Для неё без неё

Коннор оттолкнул Захари за свою спину и стал перед разъярённой толпой односельчан мальчика. Дойл краем сознания отметил, что из его команды не дёрнулся ни один человек. Это хорошо, умные, понимают, что сейчас любая помощь пошла бы во вред. В этот момент местных жителей сдерживает только его очевидная слабость — он один против толпы. Любое усиление спровоцирует кого-то из отчаянных головушек, и тогда получится не конструктивный диалог, который желал выстроить Коннор, а откровенная свара, или, хуже того, драка. Единственный человек, помощь которого Коннор мог бы принять — это стоящий неподалёку Фрэнк Элсингер. Сельчане его не любили, просто уважали как руководителя. Но Фрэнк стоял, не шевелясь, и всем видом показывал, что Дойл должен сам расхлёбывать ту кашу, которую заварил. — Профессор Дойл, отойдите, — проговорил староста деревни. По пожилому, но ещё высокому и мощному мужчине было видно, как ему не хочется конфликтовать — Коннора в посёлке любили и уважали не за должность, а за искренность и человечность. — Мальчишка нарушил наши законы. Он должен понести наказание. — Наказание за помощь страдающему от боли человеку? — поинтересовался Коннор. — Нет. Вы знаете наши законы. Мы закрывали глаза, что на краю деревни живёт ведунья. Промолчали, когда она неведомо откуда притащила этого пацана и стала учить его ремеслу. Позволяли им ходить в деревне и даже помогали. Но теперь боги рассердятся на нас. — И будут мстить? — холодно проговорил Дойл. Всю сознательную жизнь он терпеть не мог любых фанатиков, лишённых даже зачатков логического мышления. — Да! Он не должен был колдовать в деревне! — задиристо выкрикнул тот самый мужчина, который видел, как Захари вылечил Коннора. — Теперь боги узнают о том, что мы приютили колдунов! — А когда ведунья вылечила твоего сына в твоём же доме, боги об этом не узнали? — быстро повернулся к нему Дойл. — Неужели боги столь мелочны и невежественны? И тоже закрывают глаза на то, когда вмешательство было полезно для кого-то из деревни, и открывают, когда мальчик, которого вы же сделали изгоем из-за его способностей, вылечил человека, который может помочь ему? Мы ведь тоже колдуны, если думать по вашему. Но я согласен на компромисс. Я забираю Захари и сейчас же уезжаю. А моя команда остаётся и заканчивает исследование вашего феномена. — Зато не согласны мы, — вдруг выступил Питер. — Либо мы спокойно работаем, а мальчик продолжает спокойно жить, либо мы уезжаем прямо сейчас все вместе. Я правильно говорю? — Эксон обвёл взглядом сотрудников Управления, избегая лишь Элсингера. Никто не проронил ни слова, но буквально через несколько секунд все коллеги выстроились рядом с Коннором, закрывая своими телами сидящего на земле Захари. Рука Коннора сжала ладонь ставшей рядом жены, и он мгновенно успокоился, убедившись, что поступил правильно. Ведь сильные и мужественные обязаны защищать слабых.