When Does a Man Become a Monster?

«Вот это шик! И сколько они в ремонт-то вбухали?», – подумала я, едва разлепив глаза. Да уж. А что ещё тут думать? Над головой меня ждал не привычный дырявый деревянный потолок, не каменный свод замшелой пещеры, и даже не пыльная каменная кладка из какого-нибудь подземелья. Открыв глаза, я увидела высокий сводчатый потолок, вырезанный из белого мрамора. Золотые прожилки блестели в ярком солнечном свете, словно всполохи пламени. Казалось, что стены искрятся магией, комната полнится энергией, запечатанной в камне. Особенно странно было увидеть подобную роскошь сегодня, потому что я чётко помнила, что засыпала в совершенно другом месте. Таверна, в которой мы с Астарионом остановились на этот раз, была такой же деревянной, как и большинство остальных. Чуть более опрятной, чем обычно, но все же без мраморных стен и потолков. – Вставай уже, Катя! Ну? – крикнул кто-то, но я не знала этого голоса. – Да что с тобой случилось? Я на тебя вчера извела целую чашку куриного бульона. Все хорошо? Хотелось ответить что-то вроде: «Нама-а-а-ально», но на прикрытый одеялом живот мой бросили и одежду, и туфли, низкие, но устойчивые каблуки которых весили не меньше килограмма. Из лёгких вышибло воздух, и я закашлялась от неожиданности. Длинноволосая рыжая девушка недовольно воззрилась на меня. Она сморщила нос, точно учуяла неприятный запах. Эй, а я ведь мылась недавно! В походных условиях, должна сказать, сохранять чистоту не так уж и просто, но мне удавалось справиться. Незнакомка нахмурилась, сложив руки на груди. Грудь ее, впрочем, было хорошо видно, она почти полностью выскальзывал из-под белого накрахмаленного топа. Форма горничной. Черно-белая, но не как в фильмах об английских аристократах, нет. Как в дешёвом старом порно. – Мария не любит ждать, ты же знаешь. Ты опять провалялась все утро, я устала уже тебя прикрывать, – причитала она. – Давай поживее. Прикрывать меня? Да ты и сама-то прикрыться не можешь. Светлые волосы девушка собрала в высокий пучок, и ни одна прядь ее волос не лежала в беспорядке. Выглядела она безупречно. Я увидела, как мои каштановые пряди разметались по подушке в творческом беспорядке. На вопросы времени не нашлось, незнакомка цокнула языком и отошла, принялась заправлять постель, о которой, видимо, забыла после пробуждения. Я выгнула бровь, поднимаясь с кровати. Эта комната... Я здесь не была. Или все же? Странные воспоминания копошились в голове, словно личинки в гниющем теле. Оказалось, что спала я полностью голой. Невиданная роскошь для последних деньков. В тавернах не забалуешь, Астариону-то хорошо, он ведь мертв, клопы не кусали его так, как меня. Пришлось подчиниться незнакомке. Носить-то больше нечего. Я поднялась с кровати, опустила ноги на пол, встретив мягкий ворс новенького ковра. Если так подумать, то форму нам выдали не просто так: все вокруг блестело чистотой. Горничные явно потрудились на славу. Только... Откуда форма была у меня? Не то, чтобы я славилась особенной чистоплотностью и любовью к уборке. Я любила мыться, тут не поспоришь. Но мыть что-то вокруг? Пожалуй, что нет. Какой дурак мог нанять меня в горничные? Я вдруг вспомнила, как держу в руках тряпку и протираю старую каминную полку. Да так четко, словно было это вчера. Движения выходили почти механическими, не осознанными. Раз, раз, раз, и пыль летит на пол. В этом странном воспоминании была и блондинка, завязавшая волосы в свой идеальный пучок. Она стояла чуть поодаль и занималась таким же камином. И к чему в одной маленькой комнате два? Да ещё и так близко друг к другу. Я прикусила губу. В мире Фаэруна мне довелось прожить уже два года, удивляться приходилось все меньше и меньше, и даже самые странные странности больше не взрывали мне мозг. Но теперь происходящее выглядело и правда странно. Я вдруг вспомнила, что явилась сюда добровольно, что работала здесь уже пару недель, но сверх того – пустота. Что именно я здесь забыла? – Убери волосы в хвост, Катя, – в лицо мне полетела атласная черная ленточка. – Хозяин не любит, когда на полу полно волос. – А кто вообще любит? – фыркнула я, сморщив нос. Ответа не последовало. Я вдруг вспомнила, что девушку, служившую вместе со мной, звали Рондой, и на службу мы поступили почти одновременно, с разницей в месяц. Потому, должно быть, и делили одну небольшую, но роскошную для прислуги спальню на двоих. Вопрос только в том, что гроба здесь не было. Где тогда спал Астарион? Последние полтора года мы провели в вечном движении, искали то одну колдунью, то другую, все надеялись избавиться от вампиризма. Пока что удалось лишь раздобыть эликсир вечной молодости, и его я осушила весьма быстро, даже не предложила Шэдоухарт, что путешествовала тогда вместе с нами. В двадцать один год сложно судить, сохранилась ли молодость благодаря эликсиру или по более естественным причинам. Время покажет. – Я сказала Марии, что ты полировала пол в столовой, – объяснила Ронда, когда я закончила сборы. – Так что за тобой снова должок. Идём, девочки заждались нас в зале. – Будет какой-то прием? – я выгнула бровь, в голове всплыла мысль о том, что зал не нужно было убирать слишком часто. – Ты представляешь, хозяин не доложил мне о моих планах, – фыркнула моя спутница. Хозяин. Слово это заставило меня нервно повести плечом. Оно словно нагнало меня из прошлой жизни, из другой версии реальности. Я заозиралась по сторонам, осматривая высокие мраморные стены. Тут и там висели картины с полуголыми юношами и девами, слипшимися в любовном акте, и я не могла понять, зачем бы все это в комнатах прислуги. Кстати-ка о любви... Где сейчас мог быть Астарион? Я вспомнила, что последний раз видела его в какой-то таверне, мы обсуждали очередную волшебницу, живущую на старой высокой горе в добровольном затворничестве. Из-за особенности моего бедного отродья спать приходилось днём, путешествовали мы ночью, под покровом тени. В пасмурные дни удавалось чуть больше, чем в солнечные. «Давай со всем по порядку? Бог с ним, с Астарионом, не пропадет. Как ты-то оказалась здесь?», – спросила я саму себя. И ответа не нашлось. Может... Может, попала сюда во время очередного путешествия? Заблудилась, частично потеряла память, в этом мире такое – вообще не редкость. Может, меня околдовали и превратили в горничную? Бесплатную прислугу. Очень экономно бы вышло, к слову. Если все служанки в доме находятся под действием каких-то чар, зарплату ведь им платить и не нужно. Кормить бы, да и только. Я прикусила губу, невольно погладив живот. Вроде бы не похудела, а, значит, с питанием полный порядок. Лучше, чем в походных условиях. Нам с Астарионом не всегда удавалось раздобыть горячий обед, в лесах не водится диких трактиров, а из сырых веток не развести мало-мальски приличный огонь, жара от которого хватит для доброго куска мяса. – Сюда, – Ронда закатила глаза, открывая двери большого зала и замечая, что я блуждаю по коридору, точно в тумане. – Странная ты сегодня. И спишь до полудня... – Да нормальная я! Ты бы лучше следила за своими туфлями, – ответила я, толкнув ее плечом. – Фу. Честно сказать, с туфлями «подруги» все было в полном порядке, просто по чопорно зачесанным волосам и идеально выглаженному костюму стало ясно, что Ронду очень волнует прилежность в ее внешнем виде. И верно. Горничная тут же отвлеклась, принялась рассматривать туфли, переминаясь с мыска на пятку. Ронда начинала раздражать со своими причитаниями, да и, честно признаться, мне не хотелось тратить на это время. Возможно, мы с Астарионом забрели сюда в поисках лекарства от вампиризма, но вот уйти не смогли. Нужно найти моего невезучего вампира и сбежать, пока ноги целы. В главном зале уже суетились остальные горничные. Девочки и женщины в одинаковых похабных униформах вытирали со стен несуществующую пыль. Я невольно взглянула вниз, себе под ноги. Юбка едва прикрывала бедра, и пышный белый подъюбник не спасал ситуацию, а лишь поднимал ее еще выше. Я нахмурила брови, понимая, что у хозяина этого заведения либо нет вкуса, либо... Либо есть какие-то личные счеты с прислугой. Будто он надеется унизить нас всех. Такое, к сожалению, нельзя исключать, аристократы любили напоминать черни об их месте. Могло быть, конечно, что местный князек просто вырвался из грязи, и использовал новое положение по максимуму, окружил себя молодыми девчонками в коротких юбках. Что происходило, пока я пребывала в забвении, думать не хотелось… – Катя, давай скорее, – произнесла женщина, подошедшая ко мне с тряпкой в руке. – Я тебя все утро не видела, – она прищурилась, но тут же расслабила мышцы лица. – Держи. На тебе мытьё окон. Должно быть – Мария. Ее-то форма чуть отличалась от нашей. Женщине, разменявшей пятый десяток, выдали юбку длиннее, а к ней и колготки, скрывающие изменившуюся под тяжестью времени кожу. Волосы Мария собирала в высокий хвост, и серебро блестело средь рыжей меди. Я кивнула, хватая ведро из ее рук. Окна – так окна... Мама, благо, успела меня научить, как их мыть. Берешь газетку, отрываешь кусочек, и вот тебе лучшее оружие труда в мире. Только что-то я не видела в руках у Марии газет. Пол украшала мраморная плитка с золотыми узорами на белом фоне, по стенам вился серебряный плющ. Главный зал точно пыталась превратить в оранжерею или сад, архитектор явно делал отсылку к какой-то сказке или местной легенде... Высокие колонны, держащие нежно-голубой потолок, напоминали кроны деревьев, упирающиеся в небеса. «А где мы вообще сейчас?», – спрашивала я саму сейчас. Кажется, последнее, что я помню – таверна в Вотердипе. – А когда у нас будет обед? – спросила я Ронду, подошедшую ко мне. – Отвали от меня, – прошипела горничная, даже не подняв взгляда. – Больше не буду тебе помогать. – Ой-ой, какая обидчивая, – я закатила глаза. Честно признаться, с тех самых пор, как я впервые оказалась в мире Фаэруна, изменилось слишком многое. Раньше я бы не смогла кому-то нагрубить. Не потому, что излучала лишь добрые вайбы, нет. Я просто боялась, что меня превратят в жабу или сожрут на месте. Теперь-то, когда мир вокруг перестал быть такой загадкой, язык мой заострился. Ронда нахмурилась, и я вдруг почувствовала себя виноватой. Кто знает, может, она и правда сильно рисковала, прикрывая мой сон? Но и меня ведь можно понять. С меня только что спали чары, я очнулась невесть где и невесть с кем, о какой вежливости может идти речь? Особенно, когда тебя с самого утра пилят. Нужно будет перед ней извиниться... Но все по порядку, конечно же. Для начала мне все равно нужно найти Астариона. Поэтому-то я и спросила насчёт обеда. Если суженый мой находится под этой крышей, наверняка не смог избежать той же печальной судьбы. Трудится где-то замке. Вряд ли его отправили в конюшню или сад, слишком хорошенький, да и под солнцем ему долго не продержаться. Такого не стыдно поставить лакеем или даже камердинером. Я прикусила губу, невольно подумав о худшей судьбе. Не то, чтобы Астариону это в новинку, но подобные издевательства должны были остаться в прошлом. Если он здесь, мы встретимся на обеде. Ладно. Пока не стоит привлекать лишнее внимание. Я мягко улыбнулась надзирательнице над горничным и повернулась к окну. Огромному, следует сказать. Две девушки стояли на высоких стремянках и мыли верхнюю часть окна. Мы с Рондой, очевидно, должны были заняться низом, и при этом не оставить грязной полосы на соединении. Задачка не из лёгких... Теперь ясно, почему местный царёк использует чары. Кто ж ещё согласится тут горбатиться? Я подошла ближе и замерла, чувствуя, как подкашиваются мои бедные ноги. Вид за стеклом... Уж больно знакомый. – Врата, – шепнула я, сжимая в руках тряпку. – Да-а-а. Лучший город в мире, – ответила девушка, стоявшая надо мной. – Вон мой дом, с маленьким садом. – А вон мой, – ответила Ронда, указывая куда-то пальцем. – У нашей семьи верхний этаж, а снизу живет злая бабка. Только я-то что тут делаю? Меня вдруг затошнило, желчь подобралась к горлу, заставив меня дрогнуть от неприязни. Я невольно отошла от окна. Мы... Мы снова оказались во Вратах Балдура? Но когда только успели совершить такой крюк? Я поднесла руку ко рту и прикрыла его ладонью, пыталась сдержать рвоту. Тело задрожало, словно от налетевшего откуда-то ветра, и Ронда, позабыв обиду, шагнула ко мне. Ее лёгкая, изящная рука легла на мое плечо, девушка наклонилась к моему лицо, чтобы взглянуть в глаза со всей заботой. – Катя, у тебя все в порядке? Может ты заболела? Поэтому такая странная все утро? – обеспокоенно спросила она. – Хочешь, я схожу с тобой за водой? – Я... – бубнила я, не в силах придумать решение. – Не стоит прерывать работу, прием уже скоро. Я отведу ее сам, – мужской голос прорезал воздух, точно пущенная мимо стрела. И попала она ровно в цель, в меня. Я замерла. Казалось, что и девушки, окружившие меня, замерли. Мы превратились в статуи, что весьма кстати пришлись к лесному интерьеру. Мария очнулась первой, она качнулась, двинулась вперёд, и походка женщины потеряла всю лёгкость. Груз ответственности заставил ее шагать быстрее, голова опустилась в рабском поклоне. Я обернулась. Ну конечно же... За спиной моей стоял Астарион. Не тот, которого я видела не так давно в старой таверне, нет. Этот мужчина покинул меня, благодаря портальной ведьме. Вознесенный вампир ухмыльнулся, показательно облизнул нижнюю губу, не разрывая зрительного контакта, и золотые нити заблестели на его черном дублете. Мурашки побежали по моим плечам. – О, хозяин, прошу вас! Простите за беспокойство! Мы не желали докучать вам, слуги должны были предупредить, что тут проходит уборка, и, – лепетала женщина, но вампир ее явно не слушал. – Девчонка больна, от нее мало прока, я велю немедленно ее уволить, – я и сама была бы рада уволиться даже без золотого парашюта. – Нет, этого не нужно, не наговаривайте на мою милую птичку. От нее очень много пользы, если использовать правильно. Она пойдет со мной, – ухмыльнулся вампир. – Да, Катя? Но я не хотела никуда с ним идти, очень вряд ли вампир поведет меня к выходу. Сердце заколотилось в груди, боль скрутила ребра, точно одно надломилось и впилось в мою плоть. Я проделала такую работу, я так старалась сбежать от него, но все... Тщетно? Вознесенный нашел меня, выдернул из другого мира и вернул сюда. Что он сделал с лучшей версией себя? С тем Астарионом, которого я и полюбила когда-то? Задавать вопросы было совсем уж некогда. Я воспользовалась моментом общего замешательства и рванула в сторону, мимо горничных и их хозяина. В след полетели взволнованные окрики, послышались неуверенные шаги, но громкий голос Астариона остановил начинающийся переполох. – Пусть пробежится немного, ничего страшного, – смеясь, заметил он. – Мы все равно встретимся в конце пути. Судьба, не иначе. И правда, каковы шансы на удачный побег из его же замка? Практически нулевые, если не обманывать себя ложными надеждами. Если я не смогла скрыться даже через портал, даже в другой временной ветке? И что тогда делать? Я не могла просто так сесть на пол и сдаться, просто опустить руки и ждать, когда он доберется до меня. Может, есть тут какой-нибудь крысиный лаз, запасной выход через выгребную яму? Обида сжала горло стальной ладонью, к глазам подобрались слезы. Нет. Нет, он не мог убить Астариона, на себя-то рука никогда не поднимается, я ведь знаю этих нарциссов. Прожила с таким почти два с половиной года. И кто знает, сколько ещё осталось пожить? Астарион из прошлого измерения либо прикончит меня сегодня, либо превратит мою жизнь в вечный ад. Я так и останусь в стенах этого замка, как тень себя настоящей. – Удивительно, что ты не узнала мой замок сразу, как я вернул тебе разум, – голос Астариона точно проник в мою голову. – Я изменил интерьер совсем немного, во вкусе Касадору не откажешь, это – факт. Когда-то он ведь выбрал меня. Я продолжала бежать. Что тут удивительного? Я ведь никогда не была тут... Вживую. Меня не брали с собой на задание, слишком велик риск умереть. Я видела замок Касадора лишь на экране, в мире, попрощавшемся во мной навсегда. Я понятия не имела, каков он в масштабе, не знала, что потолки могут быть такими высокими... И это ведь меня ещё не спускали в бесконечный подвал. Ещё. Я уверена, что все впереди. Вознесенный вампир не простит нанесенной обиды, он – не такой, вот уж нет. Вполне возможно, что Астарион сделает вид, что простил мне юношескую глупость, но все это – лишь спектакль для испуганных девочек. Я хорошо понимала, что Вознесенный будет наказывать меня всю оставшуюся жизнь. – Впрочем, хватит. Мне уже наскучила эта игра, и я хотел предложить другую, – он появился ровно передо мной, перегородил коридор, и я врезалась в крепкую грудь вампира. – Прыгаешь в мои объятья, птенчик? Как мило, как в старые добрые времена. – Где Астарион? – спросила я громко, попыталась отскочить в сторону, но руку мою уже поймали за запястье. – Не трать силы на волнения о нем, милая. У тебя ещё найдутся другие поводы для беспокойства. Но давай поговорим об этом в более приватной обстановке, а? – Астарион распахнул дверь, расположенную ровно напротив нас. – Не люблю устраивать шоу для слуг. Они бывают очень любопытными. Я невольно взглянула вниз, на собственную униформу, и Астарион тихо рассмеялся, заметив этот растерянный жест. Он втолкнул меня внутрь, больно впечатав плечом в дверной косяк. Я тихо пискнула, но не смогла выразить недовольство острее. Меня затошнило от волнения. Астарион не смотрел на меня, показательно игнорировал, точно желая доказать, что ему нет дела до моего страха. Я уже даже не была для него питомцем, нет. Просто вещью. Комната, принявшая нас в свои объятья, была ярко-красной, того цвета, что олицетворяет собой боль в самый пик удара. Красный ковер, красные стены, красная софа с красными подушками. И всюду это золотое обрамление, напоминание о богатстве хозяина. – Как... Как давно я здесь нахожусь? – спросила я, когда Астарион заставил меня сесть на диван. – И почему горничная? – Мне показалось, что это будет ужасно забавно, – Астарион пожал плечами. – Да и я понадеялся, что, увидев тебя в толпе одинаковых простушек в черных платьях, потеряю к тебе хотя бы часть интереса. Увижу, что ты, Катя, – он наконец-то взглянул мне в глаза. – Просто – серая мышка. – Увидел? – спросила я тихо. – Можно я тогда пойду? Но вампир не ответил на мой вопрос. Похоже, дело все же не в моей внешности, не во внутренних качествах, больше нет. Вознесенного Астариона манило чувство  принадлежности к своему же прошлому, к лучшей его части. Той, когда он целых полтора месяца был свободен от любых оков, от Касадора, страха солнечных лучей и вечного голода. Возможно Астарион теперь думал, что, вернув меня на свое положенное место, он вернёт и все те чувства, что полнили его мертвую грудь в ту пору. Я сглотнула слюну, скопившуюся под языком. До чего же это печально. – Где мой Астарион? – снова спросила я. – Перестань о нем говорить, птенчик, – устало вздохнул вампир, чуть нахмурив брови. – Он жив, если ты об этом. С ним все в порядке. Лучше, чем может быть с тобой, если я разозлюсь. – Попей валерьянки, – шепнула я, пальцами впившись в красную обивку дивана. – Давай я как раз принесу ее с кухни? – я попыталась встать, но Астарион толкнул меня обратно, он нависал надо мной, заставляя носом упираться в его живот, а спиной – в спинку дивана. – Нет, посиди здесь. Поговори со мной, милая, – выдохнул он, ухмыляясь. – Ты здесь уже две недели, Катя. – Как ты нашел нас? – Я никогда вас не терял, – рассмеялся эльф. – Позволил тебе немного подурачиться напоследок, вот и все. Мне теперь под силу очень многое. Контроль человеческого разума, путешествия во времени и пространстве, сказка. Все, о чем можно мечтать, – клыкасто улыбнулся вампир. – И я решил, наконец, что мое великодушие кончилось. Я понял, что хочу тебя обратно. – В качестве... Горничной? – прошептала я, стараясь не смотреть в глаза Астариона. – В наказание за побег? Он лишь хмыкнул в ответ. Вампир выглядел почти так же, как в тот день, когда я сбежала, усыпив его сильным зельем. Казалось лишь, что взгляд его стал другим. Холодным, неприступным, словно высокие стены далекого Невервинтера. Эльф по-птичьи склонил голову набок и наклонился, заставив меня отползти назад, спиной сильнее впечататься в спинку кресла. Сердце застучало особенно быстро, и вампир это слышал. – Я то стирал тебе память, то возвращал, то стирал, то возвращал, – говорил он, снова используя этот свой голос, тот, каким успокаивают ребенка. – Это так забавно. Никогда не надоедает смотреть, как ты начинаешь крутиться в новой роли, – его губы остановились в опасной близости от моих. – Ты стирал мою память? – спросила я тихо. – Много раз, – он погладил меня по щеке, провел непривычно тёплыми пальцами по губам. – Ты так старательно натирала пол, когда думала, что зарабатываешь себе и своей семье на жизнь. Но мне ужасно жаль твои руки, – вампир вдруг поймал мою ладонь, поднес к своим губам. – И я быстро менял гнев на милость. Только ты все... Не желаешь подчиняться добровольно. – Где Астарион? – голос мой дрогнул, тяжело принять новую реальность. – Что ты с ним сделал? – Он уже забыл о тебе, – улыбнулся эльф. – Я вычеркнул память о тебе из его головы, Катя. Из головы всех наших дорогих друзей, – красные глаза вампира полнились счастьем. – Теперь ты существуешь только для меня, понимаешь? Тебе больше некуда идти. Некуда. Никто тебя не вспомнит. Я прикусила губу, чтобы не закричать от накатившего ужаса. Астарион замолчал, ждал реакции, но я лишь смотрела на него во все глаза. Я – уже даже не воспоминание в чужой голове, нет. Я – тень, человек, которого никогда не существовало. Эльф улыбался, смотря, как до меня медленно доходит. Новая реальность вгоняла в ужас, я прикусила губу, чувствуя, как кровь стекает на язык. Медный привкус не отрезвил, не привел меня в чувство, но зрачки Астариона расширились, словно у голодного кота. Он наклонился ближе, и губы наши коснулись друг друга. Эльф облизнулся, чувствуя тот же хорошо знакомый вкус. – Ты принадлежишь только мне, понимаешь? – спросил он тихо. – И ничто этого не изменит. Ни расстояние, ни время, ни ведьмы всех мастей, птенчик. Ты. Принадлежишь мне. Но я не желала кому-то принадлежать! Я потратила столько усилий... И все напрасно? Последняя нервная клетка не выдержала, и я поднялась с места, выползла из-под тела Астариона и ринулась к выходу, которую тот уже успел закрыть. Не знаю, на что именно я рассчитывала, о чем думала, но Астарион тут же прижал меня к двери. Лёгкие сдавило болью, из тела вышибло дух, и я промычала от досады. Его теплое тело вжало меня в холодное дерево двери, рукой я принялась искать ручку, но Астарион быстро перехватил мою руку и завел мне же за спину. – И ты сама это знаешь, – он опустил руку вниз, залез мне под похабную юбку. – Чувствуешь, Катя. Каждый раз, как я стирал тебе память, ты все равно одна единственная не боялась смотреть мне в глаза, – пальцами он нашел мое белье. – Все они, все эти девчонки опускали глаза к полу, как я входил в помещение, но ты... Ты искала моего взгляда. Что-то внутри тебя хочет меня. Быть со мной рядом, – шепнул он, наклонившись к самому моему уху. – У моих ног. Я дрогнула всем телом, и сложно было понять, то от прозвучавших слов или от касания, затронувшего нервные окончания. Конечно же, он ошибся. Астарион улыбнулся самым краешком губ. Он дышал глубоко, и как бы вампир ни пытался скрыть это, я понимала – он тоже нервничает. Эльф сказал, что держит меня здесь две недели, что снова и снова стирает мою память, превращая обратно в горничную или невесть кого еще. Каждый день? Астарион поцеловал мою шею, и испуганный писк сорвался с моих губ. Мой Астарион, мое вампирской отродье давно уже не пил мою кровь. Я забыла, как это больно, как страшно, когда тебя кусают, когда из тебя медленно, но верно высасывают жизнь. Поцелуи продолжали жалить мою кожу, Астарион отодвинул ластовицу моих трусов в сторону, и пальцы его касались уже оголенной кожи. Я вновь попыталась вырваться, но нос мой тут же упёрся в дверь, кости черепа заломило от боли. – Я был уверен, что однажды тебе надоест мыть полы, но, похоже, что тебя устраивает положение моей горничной, – он ввел в меня один палец, и я заерзала от ощущения вторжения. – Может, это и не плохо, если ты готова к любому положению, лишь бы рядом со мной? – Я... Ты ведь стёр мои воспоминания, – отвечала я прерывисто. – Прошло целых два... Года, – я все надеялась достучаться до его гордости. – Целых два года, правда? – он сложил губы бантиком. – Ох, птенчик. Для вампира это словно две минуты. Он ввел второй палец, и я задрожала, задергалась, словно умирающая без воды рыба. Я зажмурилась, попыталась расслабиться, лишь бы не чувствовать дискомфорта, но ничего не вышло. Астарион продолжал набирать темп, двигать во мне пальцами. Он прикусил мочку моего уха, и я снова задрожала под натиском этих ощущений. Таких знакомых, но... Странных. Мне не хотелось чувствовать его в себе. Послышался треск разрываемой ткани, белью моему пришел конец. Жаль. Лучше бы он уничтожил это безвкусное платье... – Может не в этот раз, птичка, – он нетерпеливо развязал тесьму на собственных штанах. – В следующий или после... Но ты снова влюбишься в меня. В то, что я могу тебе дать. – Астарион, пожалуйста, – я снова попыталась отодвинуться, но все тщетно, я почувствовала, как головка его члена скользит по моим нижним губам. – По-жа-луй-ста, – передразнил он шепотом. – Что, Катя? Пожалуйста, что? Вставить в тебя? Ты ведь хочешь, скучаешь по мне, я знаю... Ты ждёшь меня, ждёшь новой встречи. О, поверь мне, она еще состоится снова. Я приду к тебе, приду за тобой, и от меня нет спасения. Тебе не укрыться нигде, милая. Я буду ждать тебя и через десять лет, и через двадцать. Но мне не удалось дать ему свой ответ. Я снова открыла глаза и обнаружила себя... В таверне. В той, которую мы сняли вчера вечером. Я очнулась на подушке рядом с Астарионом. Моим Астарионом, если верить предчувствию. Эльф спал, набирался сил для дальнейшего путешествия, а я пыталась понять, где нахожусь, в какой версии Фаэруна. Те же деревянные стены, тот же деревянный потолок, тот же странный запах, словно на ковер разлили кучу сливочного масла, которое вот-вот начнет гнить. Я тяжело дышала, чувствовала, что сердце всё ещё колотится о ребра, пытается найти выход из моего тела. Астарион спал весьма крепко, и сквозь плотно занавешенные шторы в нашу маленькую спальню пробивалось горячее солнце. Тонкий золотой луч скользил по видавшему виды ковру, освещая всю его дряхлость. Я протянула вперёд руку, взглянула на дрожащие пальцы и поджала губы. Просто сон. Сон... И ничего больше. Второй ладонью я погладила Астариона по лицу, почувствовала лёд его мертвой кожи, поняла, что мой вампир заворочался от внезапного касания. Мы здесь. В Вотердипе. Я знала, что должна просто встать и посмотреть в окно, чтобы убедиться в этом самолично, но мне так хотелось спать. Сон не вернул мне силы, не восстановил запас, и я чувствовала себя выжатой. Лишь бы не видеть этот кошмар снова и снова, не попасть в петлю и не дойти до ручки. Я опустилась на подушку, тыльной стороной ладони утерла пот с лица. Он никогда не вернётся в мою жизнь, его не должно было существовать, портальная ведьма сказала, что та реальность исчезнет. Ни-ког-да. Его. Больше. Нет.