Резонанс

       С последних событий прошло две недели. Две недели с того лёгкого, считай, невесомого поцелуя, что врезался в память, словно высеченный ножом. Скальпелем, если так уж угодно. Хотя, это, наверное, слишком грубое описание, но, пожалуй точное. Бай Чжу каждый миг возвращался к тому моменту в памяти, прокручивая его снова и снова, словно заезженную пластинку. Иногда сознание даже подкидывало вероятное развитие событий, если бы Зандик тогда не уехал. Думаю, вы и сами понимаете, что за развитие событий было в голове омеги. Ну что не так с этим главврачом? Почему он так ловко врезается в сознание и не хочет отпускать? Так ещё и с того момента им не удалось найти встречи из-за того, что оба постоянно заняты. В основном, конечно занят был иль Дотторе, всё же обязанностей у него явно больше. И это заставляло эту недосказанность продолжать висеть в воздухе, оставляя целую кучу вопросов. И что прикажете делать?        Это не даёт покоя, и все заметили, что Бай Чжу стал… Немного другим. Более нервный и, словно, витающим в облаках. Это настораживало. И давно бы уже пора разобраться в том, с чем это связано. И кто сделает это лучше, чем его самый близкий друг?        — Давай поговорим серьёзно. — начал Чжун Ли, усаживаясь напротив друга в его кабинете. — Что с тобой происходит?        — А что со мной происходит? — с неким недоверием спросил Бай Чжу, нервно улыбаясь. Он то и дело закусывал губу и постукивал пальцем по столу.        — Ты нервничаешь. И витаешь в облаках. Что случилось? — продолжал преподаватель истории, облокотившись на стол. Ну, правда, такое трудно не заметить.        — Ну… — омега тяжело вздохнул и на момент отвёл взгляд. — Помнишь я тебе говорил про мужчину, с которым я почувствовал связь? Что ж… Первое, что стоит отметить, этот мужчина — Зандик иль Дотторе.        — Погоди… Главный врач клиники Манатаби? — уточнил Чжун. Получив подтверждение в виде кивка, он откинулся на спинку стула. — Да уж… Я ожидал чего угодно. А как ты вообще понял. Ты ведь говорил, что с дефектными не получается выявить такие связи.        — Это из-за моей метки. Из-за неё мой организм более-менее стабилизировался, и стало возможным это выявить. Самое ужасное, что он сразу всё это понял. — Бай Чжу вновь тяжело вздохнул. — В общем… Он сказал, что заинтересован во мне, а в тот же вечер застал меня за тем, как я плачу. И он решил утешить меня. Его слова помогли. Потом я услышал то, что, возможно, у него есть партнёр, и решил не лезть. А спустя несколько дней свил гнездо из его вещей! Ох, мне было так стыдно. Чёртова течка…        — Его реакция? — вновь уточнил преподаватель. Честно говоря, ему было боязно услышать продолжение.        — Уснул рядом со мной. А после и слова ни сказал. Он вообще на следующее утро уехал. Я подумал, что это здорово, мне не нужно будет с ним видеться, я забуду о нём, но… Я стал думать о нём ещё больше. Я будто бы скучал по нему. А через пару дней меня атаковала течка. Я тогда ушёл с работы пораньше, потому что подавители закончились. Но я не успел дойти. Благо, меня нашёл офицер полиции и отвёз в больницу. По «удачному» стечению обстоятельств, я оказался в кабинете Зандика. Он вколол мне подавитель, а после отвёз домой. Перед тем, как уехать он… — до этого говорящий чуть ли не на одном дыхании Бай Чжу сделал паузу, запнулся. Щёки его, кажется, налились румянцем. — Он поцеловал меня и предложил перейти на «ты»… С того дня мы с ним не виделись, и я… Не знаю, что мне делать…        — Вы… О, боги… — произнёс Чжун, будучи очень удивлённым. Он и не думал, что у друга разворачивается такая драма. — Вы общались эти дни?        — Вроде того… Переписываемся иногда, в основном о рабочих моментах. Иногда из жизни делимся. Я всё пытаюсь назначить ему встречу, чтобы расставить все точки, но он вечно занят. — в голосе медбрата послышалось разочарование. Было видно, что он желает встречи с Зандиком, жаждет его внимания. Хоть ему и не хотелось этого показывать, но бежать от самого себя уже бесполезно. Он попался. Он в этих сетях, и ему не выбраться.        — Ты влюбился, друг мой. — вынес вердикт Чжун Ли, скрещивая руки на груди.        — Я знаю… И это ужасно…        — Почему же? Думаешь, его чувства невзаимны?        — Не только… У него ведь… Есть партнёр… — он решил умолчать о личности партнёра Зандика. Да, он всё ещё убеждён в том, что Кунникудзуши является партнёром Зандика. Да, Кунни влюблён в Казуху и постоянно об этом говорит. Но это ведь ничего не отменяет. Какая разница, какие у них отношения, главное, что они есть. Ну, по мнению Бай Чжу. — Я не хочу встревать. Не хочу быть любовником. Я хочу…        — Быть единственным, но не хочешь этого признавать, поскольку это, по твоему мнению, эгоистично. — на опережение сказал Чжун Ли. Он хорошо знает своего друга, так что не удивлён именно таким мыслям. — Это не эгоистично. Это нормально. Думаю, тебе всё же стоит с ним поговорить и во всём разобраться. Иначе ты так и продолжишь себя мучать.        — Мам. — дверь в медпункт открылась, и вошёл юноша. Оба сразу поняли кто это. Сяо. — Мы с парнями закончили. Когда домой поедем?        — М… — Чжун Ли проверил телефон, а после посмотрел на сына. — Потерпи немного, через минут десять подъедет Аякс и заберёт нас.        — Аякс? Ну уж нет. Я тогда с Юнем и Цю пройдусь. Увидимся дома. До свидания, господин Бай Чжу. — попрощался Сяо и покинул кабинет. Чжун Ли вздохнул.        — У него же есть мотоцикл. — припомнил Бай Чжу, на что его друг покачал головой.        — Он не ездит на нём в колледж. Не хочет лишнего внимания. Оно и правильно, на самом деле. — мужчина тяжело вздохнул. — Я пойду, пожалуй. Нужно забрать свои вещи. Доброго вечера.        — Пока. — как только дверь закрылась, мужчина откинулся на спинку своего стула. Да, сложно это, когда сын не принимает твою любовь. Но с Сяо всегда такое было. Чуть что он тут же уходил в себя и начинал недобро поглядывать на возможного ухажёра своего родителя. На самом деле, наличие сына довольно часто отпугивало других.        Интересно, что сильнее пугает: наличие взрослого ребёнка или метки? Вопрос… Сложный и, наверное, зависит от конкретного человека. Бай Чжу вряд-ли сможет его познать. Но ему некогда об этом думать. Время позднее, рабочий день закончился, пора бы и домой идти.        Дома снова никого. Брат на работе, а… А больше и некому тут быть. Братья Бай живут здесь только вдвоём. Ну, ещё и Чан Шэн. Только эти трое. Больше никого. Никаких альф в их доме нет. Бай Чжу неспеша прошёл в свою спальню и опустился на кровать. На сердце какая-то тяжесть. Ему не хочется вообще ничего. Он снимает очки и проводит рукой по лицу, пытаясь в край не загнаться, но уже поздно. Он бесповоротно в этой яме. Ему одиноко. Ему печально. Чёртов Зандик. Зачем? Зачем он появился в жизни медбрата? Зачем поцеловал его? Зачем всё это? Больно. Это, сука, больно, аж сердце щемит. Что ему делать? Во имя всего святого, что ему с этим делать?        Омега плетётся в ванную, где умывается лицо холодной водой. После поднимает взгляд на зеркало. О, боже. Что с ним стало? Под глазами мешки, губы все искусаны, а сам он побледнел. Из слегка покрасневших глаз сочатся слёзы. Что за чёрт? Почему он плачет? Нужно собраться. Подумаешь, в жизни всего лишь появился твой истинный, который поселил в сердце надежду на счастливое будущее, а потом пропал из жизни почти полностью. Это не повод реветь. Соберись, Бай Чжу, ты взрослый мужчина, столько всякого в жизни повидал. Ты не молодой студент, которому нагло разбили сердце, чтобы стоять, смотреть на своё жалкое отражение и плакать. Соберись, соберись чёрт возьми!        — Соберись… — цедит мужчина сквозь зубы, но в горле стоит ком, а слёзы не останавливаются. Ноги непроизвольно подкашиваются, колени дрожат. Сука, хватит. Прекрати. Перестань. Останови всё это. Пора забыть. Надо забыть. — Я меченный, я ему не нужен… — вновь шепчет он. — Я никому не нужен.        Кое-как собрав силы в кулак, Бай Чжу добирается до своей комнаты и наконец переодевается. Он кормит Чан Шэн и проверяет телефон. Новое сообщение. Зандик. Спрашивает о самочувствии. Наверняка, он почувствовал. Он знает всё, он чувствует его боль. Но нужно забыть. Так будет лучше. Поболит и пройдёт. Так уже было. Бай Чжу умеет с этим справляться.        Вы заблокировали контакт «Зандик».        Хватит. С него довольно этих игр. Он влюбился, и что? Не показатель ещё. Он справится, уже проходили. И плевать вообще на всё и всех. Пора выбирать себя. Если ему не плевать, пускай сам приезжает и разговаривает лично. Не через переписки, не через кого-то другого. Пусть этот Зандик делает что хочет, но играть с чувствами ему не позволено. Бай Чжу не давал ему такой чести и ни за что не даст.

***

       Последнее время Зандика одолевает мерзкое чувство. Такое гадкое, идущее откуда-то из сердца. Ему так хотелось увидеть Бай Чжу после того раза, он даже успел распланировать несколько свиданий, но работа свалилась на него огромным комом. Кажется, пытаясь привлечь внимание этого омеги мужчина немного забывал о своих обязанностях. Особенно о нудной бумажной волоките. Серьёзно? Почему он вообще должен заниматься? Ещё и несколько хирургов ушло: кто в отпуск, кто на больничный, а кто просто уволился. Кому разгребать? Ну конечно же, Зандику. С каким же скрежетом зубов и колющей болью на сердце ему приходилось отказывать Бай Чжу во встрече. Он хотел, так хотел провести хоть минутку с ним, но мужчина так изматывался. Даже времени на себя не находил.        Но не только его чувства атаковали его. Где-то там внутри он ощущал, насколько же плохо и самому Бай Чжу. Их связь ещё не настолько крепкая, но он чувствовал самые яркие вспышки его отчаяния. Может, это самовнушение, но Дотторе был уверен, что эти чувства принадлежат его истинному. Ох, ну как же он там? Наверняка, он ощущает себя одиноко. Зандику тоже одиноко. После встречи с Бай Чжу хирург наконец понял, насколько же холодны стены его дома. Ни о каком уюте и речи не шло. Одиноко, мрачно и холодно. Его дом — полное его отражение, и ему это не нравилось. Иногда, после изнурительного рабочего дня, Зандик представлял, как этот милый омега встречает его с улыбкой на лице, аккуратно обнимает, а с кухни доносится аромат свежей домашней еды. Как бы ему хотелось иметь такую жизнь.        Ванная — отличное место подумать. Как приятно после тяжёлого дня принять тёплую ванну, расслабиться наконец. И то это не удаётся на все сто из-за вороха мыслей. Ничего страшного, у Зандика грядёт выходной, и он обязательно пригласит Бай Чжу куда-нибудь, проведёт с ним столь желанное время. Мужчина не хочет, чтобы тот поцелуй оставался без внимания. Зря целовал что-ли? Его чувства максимально искренни. Возможно, он влюбился. Бесповоротно. Он думает о Бай Чжу каждую секундочку. Руки всё ещё помнят его бархатную кожу, шёлк длинных изумрудных волос… Сладковатый вкус его губ. Вот бы целовать их чаще. Он может физически ощущать, как сердце только и делает, что восклицает его имя. Бай Чжу. Бай Чжу… Бай Чжу!        Боги… Глядя в зеркало, иль Дотторе не узнаёт себя. Он осунулся, под глазами синяки, а все волосы всклокочены. Зандик, ты заработался. Опять всю ночь не спал, разбирая документы. Время только шесть вечера, так хочется домой. Хочется написать Бай Чжу, но тот наверняка либо на работе, либо только возвращается домой. Нет, хочется позвонить, услышать его голос.        Внутри поднимается ужасная тревога. У него плохое предчувствие. Совсем не получается сконцентрироваться на очередной налоговой выписке. Сука, ну почему ему со всем этим нужно разбираться, а? Что-то не так… Он чувствует, что-то не так. Тревога на пустом месте не возникает. Мужчина чувствует резкий упадок сил. Неужели… Что-то с Бай Чжу? Сердце колет, сновно его проткнули сотни игл. Главврач хватает свой смартфон и быстро печатает сообщение, в котором интересуется о самочувствии своего истинного. Ждёт ответ. Боги, пусть омега напишет, что ему плохо, Зандик тут же отбросит всю эту мукулатуру и помчится к нему, наплевав на всё. Но…        Бай Чжу его заблокировал. Без единого объяснения. Глаза от удивления на лоб лезут. И что это должно значить? Это нельзя так оставлять. Вдруг, омега попал в беду? Да плевать на всё, он должен быть сейчас не здесь. Все последние две недели он должен был быть не здесь, чёрт возьми. Мужчина сбрасывает халат и, надевая пальто по пути к выходу, мчится прочь. К херам всё.        В голове пусто, только кровь в висках отбивает ускоренный ритм сердца. Он даже не слышит, как шумит мотор в его автомобиле. Впервые Зандик ощущает такой страх. О, Архонты, пускай сгниёт он в Бездне, если с его омегой что-то случилось.        Он оказывается у дома семейства Бай как-то очень быстро. Зандик определённо точно ехал по правилам. Хотя сейчас это не очень-то и важно. Сейчас важно совсем другое…

***

       Чан Шен покормлена. Бай Чжу даже слегка ей завидует, вернее, её аппетиту. Сам он его потерял несколько дней назад из-за нервов. Но теперь всё наладится. Он не будет вспоминать о… А ему не о ком вспоминать. Скоро с работы вернётся брат, они сядут поужинать, а завтра начнётся новый день. Абсолютно новый день.        Раздаётся звонок в дверь. И кого это принесло? На сердце какая-то тревога, не принадлежащая ему. Может, Бай Тоу забыл ключи? Но дверь не заперта… Покинув свою спальню, мужчина отправился открывать. Почему-то он даже не удосужился посмотреть в глазок, открыл дверь вообще без задней мысли. И как же он был удивлён, когда увидел Зандика.        — О, Архонты… — прошептал хирург. Не успел омега и слова вымолвить, как его сжали в невероятно крепких объятиях. Его губы оказались очень внезапно накрыты чужими. Сначала он нахмурился и попытался оттолкнуть наглого альфу, но… Он растаял. Окончательно и бесповоротно. Этот поцелуй отличался от первого. Теперь он был ощутимым и таким жадным. Дотторе целовал так, словно боялся потерять и упустить. А Бай Чжу отвечал с таким рвение, будто не было в его жизни ничего столь более желанного, чем этот проклятый поцелуй. Он обнимал мужчину за шею настолько крепко, что можно было и удушить этого проклятого Зандика. В этот момент омега понял, что не хочет уже его отпускать. Однако поцелуй пришлось оборвать. — Нам нужно поговорить. Серьёзно и неотложно.        — А… — Бай Чжу похлопал глазами, ещё не до конца осознавая произошедшее. Однако почти сразу он отвёл взгляд, краснея. — Мой брат скоро вернётся домой. Не думаю, что ему понравится тема нашего разговора.        — Хорошо. Поедем ко мне. — твёрдо решил иль Дотторе, продолжая смотреть в янтарные глаза напротив. Он выпустил мужчину из объятий и взял его за тонкое запястье, намеревась повести к машине, но тот не двинулся. — Что-то не так?        — К… Тебе? — изумлённо спросил Бай Чжу, поправляя очки. — А… Можно мне хотя бы переодеться?        — А, да, конечно. Иди, я подожду. Только быстро. — он отпустил его руку, и омега сразу ушёл в свою спальню.        О, боги, что это сейчас было? Всё произошло так быстро… Только Бай Чжу заблокировал этого хирурга, как он оказывается на пороге его дома и так жадно целует. Погодите… Он сказал, что они поедут к нему? И Бай Чжу даже не воспротивился? Где вся твоя гордость, глупый омега? Ты же только что решил, что забудешь о нём! О, божечки, что ему теперь делать? Теперь уже не дашь заднюю. Всё же, хотелось расставить все точки, перед тем, как выкидывать человека из жизни. Всё же между ними есть недосказанности. И очень-очень много.        Так, ладно. Нужно взять себя в руки. Глубокий вдох… Глубокий выдох. А что можно надеть для поездки такого рода? Ладно, первое, что попадётся на глаза. А ещё волосы нужно пересобрать, а то растрепались сильно. Так, свитер, вроде, сидит хорошо. Любимый, между прочим, брат ему подарил на прошлое рождество. Ещё кардиган накинуть, а то прохладно уже. Не смотрится ли это как-то слишком? Стоп, почему Бай Чжу так волнуется о своём внешнем виде. Не на свидание же едет. А сердце-то как колотится, точно сейчас пробъёт рёбра. Нужно успокоиться. Глубокий вдох, глубокий выдох. Растерянный взгляд на любопытную Чан Шен, можно идти. У двери, пока он обувался, его ждал не самый приятный сюрприз, вернулся брат. Именно сейчас. Бай Тоу тут же растерялся.        — А я думаю, чего твоя машина тут делает, Зандик. — произнёс брюнет, поправляя очки. — Что тут происходит, куда вы собрались?        — А… — Бай Чжу тут же растерялся и неуверенно посмотрел на Зандика. Он настолько растерялся, что аж замер. Зато сам иль Дотторе выглядел уверенно.        — Просто немного поболтаем без лишних ушей. Ты готов? Поехали. — без толики сомнения альфа взял за руку медбрата и повёл к выходу, игнорируя возмущённого друга.        Банкир что-то говорил вслед, но они уже сели в машину и ничего не слышали. Автомобиль тронулся с места и поехал по вечернему городу. Уже потихоньку смеркалось. А в салоне транспорта повисло странное, неловкое молчание, перебиваемое тихонько включённым радио. Атмосфера была очень тяжёлой, Бай Чжу ощущал себя очень неуютно. Он заметил, что Зандик на взводе. Видимо, блокировка сильно задела его. Либо его эго. Ну, зато это сподвигло иль Дотторе хоть к каким-то действиям.        За весь путь они не сказали друг другу ни единого слова. Даже когда заходили домой. Омегу же не привезли убивать? Мало ли… Хотя, когда за ним закрылась дверь, он подумал, что на него набросятся. Но Зандик разулся и направился на кухню. Бай Чжу оставалось лишь следовать за ним. На самом деле, он думал, что жилище столь известного человека будет выглядеть… Иначе. Как-то пустовато здесь было. Хотя, с другой стороны, минимализм смотрится неплохо. Но всё же тут было ни капли не уютно. Хуже, чем в больнице. А кухня и вовсе небольшая. Но омеге ничего не оставалось ничего, как сесть за стол, пока Дотторе заваривал чай.        — И что это было? — первым их молчание всё же прервал альфа. Его голос звучал недовольно и даже слегка напугал Бай Чжу. — Почему ты меня заблокировал?        — Ну… — медбрат почувствовал себя нашкодившим ребёнком, которого ругает родитель. Но он ведь взрослый мужчина, сможет правильно всё сказать. — Ты… Ух… Это всё слишком странно. Сначала ты говоришь, что заинтересован во мне, потом целуешь, а потом пропадаешь из моей жизни. Как-будто начал избегать меня.        — По-моему, я объяснял причину. — Дотторе поставил перед ним кружку с ароматным зелёным чаем, а после сел рядом, держа аналогичный напиток. — Я не молодой парень, чтобы выдумывать причины, чтобы не видеться с кем-то. На мне лежит много ответственности.        — Я знаю. Знаю, чёрт возьми. — омега потёр переносицу, хмурясь. — Просто у меня уже был неприятный опыт, не хочу, чтобы это повторилось. Не хочу опять быть дураком, который ждёт у моря погоды в надежде, что меня ждёт великое будущее с человеком, который желает от меня лишь одного. Это ещё учитывая, что у тебя есть партнёр.        — Чего? — Зандик чуть чаем не подавился. От греха подальше он поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула. — Позволь спросить… С чего ты вдруг решил, что у меня есть партнёр?        — Я… Я мельком прочёл твои записи. — омега отвёл взгляд. Неловко в таком сознаваться. — Я не хотел, интерес взял своё. И из них я понял, что у тебя есть партнёр, к тому же и студент из колледжа, где я работаю. Поэтому для меня вся ситуация показалась мне странной, я понял, что ты играешь и со мной, и с ним.        — Ты про Кунникудзуши? Пф… — мужчина не смог сдержать смеха, отчего поймал на себе удивлённый взгляд, мол, что смешного. Успокоившись, он прокашлялся. — Фуф… Этот мелкий гадёныш сбежал из дома и пришёл ко мне за помощью. Прожил у меня тут год, мозги на пару со своей матерью мне выел, а потом съехал к своему другу. У меня с ним вообще ничего не было. Во-первых, он не в моём вкусе. Во-вторых, даже если бы и был, то спать с сыном лучшего юриста идея так себе, мало чего взбредёт в голову. В-третьих, он ещё несовершеннолетний, в конце-то концов. Я же не педофил.        — А кто тогда в твоём вкусе? — недоверчиво спросил омега, поправляя очки. На душе был какой-то странный осадок. Всё-таки он был не прав. Радость-то какая. А с другой стороны… Он надумал себе невесть чего, толком не разобравшись.        — Ты. — без тени смущения ответил Зандик. А вот Чжу смутился. И своё смущение он решил скрыть за тем, что сделал глоток этого весьма вкусного чая. Хм… Знакомый вкус. — А почему ты интересуешься? Влюбился в меня? — на лице альфы разыгралась игривая ухмылка.        — Да. — честно ответил медбрат, отставляя кружку. — Сам недавно это понял. Но я не собираюсь на тебя набрасываться только потому, что ты мой истинный. Мне хватило… Прошлых отношений. — он отвёл взгляд.        — А если не секрет, какими они были? Мне просто интересно, кто посмел тебя опорочить. — ухмылка сползла с лица.        — О-о. Это был самый красивый и крутой альфа, о котором говорили в то время мои одногруппники. — со вздохом начал Чжу, не поднимая взгляда на Зандика. — О нём многие мечтали. В том числе и я. И однажды он сказал, что я ему нравлюсь. Я, дефектный омега, покорил его сердце. Он был мил и учтив, всегда воздерживался от пошлых комплиментов и комментариев. Он был не таким, как все. А я… Я был ослеплён. Я был уверен, что это любовь на века. Он никогда не настаивал на сексе. Но когда об этом зашёл разговор, я был не против. Я хотел этого. И мы сделали это. Я даже позволил ему пометить себя. Я был уверен, что мы с ним навсегда. Но на утро я его не увидел. Он разорвал со мной контакт. И мы даже не виделись. Он сделал мне больно в мой первый раз, ещё и после него, бросив меня навсегда.        — О, Архонты… — Зандик всё это время сидел тихо и внимательно слушал. Его распирало от ненависти и отвращения к тому человеку, которого он даже не знает. Мужчина осторожно взял омегу за руку, обращая на себя внимание. — Как можно быть таким жестоким со столь нежным цветочком? Таких людей не должна носить Земля…        — Зандик. — Бай Чжу поджал губы. Прикосновение прошлось по телу разрядом тока, а сердце забилось быстрее. В горле встал вопрос, который не давал теперь покоя уж совсем но вопросительный взгляд мужчины напротив не позволял оставить его не заданным. — А ты… Ты любишь меня?        — Люблю. Поверь мне, больше жизни люблю. — Зандик осторожно коснулся губами нежной кожи на костяшках, вызывая целый табун мурашек. — Ты не представляешь, как сжалось моё сердце, когда Ризли принёс тебя в больницу. Я думал, что помру от волнения. А когда мы с тобой две недели не виделись… Боже, я весь извёл себя, не мог не думать о тебе ни секундочки. Я так желал встречи с тобой, но понимал, что не могу… И от этого было так ужасно неприятно. Было ужасно больно отказывать тебе во встрече. А когда ты меня заблокировал… Я испугался, что это конец. Я не хочу тебя отпускать. Я хочу тебя защитить, ты итак уже настрадался. И теперь… Я уже не отпущу.        — Зандик… — медбрат остановил его порыв вновь утянуть в поцелуй, приложив ладонь к его губам. Он отвёл взгляд. — Я… Я не могу. Я боюсь. Я не уверен, что могу вновь довериться.        — Не бойся, любовь моя. Я тебя ни за что не обижу и в обиду не дам. Пришла пора забыть. Забыть того, кто причинил тебе столько боли.        В этот раз Бай Чжу не смог избежать поцелуя. Такого нежного, столь тягуче сладкого. До этого крутилось столько мыслей, но теперь не осталось ни одной. Кровь шумела в висках, а сердце ускорило свой ход. Омега и не заметил, как поцелуй перерос в нечто больше, обрёл невиданную доселе страсть, а сам мужчина оказался на столе. Широкая ладонь легла на загривок, перекрывая столь омерзительную метку, а вторая расположилась на талии. Зандик вновь целовал жадно, языком изучая чужой рот. А руки Бай Чжу расположились на крепких плечах, иногда их сжимая. Горячие губы коснулись шеи, выбивая томный вздох из груди. Голова идёт кругом. Он правда это сделает? Он позволит Зандику овладеть его телом?        — Зандик… Давай не будем… На кухне… — да, позволит. Он вновь ослеплён, опьянён. Он хочет полностью отдать себя этому мужчине, оказаться во власти его сильных рук. Они истинные, и Бай Чжу чувствует, как бьётся чужое сердце вместе с его собственным. Нет, не чужое. Родное и такое необходимое.        — Как пожелаешь, цветочек мой. — прошептал Зандик. Он осторожно поднял омегу, позволяя ухватиться за себя, словно за спасительный канат.        Спина аккуратно коснулась мягкой кровати, а губы вновь были накрыты обрывистым поцелуем. Долго он не продлился. Нависший сверху Зандик вновь принялся целовать длинную шею, оттягивая мешающий ворот свитера. Эта одежда мешала. Мужчина принялся стягивать кардиган с Бай Чжу, в чём он охотно помогал, вновь утянув альфу в поцелуй. Ему хотелось ещё, больше, сильнее. Где-то внизу завязывался изнывающий узел желания. Возбуждение росло, превращая воздух в помещении в смесь феромон. Нежный цветочный аромат смешивается с тёплым и пьянящим ароматом ладана и лёгкой ноткой чего-то металлического. Сочетание странное, но вместе создаёт понастоящему опьянчющую и головокрудительную симфонию.        Первый элемент одежды в виде кардигана падает на пол, за ним падает и свитер. Дрожащими от предвкушения пальцами Чжу пытается расстегнуть рубашку, но то и дело путается в складках ткани. Но всё же миссия выполнена, и рубашка отправляется на пол, открывая полный доступ к торсу Зандика, покрытый крупными шрамами. Бай Чжу неуверенно прикасается к тёплой коже, боясь с желанием спросить о природе этих шрамов. Но всё же, сейчас не самый подходящий момент. Да и дело обещает быть более занимательной, чем тяжёлая история о травмах.        Первый обжигающий поцелуй касается груди. После него остаётся расцветать красным бутоном след. Широкие, шершавые руки оглаживают податливое тело, иногда с силой сжимая талию. Объёмная грудь часто вздымается от тяжёлого дыхания, иногда перебиваемого тихими стонами. Кожа медленно покрывается поцелуями и алыми засосами. Зандик не кусает, лишь легонько прихватывает нежный бархат кожи губами. Он медленно снимает очки с омеги под его тихий протест и откладывает их на тумбочку.        — Они тебе не понадобятся. Доверься ощущениям. — шепчет альфа и оставляет лёгкий поцелуй на верхней скуле медбрата.        Следующий поцелуй — внизу живота. Это заставило пробежаться целый табун мурашек по телу омеги. Кажется, он затаил дыхание, когда эти руки начали расстёгивать его брюки. О, Архонты, он сейчас окончательно сойдёт с ума. Брюки с носками прочь. Со своими Дотторе разобрался самостоятельно, нечего заставлять бедного омегу мучатся со всем этим. Между ними последний барьер в виде нижнего белья. Бай Чжу от смущения даже закрыл лицо руками. Но Зандик убрал их, утягивая медбрата в новый поцелуй. Он прильнул к нему всем телом, отчего их возбуждение упиралось друг в друга. А из-за того, что Бай Чжу ёрзал, ещё и тёрлось. Дотторе решил всё же избавиться от барьера белья и рукой принялся стягивать его с омеги. Стоило медбрату остаться без него, как его ноги были разведены в сторону. К влажной от возбуждения дырочке было приставлено два пальца. Омега сразу вздрогнул и пискнул, жмуря глазки.        — З… Зандик… — пролепетал мужчина, пытаясь сфокусировать взгляд на возлюбленном. О, Архонты, как соблазнительно он выглядел сейчас. Весь растрёпанный, зацелованный, глубоко дышаший и абсолютно обнажённый.        — Не бойся, цветочек мой. Я буду аккуратен. — нежно шепчет Зандик, прежде чем ввести один палец. Тело под ним снова встрепенулось, издав смущённый стон. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно.        Он двигал пальцем медленно и осторожно. Словно он не только не хотел сделать больно, но и не хотел спугнуть. Бай Чжу смог расслабиться. Он доверился сильным рукам и нежным поцелуям. И даже когда добавился второй палец, ему было не страшно. Он продолжил целовать его губы. Омега смог расслабиться, смог полностью отдать себя этим ощущениям. Ему было хорошо. Дотторе был нежен, аккуратен, совсем, как обещал. Хотелось большего. Где-то внизу уже ныло от желания. Но Зандик не торопился. Он действовал совсем неторопливо. Он даже не торопился с тем, чтобы коснуться чувствительной точки. Но всё же спустя пару минут мужчина надавил на небольшой комок нервов, заставив Чжу выгнуться в спине и громко простонать.        Зандик потянулся к тумбочке. Оттуда он выудил пачку презервативов и баночку смазки, что заставило Бай Чжу слегка напрячься.        — Смотрю… У тебя всегда наготове… — слегка нахмурившись, произнёс омега. Конечно, это вызывало у него подозрения.        — Не подумай ничего такого, мой цветочек. — усмехнулся Дотторе, избавляя себя от нижнего белья. — Я приобрёл их недавно, буквально пару дней назад. С надеждой и верой в то, что я использую их с тобой.        — М… Вот как… — Бай Чжу перестал быть заинтересован в этом диалоге, как только Зандик оголил свой член. Омега тут же сглотнул. Длинный, толстый, с выпирающими венами. С одной стороны ему было страшно. Принимать такой большой член весьма страшно. А вдруг будет больно? А с другой стороны… Боги, как он привлекал. Хотелось поскорее его ощутить внутри. Омега с таким благоговением наблюдал за тем, как мужчина раскатывает презерватив на своём половом органе, а после наносит лубрикант. О, Архонты, пусть этот мужчина поторопится. Вот только, к удивлению, Бай Чжу, он оказался перевёрнутым на живот. Он ожидал, что Дотторе захочет засыпать его лицо поцелуями.        — Приподнимись. — Боже, что это за голос? Низкий, хрипловатый, но при том бархатный бас приобрёл приказные нотки. От такого Бай Чжу даже не смог начать противиться. Он, тяжело дыша от возбуждения, встал в коленно-локтевую позу, поворачивая голову на альфу. Шёлковый изумруд волос струился по плечам и спине, создавая просто невообразимую усладу для глаз.        Зандик прикусил губу. Уложив руки на упругие ягодицы медбрата, он пристроился сзади и приставил головку члена ко влажной дырочке. Бай Чжу вздрогнул от такого. Он и сам закусил губу. По ней тут же прошлась выбрация от протяжного мычания, когда член начал медленно проникать внутрь. По щекам покатились крупные слёзы. Нет, его не было было, но как же ему было радостно. Наконец он нашёл человека, с которым готов и хочет вступить в связь. И он ощущал себя так хорошо. А когда член вошёл полностью, омега вновь выгнулся в спине, постанывая. Как же давно он этого не ощущал. Он вновь посмотрел на возлюбленного со счастливой улыбкой. Широкие ладони устроились на талии Чжу, и сразу последовал толчок, выбивая из груди довольный стон. О, да, как ему этого не хватало.        Темп Дотторе по-началу был осторожным, медленным. Он действовал очень опасливо, лишь бы не сделать больно. Но по мере увеличения громкости стонов, менялся и темп. Толчки становились более быстрыми, размашистыми грубыми. Бай Чжу аж руки распрямил, оперевшись ладонями о постель. Он запрокидывал голову продолжая стонать. Он ощущал себя так, словно занимался сексом впервые. И если бы его первый раз был именно таким, то он бы ощущал себя самым счастливым человеком. Их тела идеально сочетаются. Бай Чжу ощущает, как их сущности сливаются воедино. Наверняка и Зандик, который сейчас также тяжело дышал, да ещё и тихонько рычал, тоже это ощущал. Они ощущают друг друга целиком и полностью, каждым миллиметром кожи и души.        Иль Дотторе перестал жалеть тело медбрата. Он двигался весьма резко, с силой сжимая его талию. А омега продолжал ронять слёзы от удовольствия и надрывисто стонать. Ему было безумно хорошо, до головокружения, до искорок в глазах. В голове ни единой приличной мысли. Но тут Зандик откидывает волосы Бай Чжу, открывая доступ к шее. Сразу же он принялся целовать загривок. Это вызвало бурную реакцию: Чжу тут же закрыл свою шею обеими руками, падая на локти. Они оба остановились.        — Мха… Зандик… — тяжело дыша, начал медбрат. — Не надо метить меня… Я… Я не готов…        — Я не собираюсь тебя метить. — отрезал Дотторе, проводя рукой по аккуратному изгибу спины. — Ты слишком долго принимал блокаторы. При том очень сильные. Метка нанесёт сильный удар твоему организму. Ну, и конечно, я не собираюсь делать нечто подобное без твоего согласия, пока ты не будешь готов.        -… — Бай Чжу поджал губы. От слов Зандика в груди расплылось тепло. Он приподнялся, умудрился извернуться, ухватившись за плечо мужчины. — Спасибо…        И поцеловал его. Сразу же альфа возобновил движения. Бай Чжу отстранился, упав грудью на постель. Не выдержав, омега наконец кончил. Это ощущалось просто великолепно. Он открыл для себя новый фетиш: Дотторе, сжимающий его талию. От этого ощущения Чжу был готов кончать без остановки. И плевать, что придётся менять постельное бельё. Главное, что в моменте он себя ощущает на седьмом небе. Теперь, было бы славно, если Дотторе тоже кончил. Но он не останавливался. Он втрахивал податливое тело в постель, иногда замедляясь, а после ускоряясь вновь.       А что Зандик? Честно говоря, он был готов кончить сразу, как только вошёл. А сейчас он перебарывал в себе желание пометить этого омегу. Но он не хочет ему навредить. Он знает, что это такое — метить омегу, долго принимающего блокаторы. Не зря он врач. А с учётом того, что это не первая метка… Этот раз он хочет полностью посвятить Бай Чжу, его удовольствию. Он должен ощутить хороший секс, когда оба партнёра удовлетворены, без какой-либо боли. Ему хорошо, но важно, чтобы и партнёру было хорошо. И, слыша стоны этого прекрасного омеги, Зандик ощущал, что делает всё правильно. Он изнутри ощущал, насколько хорошо его партнёру. А ещё он был счастлив в этот момент единения. Наконец Дотторе получил сердце этого омеги, отдав взамен своё.       С тихим рыком Зандик наконец кончает. Бай Чжу заливается протяжный стоном, вздрагивая всем телом. Даже через контрацептив он ощущал, как пульсирует внутри член и выливается семя. Он тяжело дышит. А стоило Дотторе покинуть его тело, как омега свалился на бок, а на лице довольная улыбка. Мужчина оставил на мокрой от слёз щеке поцелуй и снял презерватив. Завязав его, он выбросил его в мусорное ведро. Можно было бы, конечно, прибраться, но сейчас совсем не до этого. Всё, что он сделал — снял покрывало, на котором теперь была сперма его ненаглядного омеги (он честно-честно постирает это покрывало позже. А после мужчина лёг на кровать, сгребая Бай Чжу в свои объятия. Они оба мокрые, потные, тяжело дышут, но омега жмётся к нему, не прекращая улыбаться.        — Спасибо… Тебе… Мне было… Хорошо-о… — с каждым словом голос омеги становился тише. Послышалось тихое сопение. Уснул. Зандик лишь усмехнулся. Какой же он милый. Мужчина зарылся носом в слегка влажную, но при том ароматную копну волос.        — Это тебе спасибо… — прошептал он, не прекращая обнимать этого чудесного омегу. Спустя не продолжительное время Дотторе и сам погрузился в сон. Этот вечер и эта ночь, пожалуй, самые счастливые в его жизни.