Узники Нурменгарда

             Геллерт              Когда он вошел в камеру, девушка даже не подняла головы, погруженная в работу. С того дня, как у Александры получилось увидеть векторный мир, волшебник всерьез взялся за ее обучение основам Древних рун. С тех пор она не только читала принесенные им книги по основам этой науки, но и ежедневно практиковалась в начертании самих рун. В столь тонком искусстве малейшая ошибка, один единственный штрих, сделанный чуть выше необходимого, могли привести к взрыву.       У девочки была лишь одна попытка до того, как Альбус почувствует, что кто-то пытается взломать его чары.       Усердие, с которым Александра принялась за учебу, радовало Геллерта, хотя мужчина и понимал, что таким образом она пытается отвлечься от реальности.       Даже сейчас, выписывая на листе пергамента очередные рунические письмена, от усердия высунув изо рта кончик языка, она была полностью погружена в свои мысли.       - Опять не спала всю ночь?       - Ваши питомцы слишком громкие, - пожала плечами девушка, делая последние штрихи. – Зато я дочитала «Основы скандинавской рунологии» и даже выполнила письменную домашнюю работу.       Она наконец-то обернулась на стоящего у входа волшебника.       - Заходите, что уж там…       Грин-де-Вальд хмыкнул, развеселенный поразительной уверенностью Поттер в том, что ему требуется особое приглашение, чтобы войти в ее камеру.       Он подошел к письменному столу, без слов протянул руку, требуя продемонстрировать результаты ночных трудов. Девушка, не раздумывая, протянула ему исписанный пергамент и потянулась к стоящему на другом углу стола подносу с завтраком.       - Ты хорошо поработала, - резюмировал он, заключая, что Александра весьма достойно справилась с предложенным заданием. Учитывая, что ранее она руны не изучала, это был настоящий прорыв. Грин-де-Вальд мог гордиться собой – ему удалось впихнуть необходимые знания в буйную чернобрысую голову.       Хотя девчонка оказалась весьма жадной до знаний. Что явно не ценили ее предыдущие учителя. А вот Геллерт заметил сразу. Как только у нее начинало что-то получаться, она впадала в настоящий восторг и начинала работать еще усерднее, чем прежде. После недели их занятий она даже перестала вздрагивать от его голоса и начала заваливать бесконечными вопросами из разряда «а почему?». Кажется, образ всезнающего наставника в девичьей голове перенесся с Дамблдора на него. В нем перестали видеть угрозу, что было в той же степени возмутительно, в коей и забавно.       Он был вынужден признаться в том, что ему стала нравиться ее компания. Разговоры с той, что готова была слушать и слышать, вносили свежие краски в его жизнь. Пусть пока что он не мог обсуждать с ней что-либо помимо учебных моментов. Но он чувствовал, что это временно. Лед тронулся.       В день, когда Геллер посчитал, что она готова, он протянул ей листок пергамента с написанными ее рукой рунными цепочками. Тот самый, где были запечатлены наложенные Альбусом на решетку ее камеры чары.       - Если ты сможешь самостоятельно найти решение этой проблеме, значит, ты готова к нашей маленькой афере, - произнес он.       - А если у меня не получится? – неуверенно спросила Александра. Эта ее постоянная неуверенность в своих силах раздражала. С этим определенно нужно было что-то делать.       - Если ты ошибешься сейчас – нестрашно, - спокойно сказал темный волшебник. – Я помогу разобраться с этой проблемой. Мы разберем ошибки, если они будут, чтобы ты не совершила их на практике.       Надо ли говорить, что она справилась гораздо лучше, чем он ожидал. Лишь в одном месте засомневалась из-за нехватки опыта, но это было некритично.       Волшебница была готова к тому, чтобы взломать чары Альбуса Дамблдора, не позволяющие ей покинуть камеру. Пергамент с заветным ключом лежал под ее подушкой, дожидаясь своего часа.       Он помнил охватившее его недовольство, когда Александра заявила, что не станет предпринимать никаких действий, пока не поговорит с директором. Он, дескать, обещал навестить ее перед началом нового учебного года. Нехотя, ему пришлось пойти на эту уступку, принимая условие.       Визит Паука произошел в середине августа и явно еще больше пошатнул светлый образ Альбуса в глазах девчонки.              Александра              Ожидание всегда было тяжелым для деятельной натуры мисс Поттер. С детства она была человеком действия, и теперь самолично загнала себя в ловушку.       Скольких трудов ей стоило не нарушить данное самой себе слово, не поддаться соблазну покинуть опостылевшую камеру, идя на поводу у Грин-де-Вальда. Останавливало отчетливое понимание того, что, что бы ни задумал этот человек, оно явно не ограничивалось ее освобождением.       Директор появился в ее камере около полудня. Величественно проплыл через двери и волшебную решетку, пропустившую его как нечто нематериальное. Белоснежная мантия усыпанная золотыми звездами придавала ему вид эдакого непорочного божества, спустившегося на грешную землю, дабы нести добро и причинять справедливость.       Позер! – прозвучал в ее голове ехидный голос Грин-де-Вальда. Чтобы избавиться от внутреннего голоса, почему-то решившего в этом споре принять сторону темного волшебника, Александре пришлось сильно зажмуриться и потрясти головой, вызвав недоуменный взгляд со стороны директора.       - Здравствуйте, профессор, - поздоровалась она, проявив максимальную вежливость, на которую была способна.       - Рад видеть тебя в добром здравии, девочка моя, - по-отечески улыбаясь, произнес человек, лично бросивший ее в темницу. – Могу я узнать, что случилось с твоими очками?       - Они сломались во время последнего магического выброса, - отозвалась волшебница, придавая своему лицу максимально виноватое выражение. Нельзя было, чтобы правда выплыла наружу. Их общение с Грин-де-Вальдом для Дамблдора не должно выходить за рамки отношений тюремщика и заключенного.       - Понимаю, тебе было очень тяжело оказаться здесь вдали от друзей и родных, - посочувствовал волшебник, прохаживаясь по камере. – Тут явно стало чище.       - Я не привыкла жить в беспорядке, профессор, - склонила голову Александра, мысленно молясь, чтобы ему не пришло в голову заглянуть под кровать, где были спрятаны книги и многочисленные свитки с ее работами.       - Молодец, - похвалил он, подходя к окну и вглядываясь в заснеженные пики.       - Вы ведь пришли, чтобы забрать меня отсюда? – с надеждой спросила она. Всего одно слово. Две буквы, что были способны вернуть все на свои места, не позволить ее миру окончательно превратиться в прах.       - Не сегодня, Алекс, - покачал головой волшебник, отворачиваясь от окна. В его голубых глазах, прикрытых забавными очками-половинками, плескалось сожаление.       - Но почему?       - Знаю, ты очень хочешь вернуться к своим друзьям, вернуться в Хогвартс, но сейчас это невозможно.       Девушка зажмурилась, пытаясь сдержать выступившие слезы.       - Сейчас гораздо лучше тебе побыть здесь. Это место прекрасно защитит тебя и от Волан-де-Морта и от самой себя. Ваша связь уникальна, никто не знает чего ожидать от этого теперь, когда Тому стало о ней известно. Он уже сделал попытку захватить твое тело. Мы не должны рисковать.       - Но мне больше не снятся кошмары! – воскликнула девушка. – И шрам не болел ни разу с того дня. Да и дом Сириуса достаточно защищен, вы сами так говорили. Там я была бы в безопасности и могла бы помочь!       - Девочка моя, - с видом доброго дедушки мягко проговорил Дамблдор, словно обращался к неразумному ребенку, - ты ведь понимаешь, что это невозможно? Особняк на Гриммо нужен нам в качестве штаб квартиры.       - Так вот зачем вы пришли, - горько усмехнулась Александра. Тяжело было признать правоту Грин-де-Вальда. Но факты говорили сами за себя. – Вам нужен доступ в дом Блэков.       - Члены Ордена не смогут войти туда без позволения нового хозяина.       - И я должна дать это разрешение после того, как вы заперли меня в тюрьме? Вы издеваетесь! – возмутилась Поттер, смело глядя в лицо директору и встречаясь с расчетливо-холодным взглядом. Голова тут же потяжелела, словно кто-то пытался подавить ее волю.       Как вы смеете! – мысленно взревела волшебница, не ожидавшая такой подлости, но вслух он произнесла совсем другое:       - Этот дом - все, что осталось от Сириуса. Он оставил его мне. Это - мой единственный дом.       - Мне жаль твоего крестного, - ложь! – Но этот особняк необходим Ордену для продолжения нашей борьбы, - продолжал давить Дамблдор. – Ты должна это понимать!       Невольно, в попытке сбросить внешнее давление, она на мгновение перешла на духовное восприятие. Открывшаяся взору картина ужасала. Как и говорил Грин-де-Вальд, директор в самом деле напоминал огромного паука, чья паутина расползалась во все стороны – все пространство вокруг волшебника было испещрено сотнями похожих на ржавую проволоку нитей, концы которых терялись в пространстве. Одна из них тонкая, почти прозрачная тянулась к самой Александре, стараясь зацепиться за ее магические каналы. И волшебнице пришлось отступить - буквально отойдя на несколько шагов, чтобы нить паучьей паутины не смогла ее достать.       Пришло окончательное понимание собственного места в иерархии Дамблдора. Для него она была лишь оружием, которое должно исполнять приказы, не имея права голоса. Пешка. Очередная пешка, пусть и в более яркой обертке.       - Хорошо, - прошептала она, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы ее оставили в покое. – Орден может занять дом на площади Гриммо.       Довольным тем, что смог добиться своего, директор направился на выход, но у самой двери остановился и вернулся, кое-что вспомнив.       - Это письма от твоих друзей, - произнес он, вручая девушке несколько тонких посланий. – Очень жаль, что ты не сможешь прочитать их сейчас. Обещаю, что принесу тебе новые очки в следующий раз.        С этими словами он гордо удалился, более не оглядываясь. Вместе с ним исчезла и занимавшая все свободное пространство гигантская паутина. Поттер застыла на месте, сжимая в руках адресованные ей послания, хрупкие плечи затряслись от беззвучных рыданий. Никогда еще ей не было настолько плохо.       До писем, брошенных ей словно изощренную издевку, девушка добралась лишь на следующий день. Грин-де-Вальд не беспокоил ее все это время, разумно позволяя побыть в одиночестве. За это она была ему благодарна. Тяжело пережить разрушение собственных идеалов. Но теперь ее глаза больше не застилали розовые очки.       Назвав Дамблдора старым козлом, в том числе и за то, что он отдал ей эти письма, будучи уверенным, что без очков она не сможет прочитать их без посторонней помощи, Поттер развернула первый пергамент. Все послания были без конвертов – никто даже не пытался скрыть тот факт, что ее корреспонденция уже побывала в руках посторонних.              Дорогая Алекс, - писала Гермиона, - столь внезапное решение профессора Дамблдора отправить тебя на особое обучение стало большим шоком для всех нас. Я была изумлена, услышав эту новость после выхода из Больничного крыла.       Не беспокойся, все мы в полном порядке. Отделались парочкой проклятий, что является большой удачей, учитывая, что нам пришлось встретиться с Пожирателями смерти. За нас не волнуйся!       Сожалею о том, что случилось с Сириусом. Знаю, он много для тебя значил. Бродяга был хорошим человеком. Скорблю вместе с тобой.       Надеюсь, у тебя сейчас все в порядке. Не представляешь, каких трудов стоит не заваливать тебя кучей вопросов о твоем обучении. Но нам сказали, что для тебя слишком опасно писать нам. Профессор обещал по возможности доставить наши письма, но не знаю, как быстро это случится. Так что ответа не жду. Извини, что пишу так сумбурно, но нам дали преступно мало времени на то, чтобы написать тебе.       Верю, что где бы ты ни была, ты прилагаешь все возможные усилия, чтобы достичь успеха.       Удачи тебе во всем! Для тебя нет ничего не возможного!       

Безумно скучаю и хочу быть рядом

Миона.

      P.S. Заранее поздравляю с Днем рождения! Не думаю, что получиться писать тебе так часто, чтобы следующее письмо пришло к тебе до этого дня. Крепко обнимаю и желаю всего самого лучшего.       P.P.S. Заметила, что после того случая в Министерстве директор стал как-то странно посматривать в сторону Невилла. Кажется, нашего друга наконец-то оценили по достоинству.              Бедный Невилл, - подумала Александра. – Он еще не в курсе, что Дамблдор выбрал его следующей жертвой своих грандиозных планов.       Письмо от Лонгботтома нашлось в общей стопке, так что следующим Поттер взяла именно его. Юноша успокаивал, заверяя, что никто из них серьезно не пострадал из-за выходки с Отделом тайн. Желал ей поскорее вернуться в Хогвартс. Они никогда не были достаточно близки, так что само наличие этого письма говорило о многом, хоть наследник Лонгботтом и ограничивался общими фразами и не сообщал ничего нового.       Оставалось еще два письма и, подумав, Александра развернула сначала то, что было написано витиеватым почерком Луны Лавгуд – самое объемное из всех. Поттер с самой первой встречи прониклась особой симпатией к этой необыкновенной девочке. Луна была словно не от мира сего, Алекс для многих являлась бельмом на глазу, всегда слишком выделялась из общей массы. У девочек не было ни единого шансе не подружиться. Эта дружба была предопределена свыше. Поттер ценила эти отношения и старалась прислушиваться к немного странным, но невероятно мудрым советам блондинки. Они давно научились понимать друг друга, помогая и поддерживая назло всем остальным.       Вот и сейчас в письме младшей подруги содержалось очередное послание, скрытое за жуткой мешаниной из нарглов, мозгошмыгов и прочих вымышленных существ.       «С недавних пор я вижу разноокого мужчину, стоящего за твоей спиной. Вам не суждено было встретиться, но случай решил иначе. И эта встреча способна изменить исход всей партии. Не оглядывайся на то, что подумают другие, твои люди всегда будут рядом. Остерегайся Белого Паука».       Такие слова были заложены в зашифрованном послании когтевранки. Еще недавно Александра сочла бы это обычным совпадением. Однако Луне не впервой удавалось ее удивить. Теперь Поттер окончательно убедилась, что видения подруги не так просты. Пусть Лавгуд не видела конкретных лиц, но ее предупреждение в виду последних событий было весьма прозрачным.       Послание от Рона открывать не хотелось. Она настороженно относилась к нему поле случая с Кубком, невольно ожидая удара в спину. Подвешенная ситуация с его семьей также доверия не внушала. Учитывая влияние Дамблдора на это семейство, от них можно было ожидать чего угодно. ...Хотела бы она увидеть, на что похожа их магия. Возможно ли, что статус Предателей крови совсем не пустой звук.       Решив покончить с этим как можно скорее, девушка развернула последнее на сегодня письмо. Ничего нового, практически то же самое, что и в письмах Гермионы и Невилла, только в неповторимом стиле Рона Уизли. Но последние строки этого письма заставили сердце биться чаще.             ... Кстати, не знаю в курсе ли ты, но у нашей вылазки в Министерство есть одно крайне приятное последствие. Люциус Малфой заключен в Азкабан! Уверен, это собьет спесь с белобрысого хорька…       Итак, Люциус Малфой - правая рука Волан-де-Морта - был в Азкабане. Разумом Александра понимала, что это хорошая новость, что Лорд лишился важного сторонника. Но сердце невольно замирало, стоило представить сиятельного лорда в тюремной камере.       Она, правда, старалась, но не могла ненавидеть его так же, как ненавидела других Пожирателей. Не могла презирать, как презирала его сына. Люциус Малфой покорил ее сердце в их первую встречу и оставался в нем до сих пор.       Даже недолгие отношения с Виктором не смогли вытравить из ее груди это неуместное чувство первой влюбленности. Грубоватая мужская красота и мрачная немногословность делали Виктора желанным призом для многих фанаток, а Александра никак не могла забыться в его объятиях. В ночных фантазиях ее всегда обнимали совсем другие руки, целовали другие губы, карие глаза сменялись серыми, а короткие темные волосы - роскошной платиной. Она была влюблена в прекрасный сказочный образ сиятельного благородного лорда, каким Малфой всегда выглядел на публике. И, даже узнав его прогнившую змеиную натуру, Поттер ничего не могла поделать с этими чувствами.       И теперь Люциус Малфой стараниями светлой стороны заточен в Азкабане, а Александра Поттер – в Нурменгарде. В этом была какая-то злая ирония.       Погруженная в размышления и воспоминания девушка не сразу заметила появление в своей камере Грин-де-Вальда. А между тем, он довольно продолжительное время наблюдал за ней, изучая словно необычную зверушку.       - Полагаю, ты готова принять решение, - произнес он, поняв, что это может затянуться надолго.       - Я сделаю то, чего вы хотите. Но не ради вас - ради самой себя. Чтобы доказать, что Альбус Дамблдор более не властен над моей жизнью.       - Да будет так, - довольно улыбнулся Грин-де-Вальд. Alea iacta est.              Геллерт              Он вновь спустился на нижний этаж спустя несколько часов, неся в шкатулке необходимые инструменты.       Поттер с недоумением повертела в руках тонкую кисть из волос детёныша единорога, опасливо косясь в сторону стоящей на столе церемониальной чаши и лежащего рядом необычного кинжала, материалом для которого послужил уже рог единорога.       Геллерт всегда любил изысканные вещи, а инструменты из волос и рогов единорога уступали в качестве лишь орудиям из их же костей. Но он не одобрял убийства этих прекрасных существ, некогда изображенных на гербе семьи его покойной матери.       - Я что, должна написать все это собственной кровью? – ужаснулась волшебница.       - А как, по-твоему, творится самая сильная рунная магия? – волшебник посмотрел на нее как на идиотку. – Нурменгард – волшебный замок, его не проймешь обычными письменами, даже если ты вложишь в них весь свой магический резерв. Радуйся, что тебе не придется выцарапывать эти руны на камне с помощью заговоренной иглы, как это делалось в средние века.       - Это как-то жутко, - пробормотала Александра, привыкшая опасаться всего, связанного с самим словосочетанием "магия крови", принимая предложенный вариант. Отступать было уже поздно. Она приняла решение и не собиралась отказываться от собственных слов.       - То ли еще будет, дорогая, - предвкушающее улыбнулся Грин-де-Вальд, пристально наблюдая за тем, как волшебница проходит изящным кинжалом по своей ладони, не решаясь порезать запястье. Алая кровь медленно стекала в небольшую серебряную чашу, заставляя девушку морщиться от боли.       - Достаточно, - сказал он, когда ее кровь полностью покрыла дно сосуда. Согласно кивнув, Поттер провела вдоль пореза рукоятью кинжала, и рана тут же бесследно исчезла.       Словно завороженная, она подошла к основанию решетки и окунула волшебную кисть в чашу. Под пристальным взором контролирующего процесс снаружи Геллерта, она делала мазок за мазком, с каждым успешно складывающимся символом действуя все уверенней.       Завершив последнюю цепочку, она окунула пальцы в чашу и провела ими по каждому из волшебных прутьев. Процесс был завершен, и остатки крови впитались в чашу, оставляя ту сверкать первозданной чистотой. Переключаясь на векторное зрение, Александра с гордостью наблюдала за тем, как ее собственные чары ложились поверх чар директора, изменяя их свойства.       - Шалость удалась!