Долгий день

Я сидела на кровати, поджав под себя холодные ноги, и смотрела, как Нанами что-то сосредоточенно записывал у себя в ежедневнике аккуратным почерком, периодически точным движением сдувая светлые пряди челки, падавшие ему на лицо. В свете настольной лампы они казались золотыми. Я старалась не отвлекать его от работы — знала, что Нанами никогда не скажет мне, что ему сейчас не до разговора со мной, отвлечется, но потом засидится допоздна, потому что оставить что-то недоделанным он не мог. А засыпать одной мне нравилось меньше, чем немного подождать в течение дня или вечером. Меня отвлек неожиданно завибрировавший телефон — я подняла его, сразу выключая раздражающую вибрацию. Увидев на экране неизвестный номер, я уже почти сбросила звонок, но вдруг меня окатило осознанием, что, вообще-то, этот номер я знаю. И я надеялась никогда больше не увидеть его на экране своего телефона. Я все-таки сбросила звонок. Какое-то время я не отрывала взгляд от домашнего экрана телефона, затем зашла в контакты и для верности заблокировала только что звонившего абонента. Спокойное уютное настроение пропало. Я потянулась к книге, которую бросила на время, пока наблюдала за работающим Нанами. Захотелось отвлечься, но получалось не очень — мысли все равно крутились по кругу и каждый раз возвращались к злосчастному звонку. Снова начнется… Я даже не услышала, как Нанами поднялся из-за стола — очнулась я тогда, когда он сел сзади меня на кровать, обнял за талию и оставил на шее скользящий поцелуй. Я прижалась спиной к его груди — в его объятиях было тепло и… безопасно. Рядом с ним казалось глупым тревожиться о чем-то вроде простого телефонного звонка с номера, который я тут же заблокировала… но в моей жизни, в целом, было много глупых вещей, и эта, пожалуй, не входила даже в топ три. — Все хорошо? — тихо спросил Нанами прямо у меня над ухом. Я провела рукой по венам на его предплечье, выглядывавшем из-под закатанных рукавов светло-голубой пижамной рубашки, и вздохнула. Я не знала, ответить ли честно или не совсем честно — Нанами только закончил работать, на часах было за десять вечера и мы оба устали. Наверное, поэтому я так и драматизировала… поэтому все-таки выбрала второй вариант. — Уже да, — сказала я, прижимаясь к нему сильнее, и почувствовала, как на моей шее оставили новый поцелуй, слегка прикусив кожу. Я развернулась к Нанами лицом, теперь устроившись у него на коленях. Положила руки ему на грудь, проведя две почти симметричные кривые линии от его локтей к плечам и затем — к ключицам и чуть ниже. Мне нравилось чувствовать, как ритмично и спокойно билось его сердце — это и мне самой каждый раз давало какую-то уверенность и спокойствие. Его лицо приблизилось к моему, но уничтожать последние сантиметры между нами он не торопился. Я тоже — я любила этот момент чуть ли не больше самих поцелуев. Момент, когда воздух выходит из легких и почти искрится. Момент, когда все, что остается в поле зрения, — потемневшие глаза со светлыми ресницами. Момент, который звук моего вновь завибрировавшего телефона будто бы разрубил надвое. — Извини… Я нехотя отстранилась, снова бросая взгляд на экран. Звонящий номер на этот раз был другой — конечно, тот ведь я заблокировала. Но, учитывая обстоятельства, тот, кто звонил, скорее всего остался неизменным. Наверняка опять напился. Тогда еще хуже. — Не возьмешь? — спросил Нанами, смотря за тем, как я все еще таращусь на экран звонящего в моей руке мобильника. Я только помотала головой, слезая с его коленей и садясь рядом. Тревога вернулась: телефон-то я могла игнорировать, сколько угодно… но опыт показывал, что в таком случае он просто рано или поздно заявится ко мне домой. — Это отец, — неожиданно для самой себя пояснила я. — Пьет сейчас, скорее всего, где-нибудь… Вот и названивает. Я надеялась, как съеду — пропадет окончательно, но видимо все не так просто… Я не смотрела на Нанами, но догадывалась, какое на его лице появилось выражение — задумчивое и нарочито отстраненное. Такое, которое только хорошо его знающим людям ясно говорило о том, что он начинает злиться. — Почему не заблокируешь? — Уже, — хмыкнула я. — Не помогает. Это не первый раз… Не дозвонится — сам придет. Это хуже. Только-только замолчавший телефон снова зажужжал. Я устало закрыла глаза. Нанами коснулся руки, в которой я держала мобильник, — я посмотрела на него с вопросом в глазах. — Давай, — сказал он. — Я разберусь. Я нахмурилась, впрочем, уже выпуская телефон из пальцев — неосознанно, просто под взглядом внимательных карих глаз. Нанами забрал его и поднялся с кровати, направившись к выходу из спальни. — Кенто… Он обернулся — на губах мягкая успокаивающая улыбка. — Не переживай, дорогая, — произнес он. — Я все решу. С этими словами он вышел. Первым моим порывом было последовать за ним, но я себя одернула — не знаю, почему. Может быть, больше испугалась увидеть то, что сейчас произойдет, чем не увидеть совсем… поэтому так и осталась трусливо сидеть на кровати, нервно сцепив холодные пальцы. Мне всегда было тяжело отпускать контроль. Но с ним все-таки получалось — он забирал его у меня сам, мягко и ненавязчиво, почти незаметно, так же, как и мой телефон несколько минут назад. Скоро послышался голос Нанами — судя по всему, он говорил откуда-то из кухни. Я была уверена: то, как он звучал — вкрадчиво, спокойно и холодно — совершенно не стыковалось с тем, что творилось у него при этом внутри. И, скорее всего, с тем, что он говорил, хотя я и не улавливала его слов сквозь расстояние и полуприкрытую дверь. Но я уже видела это много раз — чудеса самоконтроля, мне неподвластные. Нанами вернулся быстрее, чем я ожидала, вернул мне телефон и снова уселся на кровать рядом как ни в чем не бывало. Я посмотрела на него — теперь его спокойствие, казалось, действительно было настоящим. — Дел на пять минут, — подытожил он, осторожно обнимая меня за плечи и вновь притягивая к себе. — Не стоило твоих переживаний… — Что ты ему сказал? — спросила я. Нанами мягко улыбнулся. — Сообщил, с кем он будет иметь проблемы, если будет тебя беспокоить, только и всего, — ответил он. — Не волнуйся, ничего такого… Я вздохнула, найдя его руки и переплетя свои пальцы с его. Снова стало почти уютно… Безопасно. — Спасибо тебе… Нанами оставил на моем виске мягкий поцелуй. Я улыбнулась, чуть сильнее сжав его руки. — Если вдруг снова начнет донимать, обещай, что скажешь, — сказал он. — Объясню понятнее. Я усмехнулась. Мне не хотелось втягивать Нанами в свои семейные драмы — я знала, что и своих у него хватало… Чувства безопасности, которое я испытывала сейчас рядом с ним, уже было более, чем достаточно. Я знала, что не одна. — Хорошо, — все равно выдохнула я. — Обещаю.