведанному поспешно добавила: — больше ничего не знаю, клянусь! Я совсем случайно узнала об этой информации. — Она крепко зажмурилась в ожидании боли.       Некоторое время Ал-Ан беспокойно обдумывал поступившие крупицы данных, позволив ей просочиться в «сеть» архитекторов. Директива вынесла однозначный вердикт об устранении оставшихся людей на острове: по этой причине они не должны допустить, чтобы люди сбежали. Ни от их правосудия, ни от их мести. Их цель обрела куда более значительный импульс, разворошив оправданно опасное «осиное гнездо». — Твои слова подкрепляются доказательной базой. — В сеть просочился первый анализ окружающего мира на наличие бактерии. — Мы сделаем несколько контрольных замеров после того, как зачистим местность от органических вредителей, которые также являются переносчиками бактерии. Сейчас нам нужно оказать тебе первую помощь и присоединиться к собратьям: мы будем следить за дальнейшим развитием боя. Не задержимся здесь дольше необходимого, — скупо объявил Верховный, подтянув к себе ящик, маркированный зелёным медицинским знаком. Он искал эластичные ткани и медикаменты для обработки ран, а также лекарства, которые простимулировали бодрость организма и подавление развитие бактерии в организме питомца. Механические манипуляторы деликатно и профессионально вскрыли контейнер, разбирая содержимое. Не находя желательных материалов, он доставал следующий ящик, повторяя такой же «ритуал». Подавленная Робин отстранённо следила за поисками предтеча, засыпая под монотонный набор звуков: стук механического молоточка верхнего манипулятора, шуршание невскрытых и вскрытых упаковок, редкий грохот контейнеров, когда архитектор вытаскивал заведомый предмет из самого низа, повалив аккуратные стопки. Она ловила себя на мысли о том, как стремительно меняется ситуация. Робин находится на грани, а Ал-Ан рядом пытается неумело справится о её здоровье. Но главное было то, что все это в миг стало… словно как-то незначительным для неё? Для него? Это несказанно обрадовало. Немного, но да, так и есть. Она могла немного отдохнуть от его непрестанного внимания.       Но Ал-Ан, продолжающий прислушиваться к её хаотично скачущим мыслям, колеблющим ощущениям, малейшим изменениям в организме, — оборвал неглубокий сон, встряхнув за плечи. — Запрещено. Гибернация не способствует облегчению, напротив — усугубляет состояние ослабленного организма. Робин Гудолл, слушать мой голос, — приказал инопланетянин, надавив рану на ноге, отчего Робин ахнула и немного пришла в себя, безостановочно заморгав, сдерживая мгновенно подступившие слёзы боли. — Хорошо, — бывшая ксенолингвистка внутреннее похолодела от его тона и заторможено кивнула словам хозяина, сдерживая рвущийся наружу нервный смешок.       Её затылок глухо встретился с тупой гранью ящика позади и тело обмякло, что было только на руку инопланетному учёному, что принялся распоряжаться ею, как ему было угодно, вкалывая лекарства или обрабатывая раны, несмотря на тихие охи и ахи женщины при процессе врачевания.       А ещё он очень много разговаривал с ней.