Сборник зарисовок по соукоку и шинсоукоку

      Я мог разговаривать с ним часами, слушать его голос, смотреть в его гетерохромные глаза. Мы проводили ночи, просто разговаривая ни о чем. Он рассказывал мне о своих мечтах, о том, как прошел его день, как он встретил котенка, который напомнил ему меня. «Такой же неприветливый, но ласковый, черный котенок с белыми кончиками ушей и белесыми лапками, словно носочки», — никогда не видел столь людей, которые бы с таким же упоением рассказывали об уличном котенке. Он про все рассказывал так, будто это невиданное чудо, как будто такие вещи происходят раз в тысячу лет и именно он запечатлел это событие в своей памяти, пока я тихо пил горячий чай, с таким же интересом слушая его рассказы. Под утро я иду на балкон, достаю пачку сигарет «nirdosh», медленно закуривая, пока он в спешке, смотря на время, закрывает дверь, даже толком не попрощавшись, и я остаюсь наедине со своими мыслями, с кучей вопросов и словами, что я опять не осмелился сказать.

***

      Дверь тихо открывается и Ацуши встречает немного мрачная, но уютная квартира. Первое, что бросается в глаза — маленькая кухня со старинным сервизом для чайных церемоний на котацу. На нем обычно и принимает Рюноске своих редких гостей. — Извини за вторжение… — с прихожей доносится знакомый голос. — Ничего страшного, заходи. — спокойный до дрожи, но такой родной Акутагава… Они даже не знают в какой момент из врагов, готовых разорвать друг друга на мелкие кусочки, превратились в почти родных для друг друга людей. Волнует ли их этот вопрос? Не особо. Им достаточно ночных посиделок и разговоров по душам.       Через пару минут по кухне разливается аромат зеленого чая и голос юноши, что снова рассказывал множество историй. — … И из-за этого чуть не опоздал на работу, представляешь? Не знаю, что сделал бы со мной Куникида, если бы я хоть на минуту позже зашел в офис… — эмоций было настолько много, что парень не замечал, как пристально его рассматривают туманные глаза, и когда рассказ был закончен, Ацуши обратил внимание на рассматривающую его персону. — Акутагава?.. — А? Прости, что не дослушал… — на щеках невольно выступил румянец. — Акутагава, ты в последнее время какой-то рассеянный… — Ацуши пододвинулся ближе к, проверяя наличие температуры, что заставило Рюноске смутиться еще сильнее. — Ты точно в порядке? — Можешь отодвинуться? — чуть запнувшись отзывается парень, — Прошу… — Ацуши, поняв насколько сильно приблизился, сразу подался назад, тоже сильно краснея. — Извини. — повисло неловкое молчание, от которого с каждой секундой становилось все неуютней. Казалось, что время замедлилось и не желает востанавливать свой привычный темп. Каждое слово давалось с неимоверным трудом, — Я просто переживаю за тебя... — это было сказано почти шепотом, но даже так признание Ацуши раздавалось по маленькой комнате достаточно громко. — И чего же ты обо мне начал беспокоиться? — немного цинично задал вопрос Акутагава. Прозвучало немного грубо. Ацуши взглянул на Рюноске, будто тот совсем идиот и не понимает очевидных вещей. — Да с того момента, как тебя увидел, дурень... На этом моменте время окончательно остановилось. Оба прекрасно поняли, что Ацуши имел ввиду, говоря эти слова. И теперь тусклый свет единственной лампы освещал небольшой котацу, за который сидели теперь не просто друзья.