Однажды на ферме

Морис скептически осматривал квартиру, которую предложило местное агентство. Квартирка была небольшой, но двухкомнатной и дешёвой в цене — всего десять тысяч, не смотря на близость к центру города. Все из-за дома, который власти признали аварийным. Из мебели были только две кровати в двух спальнях, да вешалка в прихожей. Кухня была в сборе, но парень её даже не смотрел — готовить еду там никто не будет. Главное достояние квартиры — доступ к интернету. — Сойдёт, беру. Он приехал сюда за Женей, надеясь на быстрый путь назад, прихватив девушку с собой, и был неприятно удивлён, когда узнал, что Медведевой нет. Каким-то образом она узнала о его планах и скрылась, а это значит, что придётся задержаться в этом городке. *** — Как дела, моя прекрасная леди? — спросил Морис по телефону, попутно направляясь в кофейню напротив. Он внимательно слушал собеседницу. Спустя минуту парень расцвёл: — Есть снятие? Где? В трубке ему что-то сказали. — Леночка, прошу, понаблюдай, солнце. Как только появится движение, сразу звони. В любое время. Я ведь всегда для тебя доступен! — последним двум фразам было придано двусмысленное значение. Настроение заметно улучшилось и, насвистывая саундтрек из "Убить Билла", Морис толкнул дверь кофейни. *** Дни для Этери превратились в один сплошной кошмар. Глейхенгауз нашёл её лежащей без сознания на крыльце дома. Парень привёл её в чувство, порывался вызвать скорую, но женщина его тут же осадила, пригрозив уволить и пустить по миру. Для неё сейчас не существовало никого и ничего, кроме тела пасынка, которое ожидало опознания в морге и, соответственно, пропавшее тело пока ещё живой Жени. Здание морга было удручающим: серое, мрачное, одноэтажное и длинное, в окружении кустарников клёна и орешника. Казалось, что здесь вообще не работают люди, только синие мусорные пакеты в мусорных контейнерах говорили об обратном, навевая нехорошие мысли о выброшеных частях тел. — Давайте, я сам посмотрю? — предложил Глейх, нервно сжимая руль "Лексуса" потными ладонями. Ему не нравилось здесь находиться, но, глядя на бледную Этери, которая, казалось, ещё больше похудела и осунулась, он хотел хоть как-то облегчить ей жизнь. — Нет. Ещё с тобой возиться потом. Сиди здесь, я сама. — Этери вышла из авто, прихватив сумочку. Пошатнулась, оперлась о дверь и потерла виски. Голова кружилась. — Нет, идём вместе, — материализовался рядом Даниил, — так дело не пойдёт, если вы рухнете ещё на подходе. Этери промолчала, дав на то немое согласие. Дмитрий выглядел страшно. На столько, на сколько может выглядеть обгоревший труп. Этери лишь на секунду взглянула и зажмурилась. — Его же нереально опознать! — изумился Даниил. — Все...кхм... трупы с того самолёта опознаны их родственниками, — подал голос полицейский, который все это время стоял позади Этери, — поэтому у следствия не возникает сомнений. — Я требую экспертизу... — взлелеяла последнюю надежду Этери. — Он приёмный сын, но его мать ещё жива. Даниил знает, где её найти... Родная мать Дмитрия по стечению обстоятельств жила недалеко от морга и находилась у Этери на денежном довольствии. Женщина, по сути своей, давно спилась и Тутберидзе втайне ждала её смерти, но регулярные снятия денег с карты разбивали её фантазии. — Хорошо, — согласился полицейский. *** Женя помешивала манку на газовой плите. Тим любил её жидкой и тёплой, и Медведева не могла разделить с ним это увлечение — ей вспоминались комочки в манке, когда она ходила в садик. Тим же считал комочки самой вкусной частью, от чего Женю периодически передергивало. Витос привёз их в заброшеную деревню, состоящую из одной улицы, в сотне километров от дома Этери. Деревня состояла из десятка полуразрушеных домов и была совершенно не жилая. Домик, который достался Жене, выглядел лучше остальных, потому что Витос за ним смотрел и вовремя все чинил, ведь, по его словам, здесь жила его покойная мать. Газ для плиты брался из баллона, вода — в колодце во дворе. Удобства все на улице, как и на "хате" Мориса. Морис вообще в последнее время не покидал голову девушки. Электричество было, потому что через деревню подавалось напряжение дальше, в соседние жилые, и Женю это не то, чтобы радовало, но жизнь облегчало в разы: мультики по телевизору для Тима давали ей время на хозяйственные дела. Сам дом состоял из двух спален, и кухни. Ещё была прихожая, которую Витос называл коридором: в ней стояла морозильная камера и газовая плита. Летом именно этот коридор использовался, как кухня. В шкафчиках и тумбочках хранилась разная посуда, оставшаяся от прежней хозяйки, по этому недостачи не ощущалось. В гостиной же находился обеденный стол и самая натуральная дровяная печь. Медведева, глядя на неё, опасалась того, что эту печь придётся топить, если проблемы не улягутся. Витос же вообще не давал прогнозов на будущее. Тим ещё спал, распластавшись поперёк кровати. Женя решила, что в такое непростое время лучше быть с сыном, поэтому одна комната пустовала. Да и телевизор Витос перенёс к ней в спальню, предположив, что мать и ребенок будут спать вместе. В целом, можно было жить. Тим, проснувшись, захныкал, не найдя маму. Женя сняла готовую манку и побежала к сыну, успокоить и настроить на завтрак. *** — Мне кажется, это не со мной... — Этери, вся в чёрном, бледная, как изображение самой смерти, да и сама она похожа на смерть. Свежая могила Дмитрия, рядом с могилой её мужа. — Не так все должно было быть. — Этери Георгиевна, так распорядился Бог или судьба, я не знаю. Но вам нужно быть сильной, — Даниил прикурил две сигареты, одну протянув женщине, — у вас ещё внук есть. — Внук? — усмехнулась Тутберидзе, и усмешка эта не была нежной или доброй. — Да, внук. И Женька, которая забрала его и удрала, как крыса с тонущего корабля. Но корабль этот не утонет. — твёрдо закончила женщина. — Поедем домой? *** Морис, словно хищник, выслеживал любые возможные движения Жени. Он постоянно был на связи с Леной, которая работала в банке, потому что рано или поздно Медведева засветится снятием наличных. С другой стороны Этери подняла на уши местную полицию, написав заявление о пропаже невестки. Те, отрабатывая свой долг, едва не вскапывали землю в поисках девушки и ребёнка. Морис издалека наблюдал за женщиной и даже восхищался её внутренней силой. По сплетням он знал, что она недавно похоронила сына, но и знал то, что Медведева — её невестка. Парень хотел прижать женщину к стене и выяснить все о девушке, но потом понял, что та тоже ищет Женю, поэтому смысла в открытии себя не было. Морис не был глупым, он всегда действовал осторожно и, по возможности, чужими руками, поэтому парень охмурил одну из двух горничных Тутберидзе и надеялся узнать все новости из её дома. Он мог бы забыть о Медведевой, ведь бизнес процветал и с тех времён у него в разы добавилось девушек, но сам факт того, что Женя устроила свою задницу в богатой семье и не нуждалась в деньгах — его не то, чтобы бесил, но изрядно удручал. Ему нравилось, когда брошеные на произвол судьбы шлюхи приползали к нему с просьбами об очередной дозе или о деньгах. Он ощущал себя повелителем жриц любви, и его не смущало то, что жрицы эти слишком падшие. Морис кружил вокруг владений Этери, как коршун, высматривая добычу. Алёна, девушка из местной столовки, строила ему глазки, что тоже радовало: она должна была знать Медведеву. *** Женя сидела на крыльце дома и пила кофе. Солнце клонилось к закату, сверчки и саранча уже завели свою музыку. Двор, который был слегка заросшим, принял божеский вид благодаря рукам девушки: она вырвала все сорняки, встав в пять утра, пока не так жарко; покрасила колодец найденной в сарайчике за домом старой зелёной краской, навела порядок в деревянной беседке, которая была построена под домом, подвязала лозы буйствующего винограда, который оплел арку, создавая эффект тоннеля на въезде во двор и давал отличную тень от полуденной жары. На территории двора, вдали от дороги располагался низкий курятник и коровник: Женя определила это по перьям в одном и по риштакам в другом — все-таки некоторые знания о жизни в деревне девушка почерпнула из фильмов. Далее за ними — дровник, но дров не было, а ещё дальше — огород, небольшой, но давно не видевший хозяина. Девушка издали услышала приближающееся авто: это Витос. Он обещал заехать вечером, пополнить запасы продуктов. Так и вышло: девятка заехала в открытые ворота и через мгновение мужчина уже доставал пакеты из багажника: — Я тут мяса взял, заморозишь, а это пожарим сегодня, пусть пацан порадуется, — Витос протянул ей пластиковое ведро литров на шесть, заполненное маринованым мясом. Женя помогла ему занести пакеты с продуктами в дом, и, пока Витос разжигал костёр для шашлыка, она раскладывала покупки то в морозилку, то в холодильник. Судя по количеству, она здесь еще на пару недель. — Это нам надо, — Тим достал лоток с яйцами из пакета и положил на стол. Паренёк с усердием помогал маме, стараясь ничего не уронить. Женя потрепала его по волосам, которые былы чёрными, как волосы Мориса. Девушка начинала замечать внешнее сходство малыша с предполагаемым папашей. — Ну, костёр горит, а я предлагаю всем выйти во двор и попить пивка. Шкеты пьют сок, — вошедший Витос подхватил Тима на руки. Женя взглянула на мужчину другими глазами, она, наконец, рассмотрела его. Витос был большим мужчиной, весом около сотни килограмм, но на нём не было заметного жира: подтянут, мускулист, широкоплеч. Картину слегка портил намечающийся пивной живот, но это портило лишь картину, но не внешность. На вид ему было где-то между сорока пятью и полтиником, бритый налысо. Рост — в районе метра семидесяти пяти: он был вынужден кланяться каждый раз, входя в дом. Троица переместилась в ту самую беседку, которую Женя сегодня убрала до блеска. На столе уже красовался ящик баночного пива, два литра яблочного сока в тетрапаке, вязанка тарани и десяток вяленых судаков. Медведева поставила стаканы на стол и усадила сына на лавочку: — Сейчас мама нальет тебе сок и почистит рыбку. Тим радостно хлопал в ладоши, ведь любовь к рыбе передалась ему от мамы. Медведева любила лишь "пивные варианты", а ребёнок обожал рыбу любую и в любом виде. Витос поблагодарил девушку за уборку территории и далее разговоры шли на отвлечённые темы, прерываясь лишь на готовку шашлыка и диалоги с ребёнком, который умолотил второго судака и довольно щурился на третьего. — Нет, сыночек, хватит, — Женя отодвинула от него рыбу подальше, — ещё шашлык впереди. Или ты уже не хочешь? — Хочу! Хочу! — Тим слез с лавочки и побежал к костру, где Витос уже снимал дымящиеся кусочки мяса с шампуров и складывал их в небольшой пластиковый таз. *** — Пропала вместе с ребёнком, и никто не знает, где она... — Алёна сидела за столиком в столовке, рядом с Морисом. Поздний вечер, посетителей нет, по этому она могла выпить кофе с парнем, который стал постоянным клиентом заведения. Морис располагал к себе, вызывал доверие, был учтив и внимателен к деталям. Его ухоженая "Импала" была припаркована у входа в столовую, и Алёна видела блестящий в свете фонарей капот. — С ребенком?.. — удивился Морис. Сведения о том, что Женя родила, как-то прошли мимо него. — Ну, да. Я думаю, что её похитили, чтобы попросить выкуп у Этери Георгиевны. — Алёна отпила горячий кофе из своей чашки. — И сколько лет ребёнку? — просто так спросил Морис, желая показать участие. — Только недавно три исполнилось. — Маленький, — констатировал парень, — может, и правда, похитили. Или она просто сбежала. — Да не было у неё причин сбегать! Любящий муж, хорошая свекровь! Её на руках в той семье носили! — возмутилась Алёна. — Её точно похитили! "Единственная причина сбежать — это я." — подумал Морис, допивая свой кофе. *** Этери листала фото в галерее. На большинстве из них — Тим и Женя. Женщина скучала по ребёнку. Не смотря на всю эту историю с его рождением, она внутренне приняла его, как собственного внука. Она помнила те самые первые мгновения, когда впервые взяла его на руки в Жениной палате роддома. Ещё тогда сердце женщины учащенно забилось и наполнилось любовью к малышу. Ещё больше она скучала по самой Жене. На задворках подсознания шевелилась мысль о том, что, возможно, они больше не увидятся. Эта мысль была похожа на лоснящегося жиром угря, который сыто ворочается в иле. Этери вспоминала редкие моменты их близости, сожалея, что они, действительно, были редкими. Опасения по поводу реакции Димы казались мелкими, незначительными. Он бы понял. Мысли переместились в сторону пасынка. Этери помнила тот день, когда экспертиза подтвердила то, что тот страшный труп в морге — именно Дмитрий. Воспоминания были так свежи, словно все было ещё вчера. Тутберидзе вздохнула, и в сотый раз за сегодня проверила инсту Медведевой. Новых фото нет. И в сети её тоже давно не было. Женщина переместилась из кабинета в детскую. В комнате было все так, словно Тим вот-вот вернётся. Две железные машинки на полу, брошеные хозяином, ждали, когда их загонят в коробку с другими игрушками. Кроватка — не заправлена и все ещё хранит запах малыша. На тумбочке рядом с ней Этери заметила следы от пластилина. "Вот говнюк..."— подумала она, но злости не было. Был лишь нарастающий горький ком в горле, не дающий дышать. Тутберидзе вышла из комнаты внука, и вошла в спальню Жени. Здесь тоже ощущался эффект присутствия — на постели чуть сьехавшее к полу одеяло, расбросана косметика на туалетном столике, Женина расчёска, забытая своей хозяйкой. Версии о банальном побеге из дома были отметены следствием как раз из-за наличия этих самых, пусть и мелочей, но важных для любой женщины. "Вот только зачем похитителю её паспорт и документы на ребенка?" — подумала Этери. Полиция считала, что это сделано с целью пересечения границы, но Тутберидзе чувствовала, что причина не в этом. Женя не могла сбежать налегке просто из-за безответной, как она думала, любви к свекрови. Должно было что-то случиться, раз девушка не взяла личных вещей. Но вот только что? Этери поправила одеяло и легла на постель, зарываясь носом в Женину подушку, которая пахла шампунью девушки. "Она сбежала, потому что... — Этери не хотела думать, но мысли лезли в её мозг, раздирая его, как зверь, попавшийся в охотничью сеть. — Она сбежала... Она боялась... Чего? Её нашёл тот парень, от которого она скрывалась. Других причин нет..." Этери приподнялась на локте, продолжая думать. "Кто её сюда привёз? Глейх. Он должен, должен что-то знать!" *** Глейхенгауз уже собирался спать, когда во дворе залаял его пёс, а вскоре кто-то настойчиво засигналил клаксоном. Даниил, как был в шортах с голым торсом, так и вышел во двор. Отогнав пса, который был невероятно больших размеров (помесь кавказца с кем-то), он пошёл к железным воротам. Увидев Этери, он загнал пса в вольер и выпустил женщину: — Что-то случилось, Этери Георгиевна? — Случилось, и ты мне поможешь. — Тутберидзе сверлила его взглядом. — Угостишь даму вином? Разговор серьёзный. — Конечно, проходите в дом, — Глейх пропустил её вперёд, а сам пошёл следом гадая, что же привело Тутберидзе аж к нему домой. — В общем, я уверена, что ты знаешь истинное положение дел, но по какой-то причине молчишь... — высказалась ему Этери после того, как рассказала о своих домыслах и подозрениях. Вино в её бокале осталось нетронутым, а вот пепельница пополнялась окурками. — И если это так, то... — женщина не договорила, а Даниил и так понял, что его ждёт. Тутберидзе могла его не просто уволить и сделать нищим, она могла сделать так, чтобы его тело никто никогда не нашёл. Будучи загнанным в угол, Глейхенгауз выложил ей все, что знал сам. — Этот парень как-то кинул её, что она денег должна была. И, я так понял, что он вроде сутенёра, и Женька работала на него. Долг отрабатывала. Ну, а Влад помог ей сбежать... — Даниил нервничал, меряя шагами гостиную, в которой они находились. — Значит, какие действия... — Этери напряженно думала. — Первое, чем ты займёшься, это отвезешь меня к Жене. Сейчас же. — Но я не знаю, где её спрятал Витос! — Глейх! — Я ему позвоню утром. — Блять, Глейх! — Этери вскочила, готовая разорвать его в клочья. — Понял, сейчас. Так началась охота Этери на человека, который посмел тронуть то, что пренадлежит женщине. *** — Тут это... Часа через четыре Глейх приедет, — сказал Витос, ставя последнюю партию шашлыка на стол, — сказал, что везёт коньяк и отличное вино для тебя. Медведева впала в лёгкий шок. Она была рада видеть Даниила, да и очень хотелось узнать хоть что-то об Этери. — Витос, он же, наверное, ночевать останется, а диван только один, — очнулась Женя. — Разложим и поместимся вдвоём, — ответил мужчина, — если, конечно, не начнём пить за встречу. Да и в машине я могу спать, мне не привыкать. На том и порешили. Медведева взглянула на наручные часы, высчитывая, во сколько приедет Даниил. Взгляд зацепился за браслет в виде змейки, который ей подарила Этери. Стало грустно, даже тоскливо. Эта змейка да пара десятков фото в галерее — все, что у неё осталось. Тимоха уже отчаянно зевал и тер глазки кулачками, его режим сегодня был изрядно сбит. Женя взяла его на руки и отнесла в дом, чтобы уложить спать. Ребёнок уснул, едва его голова коснулась подушки. К Медведевой сон не шёл, и она решила подкрепить свою бодрость чашечкой кофе в ожидании приезда Даниила. В половину третьего ночи двор осветили фары подьезжающей машины. Женя выглянула из беседки, а Витос и вовсе вышел встречать гостя. Даниил заехал во двор и вышел из авто: — Здоров, брат, как дела у вас тут? Женя с замершим сердцем смотрела на "Лексус" Этери. Этери, на минуту задержавшаяся, рассматривала Женю, ревниво отметая подозрения на счёт Витоса. Ей не хотелось думать, что между ним и её Женей что-то могло быть. Наконец она собралась с духом и открыла дверцу авто. Медведева, увидев Этери, удивлённо хлопала ресницами. Женщина приближалась к ней, как привидение. — Ну, привет, сбежавшая невестка. — тихо сказала Тутберидзе и заключила девушку в объятиях. — Я думала, что и вас потеряла... Женя продолжала ошарашенно стоять, никак не реагируя на объятия, пока до неё не дошёл смысл последней фразы, сказанной Этери: — В смысле "и нас"? — Ты не знаешь ничего, да? — Этери заглянула в глаза девушки. — Дима на самолёте разбился, уже похоронили... — Как?.. — у Жени навернулись слезы. Она любила Дмитрия, который не смог стать нормальным мужем, но успел стать для неё хорошим другом, даже братом. Этери, не выпуская девушку из объятий, кратко пересказала ей всю историю с пасынком. Женя прочувствовала её эмоции, которая женщина испытала в день её побега. — Простите меня, Этери Георгиевна... — прошептала девушка. — Пойдём в дом, пусть ребята сами пьют. Глейх с Витосом тем временем уже пили по третьей рюмке и не были против того, что дамы их покинут: мужчин связывали разные дела, которые требовали обсуждений. *** Этери любовалась спящим внуком, лежа с ним рядом. Женя заплетала свои волосы в косу, готовясь ко сну. Встреча со свекровью вымотала девушку и сейчас, когда в некотором понятии было все хорошо, её клонило в сон. А сон рядом с Этери должен быть спокойным и расслабляющим. Тима спал под стенкой, потому что Женя боялась его ночного падения с кровати. В доме Тутберидзе его кроватка имела бортики, а здесь такого не было. Этери решила, что будет лучше, если Женя ляжет посередине, ведь так ребёнку будет безопаснее. Когда обе улеглись, Этери наконец дала волю рукам, плотнее прижимаясь к девушке: — Я так скучала, Жень... Медведева чувствовала её горячее дыхание на своей шее, а затем и губы женщины на своих губах. Это было наглядным доказательством взаимности чувств Тутберидзе. Рука женщины требовательно скользнула в мокрые трусики Жени и принялась дарить ласки, о которых девушка так долго мечтала. Медведева жалась к Тутберидзе, словно та была последним оплотом покоя в этом мире. В некотором роде оно так и было. Этери, пройдясь между влажными складками пальцем, проникла в лоно девушки. Женя застонала в её губы, чувствуя, как наращивается темп движений руки женщины. Воздержание дало о себе знать: Медведева ощутила приближение оргазма, того самого, который лишает сил двигаться. Ногти девушки непроизвольно царапнули спину Этери, от чего женщина, подавив стон, ускорилась еще больше. Этот подавленный стон и стал Жениным катализатором: на мгновение все вокруг потеряло свои очертания, и девушка, подвывая в шею Этери, кончила, содрогаясь всем телом. Тим у стенки зашевелился, но не проснулся. Этери вынимала пальцы медленно, чувствуя, как мышцы девушки ещё сокращаются, но уже с меньшей силой: — Нужно быть тише в следующий раз, — прошептала она Жене. — А будет следующий? — спросила Медведева, не отлипая от шеи свекрови. — Все в твоих руках, моя девочка... "Все в моих руках... Какая же я дура!" — подумала Женя вспомнив, что Этери уже говорила ей это. Да и все её поступки теперь сложились в единый пазл о любви, только Медведева слишком долго не могла разобраться с деталями, ведь довольно странно Этери проявляла свои чувства. Отбросив мысли, Женя прильнула к губам женщины, руками поглаживая её спину, натыкаясь на проступающие рёбра. Да, Тутберидзе изрядно похудела в свете последних событий. Этери отвечала на ласки, но, когда пальцы Жени направились к её промежности, женщина прошептала: — Не сегодня, Жень... Тим спит и... Мы ведь не одни... — Тим крепко спит, Тэри... А мужики пьют, им не до нас... — Медведева куснула её за плечо. — Не настаивай, я переживу, — усмехнулась Этери, — успеешь. — Но разве ты не хочешь? Тутберидзе прижала её к себе: — Засыпай, рассвет скоро. У нас все будет, только не сегодня. *** Этери готовила завтрак на всех, включая подвыпивших мужчин. Те так и не заходили в дом, проводя остаток ночи за распитием спиртного и разговорами. Не смотря на десять утра, Женя с Тимом ещё спали, женщина не стала их пока трогать, хотя внук с минуты на минуту должен был проснуться. Вскоре так и вышло: долгожданное звонкое "бабускаа!" разнеслось на весь дом. Этери подхватила его на руки и закружила по комнате: — Привет, мой сладенький! Прижав к себе малыша, она не могла надышаться им. Появилась заспаная Женя. Щурясь от яркого света, она секунду не понимала, что здесь делает Этери, но потом все встало на свои места. В свете дня девушка заметила, как изменилась свекровь: несколько свежих морщин на лице, тёмные круги под глазами. Бледная кожа едва ли не просвещалась. Казалось, женщину только-только выпустили из концлагеря. — Доброе утро, — улыбнулась Тутберидзе, — завтрак готов. Думала идти будить тебя, но некоторые, — Этери ущипнула Тима за попу, от чего он задрыгал ножками, заливаясь смехом, — отвлекли бабушку. Женя потянула носом в сторону плиты: там красовалась сковородка с яичницей, а на столе — тарелка с оладьями, политыми малиновым джемом. Ещё был нарезан овощной салат, но он не привлекал внимание так, как оладьи. Женя умела печь тончайшие блинчики, а с сим предметом искусства у неё не срасталось: оладьи выходили то тонкими, то твёрдыми, то ещё невесть какими. Девушка пробовала их испечь ещё дома у Этери, и Тутберидзе назвала это карательной кулинарией, запретив приближаться к плите. Когда все позавтракали в беседке (Этери решила, что на свежем воздухе будет вкуснее), Витос ушёл спать в свою девятку, а Глейх предпочёл диван в свободной комнате. Тим сидел с ними и смотрел мультик в Женином телефоне. — Я сварю кофе. Ты будешь? — Медведева поднялась с лавочки. — Да, — кивнула Этери, задумчиво глядя на бампер своего авто. Она размышляла о предстоящем разговоре с Женей и думала, как уговорить ту вернуться домой. Домой к Этери. Когда Женя поставила перед ней чашку с кофе, женщина взяла её за руку: — Садись рядом. Девушка присела около Тутберидзе. — Жень... — свекровь притянула её к себе за плечи. — Расскажи мне, пожалуйста, что происходит. С самого начала. — Ну... Мама родила меня в... — Жень! — Мне неприятна эта тема... — Медведева сникла. — Мне тоже, но я хочу помочь тебе с этим всем разобраться. — Ты не сможешь... — Конечно, не смогу, если ты не расскажешь. И Женя рассказала ей все без утайки, лишь однажды прервавшись на сигарету. Этери слушала, а внутри неё закипала злость на Мориса. Повисло молчание. — Наверное, твоё отношение теперь изменилось ко мне... — тихо сказала Медведева. Этери взглянула на неё так, словно видела впервые: — Не выдумывай того, чего нет. — Отношения? — Дурочка. — Тутберидзе обняла её, поцеловав в висок. — Я никому тебя не отдам... Женя нежилась в её объятиях, но не долго. Свекровь снова стала прежней холодной стервой: — А теперь — к делу. Покажи мне фото своего Мориса. Врага нужно знать в лицо. Медведевой пришлось зайти в гугл фото, чтобы показать ей своего бывшего сутенёра. Мобильный интернет был слабым, и Женя с горем пополам нашла изображение. — Нужен хороший интернет, — резюмировала женщина, — бери Тима, поехали. — Куда? — изумилась девушка. — Искать вай-фай, — просто ответила Этери. *** Тим уплетал мороженое из вазочки в придорожном кафе на заправке. Женя в это время скидывала фотографии Мориса на телефон Этери. — Мерзкий тип, всё таки, — сморщила нос Тутберидзе. — Это потому, что ты о нём знаешь с моих слов. При встрече он бы обольстил тебя, я уверена, — ответила Женя. *** Пока Этери была в пути к Медведевой, глазастая горничная Альбина быстро позвонила Морису, чтобы сообщить ему новости о том, что хозяйка вдруг сорвалась среди ночи неизвестно куда. Морис мгновенно понял, откуда дует ветер и вызвонил двух знакомых братков, которые за определённую плату готовы были ехать куда угодно, и выполнять любую работу, даже если она мокрушная. Потирая руки, парень покинул свою квартиру, назначив Альбине ночное свидание. "Определённо, эта сучка заслуживает хорошего перепихона."