When Does a Man Become a Monster?

– Ага. Так ты решила просто вернуться назад во времени, – вздохнула ведьма, одарив меня недовольным взглядом. – И остаться здесь, в этой реальности. Интересный ход. – Мы разве играем в шахматы? – спросила я, обрадовавшись тому, что ведьма не сказала: «это невозможно». – Ничего интересного… На кону моя жизнь и мое счастье. – Ну так почему бы не поискать счастье в других мирах? – Я хочу остаться в этом, – ответила я, и собственный голос отчего-то показался мне писклявым. Да. Я решила, что хочу тут остаться, исправлю некоторые большие ошибки и продолжу свой путь. Странная заинтересованность ведьмы могла бы меня возмутить, но что-то подсказывало: это не ее инициатива. Нужно помнить, что эта женщина задолжала услугу дьяволу, и, скорее всего, исполняет его волю. Ей нужно отправить меня в тридевятое царство, подальше от Рафаила и его далеко идущих планов... Или я просто напридумывала ерунды. Ну как я могу помешать ему в исполнении дьявольских планов? Я, простая смертная, просто Катя. «Так он-то думает, что ты – настоящая провидица, и прочитаешь все его ходы наперед», – подсказывало сознание. Тогда, пожалуй, мотивация ясна. Я невольно опустила глаза к полу, и ведьма тяжело вздохнула. Карлах стояла рядом, но будто не слышала нашего разговора. Не удивлюсь, если все это – проделки ведьмы. – Зачем? – спросила женщина, и голос ее показался особенно мелодичным, гипнотическим. – Просто... Хочу? – ответила я неуверенно. – На свете нет ничего простого, дитя. Если не хочешь ответить мне, ответь хотя бы самой себе: зачем тебе здесь оставаться? Вот пожалуйста. Я, что, на сеансе психотерапии? «Почему вы на самом деле этого хотите? А что случится, если вы это не получите?». Я не хочу заниматься самоанализом сейчас, на финишной прямой. Лучшая жизнь точно ждала меня за стеклянной витриной магазина, нужно лишь войти и протянуть руку. У меня уже было время подумать... Прикусив губу, я вновь взглянула в глаза ведьмы, женщины, что должна была мне помочь. Темно-голубые радужки поблескивали, точно магия искрилась у ее маленьких черных зрачков. Кажется, или в прошлый раз глаза были карие? Эта деталь ускользнула от меня. Я медленно вдохнула и выдохнула, оглянулась к Карлах, чтобы подарить подруге улыбку. У нее хватало и своих забот, своих несчастий, а ведь дьяволица все равно проводила меня сюда. Почему я хочу тут остаться? Мне казалось, что ответ лежит на поверхности, нужно лишь открыть глаза, можно его коснуться, погладить, попробовать. – Мне больше некуда идти, – произнесла я. – Но в мире существует бесконечное множество вселенных... И двери везде открыты. – Нет, вы не поняли, – я подняла вверх руку, остановила ее. – Мне больше некуда идти. Я совсем недавно лишилась семьи, лишилась матери, мира, в котором выросла, – напомнила я. – Я лишилась всех своих близких. – Оу, – Карлах положила ладонь мне на плечо, но тут же убрала, испугавшись, что обожжет меня. – Я об этом и не знала, Солдат. – Но у меня появилась новая семья тут, – ведьма продолжала смотреть мне в глаза. – И я не хочу лишиться и ее тоже. – Семья, – усмехнулась ведьма. Она взмахнула рукой, и в воздухе заплясали блестящие голубые искры. Они танцевали, точно подхваченные течением теплой летней реки, плыли в мою сторону. Касание магии походило на материнский поцелуй. Оно было приятным, теплым, и таким... Мягким. Что-то обняло меня и прижало к себе поближе, отбросило прочь печали и страх. Странное чувство тяжести прошло, будто кто-то дал мне таблетку аспирина, и симптомы простуды притупились. Я вспомнила два или уже три приступа боли, заставших меня врасплох, вспомнила, как иногда на меня нападала внезапная тяжесть. Испуганно уставившись на ведьму, я ждала дальнейших объяснений. Карлах предусмотрительно молчала. – Знаешь, что это было? Заклинание поиска, древнее заклинание из книги сумасшедшего некроманта. Он привязал к тебе невидимую нить, дитя. Этот наглый вампиришка, – ведьма сморщила нос. – Семья, – повторила она, издевательски коверкая слово. – Он не всегда был таким, – ответила я осторожно. – Думаешь, что новая сила его изменила? – женщина вскинула бровь. В словах ее чувствовалась личная боль, обида, нанесённая много лет назад. Будто в прошлой жизни, отголоски которой преследовали ее и сейчас. Я понимала, что говорим мы не только об Астарионе, но и о ком-то ещё. Может, о самом комбионе? Длинные черные волосы ведьма убрала в тугую косу, закрученную на затылке, губы ее снова были подведены красной помадой. Женщина походила на смесь Мортиши Аддамс и древнеславянской богини холода и смерти. Кто мог обидеть ее? Я вспомнила наш прошлый визит, вспомнила, как Астарион обвел волшебницу вокруг пальца. Пожалуй, это должно было нанести удар по ее самооценке. Какой-то никому еще не известный вампир явился в ее же дом, не дал закончить начатое, да ещё и оставил после себя какую-то руну. Я прикусила губу. Ведьма снова взмахнула своей изящной рукой, и в голове моей появился странный шум. Образ Астариона возник под коркой черепа: эльф, словно паук, плел паутину над моей головой. Он накладывал какое-то заклятье, пока я мирно спала в своем спальном мешке. Вот, почему он так быстро нашел нас после прогулки по парку, вот, что было со мной. Этот приступ – запрос, посылаемый высшим вампиром. Репетиция... Отродья ведь ощущают зов хозяина именно так, да? Болью. Я не знала точно, но помнила, как братья и сестры Астариона бежали из лагеря. Касадор потянул за ниточки, и марионетки задергались, послушно подпрыгивая на месте. Слюна скопилась под языком, и я сглотнула ее с особенно противным шумом. Что-то шевельнулось в склянке, стоявшей на полке возле меня, и я испуганно повернула голову. – Он стал настоящим вампиром, – произнесла я осторожно. – Конечно это меняет человека... И эльфа. И гнома. – Вампиризм, безусловно, питает самые темные стороны наших душ, но в твоём избраннике всегда хватало мрака. – Я изменила его, – оправдывалась я. Вместо ответа ведьма лишь плотнее сжала свои подкрашенные губы, стараясь не рассмеяться мне в лицо. Я хорошо понимала, что в глазах ее предстаю глупой девчонкой с синдромом спасателя. Может, так оно и было? Но я так виновата перед ним. Главный герой игры влияет на все ключевые решения, неизбежно подталкивает своих спутников, направляет их волю. Пусть и случайно, но я заставила Астариона принять этот «дар», проклясть себя навеки. Я не могла это так оставить, это будет нечестно, несправедливо. Пожалуй, я и без того принесла много вреда. Карлах, Лаэзель и Хальсин помнили Арабеллу, но мы не встретили ее на своем пути, как не встретили и рыжую бродяжку. Возможно, все потому, что в этом мире именно заняла место нуждающейся в защите бесполезной девчонки. Я поменяла ход истории своим нытьем, подумать только. Помнила я и о ранении, которое Астарион получил, убивая Ортона. Это ведь я подтолкнула команду на атаку. Бой с жирной тварью всегда казался мне одним из самых сложных, и ведь это меня не остановило. Я осознанно подвергла их жизни опасности, я рискнула ими, лишь бы самой попасть уже домой. Когда-то я считала себя человеком хорошим, не способным на подлости… Но Эффект Люцифера сработал и на мне: в экстремальной ситуации проявились худшие черты моей личности. Поэтому-то мне и казалось, что выход есть лишь один: я должна все исправить, искупить вину. Мне ведь даже нравилось здесь... Пока Астарион не слетел с катушек, не сошел с пути искупления. И в моих силах не дать ему совершить непоправимое, и тогда я смогу жить здесь счастливо. Едва я раскрыла рот, голову тут же наполнило болью, странное давящее чувство. Она проламывали стенки черепа, собиралась расколоть его на две ровные части и выбраться наружу. Я прижала руки к ушам, точно это могло мне помочь. – Твой суженый очнулся, уже ищет тебя, – произнесла ведьма тихо. – И он очень злится, как ты успела заметить. – Тогда ей уже пора уходить, – Карлах взмахнула руками в негодовании. – И побыстрее! Нужно открывать портал, ведьма. – Но твоя подруга не знает, что творит. – Она ведь уже взрослая девочка, – пожала плечами Карлах. И правда. Я... Я ведь уже не ребенок. Факт этот словно лишь сейчас окончательно укрепился в моем сознании. Живя под одной крышей с матерью, я вела вполне себе беспечную детскую жизнь. Мне не приходилось заботиться о себе и своих близких, делать сложный выбор. Даже универ за меня выбрали родители, подтолкнули в нужную сторону, используя мягкую силу. «Милая, да у тебя настоящий талант», – говорила мама, смотря за тем, как я рисую целующихся чёртиков в своей тетрадке. Со своей скромной зарплаты она оплачивала художественную школу, курсы, всевозможных репетиторов. Разве могла я выбрать другую профессию, не окупить ее жертвы? Только переехав жить в общежитие, оказавшись один на один с самой собой, я начала взрослеть. Похоже, что в этом измерении процесс взросления окончательно завершился, а? Можно ли уже считать себя полноценным членом общества? Без диплома о высшем образовании, правда… – Милая, я не хочу помогать тебе в разрушении собственной жизни, – нахмурилась ведьма. – Вы не должны решать за меня, – ответила я с нажимом. – Вы должны открыть мне портал и отправить туда, куда я скажу. Таков был мой уговор. – С дьяволом, – напомнила ведьма. – С дьяволом. – Рафаил, Астарион... Мерзавцы, один другого стоит. Эти мужчины могут принести в нашу жизнь только боль, только разочарование, – говорила ведьма медленно, будто и не со мной вовсе, а с кем-то третьим. – Ты увидишь, если твой вампир снова явится сюда. – Если он догонит меня, то убьет, – я поджала губы. – И ты хочешь остаться с ним? Даже зная это? – Но я ведь люблю его. Ведьма взглянула на меня с жалостью. Карлах тяжело вздохнула, остановившись за мой спиной. Тифлинг следила за люком, закрепленном в небесах, она ждала, что в любую секунду из него вдруг покажется кудрявая блондинистая голова. Честно признаться: и я этого боялась. Я... Я люблю его. Да, признаться в этом было не так-то просто. После всего произошедшего мне следовало бояться будущего рядом с этим эльфом, но бросить я его не могла. Возможно, ведьма права, и я совершаю огромную ошибку, выбрасываю на ветер свой единственный шанс на счастливую долгую жизнь, но что с того? Я. Люблю. Его. И это – моя первая любовь, чувство невероятно сильное, пьянящее, как то пиво в проклятой таверне. Если я выберу другой путь, если попрошу отправить меня в Средиземье или Хогвартс, всю оставшуюся жизнь буду вспоминать Врата Балдура. Буду думать о его печальных красных глазах, о смущении, что наполняло мое тело. – Или ты просто влюблена? Ты молода, Катя. В первый раз любовь и влюбленность легко можно спутать. Я просто хочу, чтобы ты понимала, дитя, что у тебя не будет другого шанса. – Я люблю его, – повторила я тише. – Если ты останешься здесь, во Вратах, а он предаст твою любовь и верность, что тогда? – У меня нет ответа на этот вопрос. – Как глупо, – шикнула ведьма. – Но я и не жду, что ты не передумаешь, что бы я не сказала. – Вы поэтому не стали рассказывать мне о том, что вообще существует такая возможность? Вернуться назад во времени в измерении, в котором я уже нахожусь, – ведьма кивнула, и губы ее растянулись в хитрой улыбке. – Можем мы просто заняться делом, пока Астарион не явился сюда лично? – проворчала Карлах. Ведьма вздохнула, закатила глаза и послала в мою сторону ещё один говорящий взгляд. «Ты ещё пожалеешь об этом, дурочка, поплачешь», – говорил он, но я сомневалась. Может, Астарион умело окрутил меня, обвел вокруг своего изящного бледного пальца, как одну из своих прошлых жертв? Может, он ведёт меня прямиком в темную глубокую бездну, ведёт меня к неминуемой гибели? Этого никто не узнает наперед. Я все же не провидица, просто лгунья. Что-то внутри меня трепетало, что-то внутри меня испуганно скреблось о ребра, прогрызало себе путь наружу. «Он все ближе и ближе, нужно поторопиться», – шептало мне сознание. Или это – начало панической атаки? Не знаю, раньше у меня их не было. Карлах взяла в руки топор, и оружие ее тихо звякнуло, напомнив мне первую битву. Тех Минотавром в Подземелье, кромешный мрак, чавканье мертвой плоти. Сейчас это уже не казалось безумной жестокостью, нет, запах крови уже не был мне в новинку. Этот мир навсегда меня переделал. – Что же, – ведьма пожала плечами, она снова взмахнула рукой. – Рафаил дал четкие указания: отправить тебя туда, куда ты захочешь. – Ага... – я нетерпеливо переминались с ноги на ногу. – И если ты сама себе враг, – женщина щёлкнула изящными тонкими пальцами, и портал открылся ровно перед моим носом. – Иди, дитя. Но помни, что ты потратила свою попытку. Этот мир растает, все мы вернемся назад… Все, кроме меня, – улыбнулась она. – Вторую услугу дьявол тебе не окажет. – А вы окажете? – спросила я робко, спросила случайно, вырвалась само. – Иди, – кивнула ведьма в сторону портала, она не ответила на мой идиотский вопрос. Я обернулась к Карлах, я хотела попрощаться с ней, сказать, что рада была стать ее подругой, что никогда не забуду ее доброту, что желаю ей остаться такой же чудесной, но... Но люк будто бы задрожал над нашими головами. Мне тут же представилось, как Астарион, обернувшийся стайкой черных летучих мышей, проносится по канализации, как он стоит над нашими головами, порываясь как можно скорее пробраться внутрь. Мы еще встретимся и с Карлах, и с Шэдоухарт, я смогу все исправить, если не затуплю сейчас. Не знаю, показалось, мне или нет, но ждать дольше я уже не могла, время поджимало. Я все исправлю, я обязательно всё исправлю! Я не дам ему ошибиться во второй раз. – Прощай, – крикнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Прощай, Карлах, до встречи!