Однажды на ферме

Женя сладко потянулась в постели. На календаре — двадцатое июля, на часах — одинадцать утра, а в доме — Этери, которая решила не оставлять девушку одну до самого момента родов. Прислушавшись к организму, Медведева, уловив слабые шевеления, улыбнулась и встала с постели. Тим в основном был тихим в последние дни. Врач сказал, что малыш набирается сил перед родами. Женя слегка побаивалась, но настраивала себя оптимистично. Приняв душ, девушка надела лёгкий белый сарафан и спустилась в столовую. В доме было тихо, Этери, видимо, на улице или у себя в кабинете. Дима с раннего утра отправился в поля, контролировать уборку зерновых, поэтому завтракала девушка в одиночестве. Осилив лишь овощной салат (в последнюю неделю её часто тошнило, а аппетит отсутствовал напрочь), Женя решила пройтись в Аленин общепит. "Забросила подругу со своим пузом..." На улице было невыносимо жарко. Путь к столовой — около километра, а то и больше, но Женя всегда с лёгкостью преодолевала это расстояние. Она неспешно шла, минуя множество сельхозпостроек, около которых попадались заброшеные трактора, сеялки и прочий металлолом. Миновала гаражи для техники, именуемые в народе бригадой: там работали механики и трактористы с комбайнерами. Затем — огромный ток, на который свозили зерновые для обработки, хранения и прочих манипуляций. Вот уже виднеется крыша общежития, в котором раньше обитала девушка, совсем скоро можно будет рассмотреть и столовку, в которой Алёна зашивалась, готовя обеды навынос: из-за разгара рабочие ели прямо в полях. Неожиданно зазвонил телефон. Женя номера не знала, но на звонок ответила: — Алло. — Привет, Женек, это Влад, помнишь меня? Женя сразу вспомнила этот голос. Кажется, прошло миллион лет, как Влад, снабдив её деньгами, обеспечил девушке тихую жизнь вдали от Мориса. — Конечно, помню, Влад, — Медведева была рада его слышать, — как ты? — По-тихоньку, Жека. Ещё топчу землю, — гыгыкнул он, — я тебе чего звоню. Морис тебя ищет. Не светись особо. У девушки душа ушла в пятки. Она и думать забыла об этом ублюдке. — Что мне делать, Влад? — Ничего пока. Но, будь на связи. Я позвоню, если буду знать больше. Деньги есть? — Да, с этим все в порядке. — Вот и хорошо. Не хворай. — Влад сбросил звонок. Рядом притормозил чёрный пикап, и Женя увидела в окне Глейхенгауза. — Не боишься родить по дороге? — осведомился парень, опустив стекло. — Нет, — лучезарно улыбнулась Медведева, щурясь от солнца. — Ты к Алёне? Садись, подвезу. Девушка нырнула в прохладу автомобиля, устраиваясь поудобнее: — Ты обед повезешь? — Да, нельзя делать перерыв. Погода портится, нужно успеть все скосить, иначе Этери Георгиевна нас всех просто разорвёт. — Это серьёзно, — согласилась Женя, представив злющую свекровь. К столовой они доехали быстро. Женя помогла Алёне с погрузкой обеда и, наконец, они остались вдвоём. — Ну, рассказывай, как дела, что нового? А то совсем ты сюда дорогу забыла, — Алёна наливала Жене прохладный зелёный чай с лимоном, — этот чай, кстати, как горячие пирожки на вокзале. Не успеваю охлаждать. Медведева поделилась с подругой некоторым бытом, которым можно делиться. Немного сожалея о том, что не все можно рассказать, девушка несла любую околесицу об отношениях со свекровью. Внезапно зазвонил телефон Жени: — О, вспомни об Этери и... — Женя нажала кнопку приёма звонка. — Алло? — И где это ты ходишь? — вкрадчивый голос свекрови. — Я в столовой у Алёны, а что? — А что?! — Этери взорвалась. — Ты родишь с минуты на минуту! Как ты додумалась пойти бог знает куда от дома?! Миазмы злости Тутберидзе ощутила даже Алёна. — Меня Глейх привёз, все в порядке, — Женя ощутила, как вспотели ладони, а в животе что-то лопнуло. — Блять... У меня что-то лопнуло. — В смысле? — Этери напряглась. — В животе. Как шарик... — Женя закусила губу. — Ну-ка, ты сейчас стоишь? — Сижу. — Встань, пройдись. Медведева встала из-за столика и почувствовала, как по ногам потекло что-то тёплое. — Этери Георгиевна, кажется я... — Воды отходят? — в трубке послышался шорох и звук захлопнувшейся двери. — Будь на месте, я сейчас приеду. На Женю хлынул страх. Сердце бешено колотилось, руки дрожали. — Так, Медведева! Сядь и успокойся, все хорошо! — Алёна взяла ситуацию под контроль. — Срочно жри этот чизбургер! — Зачем?.. — Затем, что после родов ничего хорошего тебе поесть не дадут, а тебе нужны калории. Жри давай, я утром его сделала. Вкусный. Женя послушно съела фаст-фуд за минуту до приезда Этери. Свекровь в экстренном порядке погрузила девушку на переднее сиденье "Лексуса", не забыв постелить плед под её попу: — А то утонем, пока доедем, — усмехнулась. — Мы домой? — Женя наивно полагала, что роддом ещё как-то можно оттянуть. — Смеешься? В больницу едем, — Этери тронулась с места, — у нас есть минимум два часа, потом могут начаться схватки. — Мне кажется, уже... — Женя чувствовала спазм, который выталкивал остатки вод на подстеленный плед. — Терпи, Женечка. — Этери нажала на педаль, ускоряя авто. — Скоро родишь. — Я боюсь, — честно призналась Женя. — Настраивай себя на то, что это все скоро пройдёт. Ничто не длится вечно, малыш. Этери впервые её так назвала, и девушке понравилось. — Стоп, а вещи для малыша? — вспомнила Медведева. — Я все взяла, не волнуйся. Этери уверенно крутила руль, объезжая ямы на дороге, а Женя украдкой любовалась её руками. — Не забудь снять с себя украшения, — напутствовала Этери, — есть примета, что роды пройдут легче. Девушка кивнула, решив сделать это сейчас: — Я читала, что окна дома открыть надо ещё. — Горничная открыла. Пока не родишь, будем проветривать, — улыбнулась женщина. До роддома они доехали за полчаса и Женю сразу увели в палату. Миловидная санитарка показала на ванную комнату в палате девушки: — Вот здесь душ, раздевайся, помойся и надевай это. — протянула комплект одежды для родов. — Я сейчас принесу твои вещи, затем врач посмотрит открытие. Медведева быстро ополоснулась и надела предложенную одежду. Низ живота болел ужасно, схватки становились почти невыносимыми. Хотелось плакать и бегать. Девушка наматывала круги по палате, останавливаясь лишь на пике боли. Вскоре пришёл её врач: — Ложитесь на спину, Евгения. — ввёл палец в её лоно. — Гуляйте ещё, рано. — Да в смысле рано, — прошипела Женя чувствуя, как нечто упорно пытается покинуть её тело через родовые пути, — он лезет наружу! — Вам так кажется, Евгения. Ждём открытия, нужно потерпеть. Женя подвывала, царапая краску на стене — сил встать с кровати у неё не было. От боли она потерялась во времени и не знала, час ли прошёл или пять минут. Придерживая рукой живот, она шептала: — Сиди, блять, на месте, куда ты лезешь... — Давайте посмотрим открытие. Женский голос вывел Женю из транса. Девушка повернулась на спину и увидела свою акушерку: симпатичную брюнетку средних лет: — Очень больно. — Потуги есть? — спросила женщина, надевая резиновые перчатки. — Это как? — Ну, похоже на желание сходить по-большому. Раздвиньте ноги. — Я давно хочу по-большому, — проворчала Женя, выполняя указания. Пальцы акушерки ворвались в лоно девушки, доставляя ещё больше боли: — О, а мы рожаем. Подъём, за мной в родзал! — скомандовала женщина. Роды проходили под присмотром жениного гинеколога: он подсказывал ей как дышать, в какой момент тужиться, вытирал пот со лба. — Видна головка, давай, Женечка, последний рывок! — скомандовала акушерка. Медведева напряглась и выстрелила в женщину собственным ребёнком, почувствовав неимоверное облегчение: — Бляяять... — выдохнула она. Весь процесс занял полтора часа. Женя закрыла глаза, прислушиваясь к голосам: — Поздравляем! Мальчик! — Время? — Ммм... Семнадцать тридцать пять. — Вес? Шорохи, шаги: — Три пятьсот. — Рост? — Пятьдесят три. Акушерка надавила на живот Жени: — Не спать! Сейчас плаценту рожать будем. — Опять?.. — изумилась Женя. Плацента вышла не так болезненно и девушке, положив на живот пакет со льдом, дали отдохнуть. — Лежи, мы помоем малыша, проведём забор крови и пока тебя переведут в палату, принесем его, — акушерка ласково провела ладонью по влажным от пота волосам девушки, — ты молодец. У нас редко кто так рожает, слушаясь врачей. Нарушив рекомендацию врачей "не спать", девушка все-таки умудрилась подремать одним полушарием мозга, опасаясь, что её застукают за таким нарушением. Но никто её не ругал: в полусонном состоянии девушку отвезли в палату, переложили в постель и дали поспать. Проснулась Женя в девять вечера, когда в палату зашла другая акушерка и попросила продемонстрировать выделения на Жениной пеленке, которую поместили между ног девушки. — Как себя чувствуете? — осведомилась женщина. — Хорошо. — Сейчас принесут ребёнка, я покажу, как кормить его. Покажите вашу грудь. Осмотрев Женины красоты, акушерка пришла к выводу, что молока хватит на взвод деток. Когда Медведева взяла на руки своего ребёнка, ткань сорочки на груди тут же промокла: окситоцин гнал молоко, сокращал, очищая, матку и в целом вызывал нежнейшие чувства к маленькому сморчку в голубой шапочке с ушками. "Блять, какой ужас!" — с умилением думала Женя, разглядывая своего сына. Ей показали, как правильно прикладывать к груди, как после менять подгузник и где мыть попу малыша перед его заменой. Проведя короткий инструктаж, маму с ребёнком оставили в покое. Утром Женя позвонила Диме, Алёне и Этери. Алёна поздравила, сказав, что ждёт встречи. Дима рвался в палату, но его не пустили. Этери сдержанно поздравила Женю и, задав несколько вопросов по теме, отключилась, сославшись на занятость. Медведева любовалась спящим малышом, пробуя, как звучит его имя: — Тимофей. Тимошка. Тим. Тимофей Тутберидзе. Тим Тутберидзе. Звучит! Дверь в палату открылась и вошла Этери. Ещё бы, не пропустят кормилицу! — Привет! — шёпотом поздоровалась свекровь. — Как вы? Тим потянулся и крякнул. — Хорошо, — ответила Женя, скосив взгляд на кроватку, в которой лежал малыш. Этери взяла его на руки: — А кто тут у нас проснулся? Привет... Женя смотрела на свекровь. Это выглядело странно, если понимать всю ситуацию. — Бабушкин внучок, красавчик, — тем временем шептала Этери, покачивая Тима. С роддома Женю забирал Дмитрий. Он осторожно вёл машину, чтобы, не дай бог, не травмировать малыша: — Я не могу поверить, что я — папа, — поделился он, глядя на свою семью в зеркало заднего вида, — тебе не передать это чувство, Жень. — Я тебе верю, — ответила Медведева, прикладывая Тима к груди, — у него такой хороший аппетит... — Весь в папу! — гордо заявил Дима. — Да... — коротко взглянув на мужа, ответила Женя. Дмитрий подготовил детскую, пока Женя была в больнице. Для Тима выделили комнату напротив Жениной спальни. Медведева была тронута заботой мужа. — Я сам все выбирал, и краску и мебель, — сказал муж, обнимая Женю за плечи. — Но, думаю, пока ты его кормишь сама, пусть остаётся с тобой, так будет проще. Поставим колыбельку у твоей кровати. Женя согласно кивнула, ведь Дмитрий был прав. Вечером закатили "пир на весь мир" в доме Тутберидзе, пригласив около тридцати ближайших семье человек: это и партнёры Этери по бизнесу, и пара её подчинённых, сестра Марина, которая прилетела из Грузии пусть и на сутки всего, друзья Дмитрия и прочие, которых Женя едва знала. Девушка была огорчена тем, что не может есть и пить то, что хочется: — Мне здесь нечего делать совершенно... — прошептала она на ухо Этери. В честь праздника она снова сидела по левую руку свекрови. — Сиди и улыбайся, — тихо ответила женщина. Тим спал на верху, под чутким присмотром нанятой Дмитрием няни. Женя была против, но в итоге сдалась: ребёнку не место на шумной вечеринке. *** — Дорогие гости, мы с Женей отлучимся к ребёнку, — Этери взглянула на часы, — время менять наследнику подгузник. Гости одобрительно загудели, а Тутберидзе, взяв Женю за руку, повела ту на верх. — Я и сама сменила бы, — Женя шла рядом со свекровью, не отпуская её руки. — А купать? Его нужно купать ежедневно. Думаешь, я доверю это няньке?.. Отпустив бебиситера, Этери положила Тима на постель. Тот уже подавал первые голодные признаки. — Давай, Женёк, набирай в ванночку воду, а я раздену его пока, — Этери осторожно сняла с ребёнка распашонку. *** Медведева придерживала Тиму головку, а Этери поливала его тельце водичкой, нежно о чем-то сюсюкая. Жене на глаза наворачивались слезы каждый раз, когда свекровь говорила малышу, что он — её самый красивый внучок. Этери, похоже, всей душой приняла Женю и её ребёнка. *** — Какое имя ребёнка? — спросили в ЗАГСе. — Тимофей Дмитриевич Тутберидзе, — ответил Дима. — Ожидайте, свидетельство о рождении будет готово через час. *** Тиму шесть месяцев. В честь такого события Жене позволено выпить бокал вина. — Сцедишь молокоотсосом, — улыбнулась Этери, — а вино тебе не повредит. "Как и секс, которого у меня не было полгода..."— подумалось Жене. " Может, пристать к Диме? Может, что-то получится..." — Я погоню тачку на СТО, — Дима обломал Женины фантазии в зародыше, — останусь в городе, пока починят. — Хорошо, — согласилась Этери, — мы тут и без тебя справимся, да, Тим? — малыш все это время уплетал картофельное пюре с ложечки. Этери не успевала накладывать еду в его маленький ротик. Тутберидзе носилась с ребёнком со дня его рождения, и казалось, что Женя родила его не мужу, а именно ей. — Я и не сомневался, — улыбнулся Дима и, поцеловав всех по очереди, ушёл. Женя потягивала вино, наблюдая за процессом кормления. Мысль о молокоотсосе испортила настроение. Она никогда им не пользовалась и не знала, как это. *** — Блять, да что за хрень такая! — выругалась Женя, нацедив в бутылочку пятнадцать грамм молока за сорок минут. — Скоро его кормить, а я это сцедить не могу! — Чего ты там злишься? — вошла Этери. — Да вот! — Женя показала свекрови количество молока. — Хм... — задумалась Этери. — Может, ты что-то не так делаешь? Дай, я. — Да что не так, у меня уже соски болят, — Женя передала ей аппарат. — Расслабься, — сказала Этери, садясь рядом, — давай начнём с массажа груди, чтобы молоко прибыло. Видимо, ты реагируешь только на ребёнка, потому и сцеживаться тяжело. — А с кем Тим? — спросила Женя, подставляя грудь рукам женщины. — Спит в своей кроватке. В четыре месяца малыш перестал просыпаться ночью, и его переселили в детскую, а Женя начала высыпаться. Этери нежно массировала грудь девушки, доставляя удовольствие прежде всего себе. Женя наслаждалась, прикрыв глаза. Тутберидзе приложила молокоотсос и, о, чудо! Молоко сцеживалось легко и быстро. — Пожалуй, пить я буду, когда перестану кормить грудью... — вздохнула Женя. — Спасибо. Этери улыбнулась и вышла из Жениной спальни. Девушка вылила молоко в раковину в душевой комнате и ополоснула аппарат. Настроения не было никакого. Втайне она надеялась, что Этери уделит ей внимание, но не случилось. Удовлетворять саму себя Женя тоже не хотела. *** Шли месяцы. Над Дмитрием все-таки взяло верх его начало, и он снова улетел в Америку к своему любовнику. Этери игнорировала Женины нужды в плане секса, делая вид, что ничего не замечает: ни её взглядов, ни откровенных нарядов, которыми Женя пыталась обратить на себя внимание. В конце концов девушке пришла в голову мысль, что близость с Этери была ни чем иным, как актом милосердия со стороны женщины. Медведева стала раздраженной, сведя общение со свекровью к бытовому минимуму, отдавая все внимание только сыну, который рос и развивался с каждым днём. В полтора года он сделал первые шаги, и Дмитрий был рад, что находился в этот момент дома. Этери была счастлива, радуясь успехам внука. Не смотря на напряжённые отношения с Женей, женщина безумно любила малыша, переписав на него половину имущества. *** Этери отмечает свой юбилей. Ресторан набит гостями, отовсюду вспышки камер, смех, шум, веселье. Этери в бежевом длинном платье, светится от счастья и внимания. Ни на шаг не отпускает от себя Женю и двухлетнего Тима, который то и дело пытается удрать. Дмитрий тоже рядом, гордо позирует с сыном для фото. Медведева любуется свекровью изподтишка, но их дружелюбие — показное. Чужие люди должны знать, что в этой семье — только счастье. А реальность намного печальнее. — Я устала от этого всего! — кричит Женя. — Я хочу развестись! — Этого не будет, — холодно отвечает Этери, не отвлекаясь от своих рабочих бумаг. Ноутбук на её рабочем столе открыт и освещает бледное лицо женщины. — Тогда я заберу Тима и сбегу! — решает Женя. — Сбежишь? Тим мой внук и носит мою фамилию! Тебя найдут и приведут обратно! — повысила голос Тутберидзе. — Ты знала, на что шла, девочка. Теперь живи и не морочь мне голову! — Я тебя ненавижу! — Женя смахнула рукой со стола ноутбук, и тот разбился, мигнув экраном. Этери встала и, обогнув стол, залепила Жене звонкую пощёчину: — Из-за твоих нервов и дурости я должна тратить лишние шесть часов на одну и ту же работу! Пошла вон отсюда! Женя коснулась ладонью горящей щеки: — Ненавижу тебя! — Да мне все равно! Ты не за мной замужем! Пошла вон! Женя вышла из её кабинета громко хлопнув дверью. Злая Тутберидзе достала из сейфа нетбук и продолжила свою работу, пнув сломаный ноутбук ногой. Настроение было испорчено совершенно, а спустя несколько минут и вовсе прихватило сердце. *** — Утомительно, — вздохнула Этери, усаживаясь на переднее сиденье Диминого гелика, — я уже не в том возрасте для подобных мероприятий. Женя и Тим заняли заднее сиденье: — Да ладно вам, Этери Георгиевна, вы прекрасная молодая женщина, — без каких либо эмоций сказала Медведева. — Да-да, — подтвердил Дима. Этери промолчала. *** Тиму три. Он вовсю лепечет, а Дмитрий снова собирается в Америку. Женя стоит в его спальне, опершись о дверь: — Это ведь никогда не изменится, да? — Что именно? — Дмитрий укладывал вещи в чемодан. — Поездки твои. Тим так редко тебя видит. — Ну, ты же знала, что так будет. — Знала... — Жень, — Дима подошёл к ней и обнял, — живи в своё удовольствие. Заведи любовника или любовницу и живи. Я ведь не против. Мать не даст нам развестись, ты же знаешь, какие условия она поставила. — Знаю... Этери купила всех, кого только можно. В случае развода Женя остаётся с голой жопой и без ребёнка. И это в лучшем случае. В худшем её ожидает психушка и лишение материнских прав: нужная справка хранилась у Этери. Со всего этого выигрывали все, но не Медведева. *** — Он нашёл, где ты живёшь, Женек. Бери бабки и сваливай. — Влад позвонил ночью, когда Дмитрий был уже на пути в аэропорт. — Как я сбегу с ребёнком?! — дрожащим голосом прошептала перепуганная Женя в трубку. — Про ребёнка я не подумал. Ладно, переговорю с Глейхом, решим что-то. Будь на связи. Сон смело, как рукой. Внутри Жени было до тошноты тревожно. Она не знала, что в голове Мориса и что он захочет с ней сделать спустя столько времени. Так прошла ночь. Влад не звонил. Женя, не выдержав, спустилась на кухню выпить кофе. — От чего не спишь в пять утра? — Этери уже пила кофе, дымя сигаретой. — Не спится, — холодно ответила Женя, ставя турку на плиту. — От чего в тебе столько злобы по отношению ко мне? — насмешливо спросила Тутберидзе. — Вы знаете. — Я предупреждала, что назад пути нет. — Я не об этом. — Да? — выгнула бровь Этери. — В чем же дело тогда? Женя недоверчиво посмотрела в глаза свекрови: — Вы серьёзно? — Ну, мне очень интересно знать истинное положение дел, Женечка. — Этери потушила окурок и встала к мойке, чтобы ополоснуть чашку. Турка, поставленная Женей на огонь, собиралась закипать. — Просто я люблю вас, Этери Георгиевна. С той самой первой ночи. — тихо отчеканила Женя, глядя ей в спину. Этери застыла. Она ожидала услышать любую из гадостей, которые Женя в последнее время не жалела, но не признание в любви. Женщина смотрела на бегущую из крана воду, вслушиваясь в эхо Жениных слов, которое звучало в мозгу. Турка вскипела, залив плиту и Этери очнулась: — Твой кофе убежал... Пока Женя переливала жидкость в чашку, Этери покинула кухню. Молча и тихо, оставив девушку с ещё большей пустотой внутри. Время шло, стрелка часов подобралась к восьми утра. Зазвонил телефон. Женя видела имя звонившего — Даниил Маркович. Значит, шутки закончились. — Берёшь деньги, Тима и идешь к Алёне, типа гулять, — инструктировал её Глейх, — тебя подберут на синей девятке по дороге. Ничего лишнего не бери, никаких вещей и никому ничего не говори. Никто не должен знать, где ты, даже босс. — Все так серьёзно, да? — дрогнувшим голосом спросила Женя. — Более чем. *** Женя шла, утопая кроссовками в дорожной пыли. Кроссовки Тима тоже были пыльными, но ему нравилось гулять и он был рад покататься на машине. Медведева очень тихо взяла банковские карты из своей спальни и нарочито громко одела сына для "прогулки". Но Этери нигде не появилась, и Женя, не зная, где женщина, сейчас очень боялась встретить на дороге её " Лексус". Синяя девятка с тонированными вкруг стёклами остановилась, подняв облако пыли. Быковатого вида водитель бросил в открывшееся окно: — Бери мелкого и прыгай в салон. Да побыстрее! Женя снова отправилась в путь, который неизвестно что предвещал. — Ехать будем долго, — обнадежил её водитель, — меня зовут Витос. Для всех ментов мы — семейная пара. Уяснила? Женя кивнула, прижимая к себе сына одной рукой, второй — держала рюкзак с документами и денежными картами. — Телефон выключи, — посоветовал Витос, — могут отследить. Купим другой по дороге. *** Этери пила коньяк в баре, в котором Женя познакомилась с Димой. Зеленоволосая бариста подливала ей спиртное, бросая участливые взгляды. Этери размышляла о Жениных словах. Безусловно, она была счастлива получить такое признание, но как с этим жить? Женщина не задумывалась о том, что будет "если все узнают". Плевать. Денег у неё достаточно, чтобы закрыть рот почти любому. Да и можно жить, не афишируя свою личную жизнь. В конце концов можно все продать и переехать в толерантную Европу или вовсе построить дом в тайге вдали от любопытных глаз. Тутберидзе терзалась мыслью о пасынке: как он воспримет эту информацию? Свекровь и невестка — любовницы. Он мог чисто морально не принять этого, не смотря на полное отсутствие сексуальных отношений с женой. Да и вообще это выглядело не красиво со стороны самой Этери. "Но я — взрослый, адекватный человек. Я — старше и мудрее. И решать эту проблему должна я." Звонок телефона она услышала не сразу, а ответив, побледнела, уронив свой айфон на пол. Самолёт, в котором летел Дмитрий — разбился. Выживших нет. *** Этери ехала домой, заливаясь слезами. Спешить уже некуда. В голове проносились моменты из прошлого. Как Дима пошёл в первый класс, как закончил школу, как поступал в университет. Логической цепочкой возникла свадьба и растерянная Женя в белом платье. "Она знает? Звонила бы уже..." Дома поджидал ещё один сюрприз: обойдя весь дом и не обнаружив Женю с Тимом, женщина вернулась в спальню девушки, чтобы проверить наличие их документов. Отсутствие свидетельства о рождении внука дало Этери понять, что невестка сбежала. Этери попыталась позвонить Жене, но ей все повторяли, что абонент не доступен. Женщина вышла на крыльцо и набрала номер Глейхенгауза. Тот взял трубку сразу: — Да, Этери Георгиевна? — Даня, Женя с Тимом пропали, или сбежали, я не знаю, — выдохнула Этери, чувствуя, как ноющая боль разливается в груди и отдаёт в локти, — а Дима... Дима разбился на самолёте... Она не слышала, что говорил ей Глейх в трубку, а лишь смотрела на звезды, которые вдруг красиво закружились в небе. А потом — темнота.