Узники Нурменгарда

      Александра              Александра сидела на подоконнике в своей крохотной камере, в руках сжимая Карту Мародеров – в своей прошлой жизни перед визитом в Министерство она в безумной спешке забыла деактивировать ее, что сыграло ей на руку сейчас, когда сама Поттер была лишена волшебной палочки. Но уже довольно продолжительное время ее внимание не занимали чернильные точки, перемещающиеся по нарисованным коридорам. Учебный год начался две недели назад – как раз в тот день, когда пали ее ментальные блоки. Теперь ее старая привычка изучать карту, наблюдая за обитателями замка, отдавала неприятной болью в душе, ведь сама девушка находилась за тысячи километров от Хогвартса.       С раннего утра терзаемая нехорошими предчувствиями, Александра достала карту, пристально вглядываясь в чернильные узоры сразу же, как смогла смирить свое недовольство, вызванное перепалкой с Геллертом. Все ее тело было напряжено, ожидая удара, который обязательно должен был последовать, она чувствовала это с того самого момента, как Альбус Дамблдор исчез с карты.       Ее обида на Грин-де-Вальда давно утихла, она понимала, что ведет себя глупо, отказываясь проверить свои новые ментальные щиты на прочность, но ничего не могла поделать с животным страхом, охватывающим все ее естество при одной мысли об огненном тумане.       Она бы давно вернулась в их гостиную, если бы появившаяся с непривычно громким хлопком Хэтти не сообщила о визите Дамблдора. Нехорошее предчувствие девушки нашло свое подтверждение.       Однако прошло уже больше часа, а аляповатая фигура директора так и не появилась на пороге ее камеры. Поттер была бы несказанно рада данному факту, но это также означало, что сегодня директор пришел не к ней. Его целью был Грин-де-Вальд, и вряд ли это закончится чем-то хорошим.       - Старый маг покинул территорию Нурменгарда, - сообщила Хэтти, появившись в комнате. Вид эльфийки был слишком подавленным и напуганным, что ясно давало понять – что-то произошло.       - Что с ним? – строго спросила Александра, вскакивая с места, оставляя позабытую карту.       - Хозяину плохо, - выкручивая себе уши, затряслась домовушка. – Велел молчать. Но ему очень плохо. Хэтти страшно.       - Перенеси меня туда! – скомандовала Поттер, не желая тратить драгоценное время. Она должна сама все увидеть.       Александра была взволнована и беспокоилась за Геллерта. Она замечала, что он чувствовал себя неважно в последние дни. Крайне несвоевременный визит Дамблдора явно не помог улучшить ситуацию. Десятилетиями прислуживавшая Темному Лорда, Хэтти не была пугливой, и если она среагировала подобным образом, посмев нарушить прямой приказ хозяина, дело явно было серьезным.       Поттер содрогнулась от ужаса, застав Грин-де-Вальда в столь плачевном состоянии. Он безвольно полулежал в своем излюбленном кресле, кожа его стала землисто-серой, глаза бессильно закрыты. Прерывистое дыхание свидетельствовало о недостатке кислорода; он судорожно хватал себя за грудь, как будто пытался вырвать что-то изнутри вместе с клочьями одежды. Из посиневших губ вырывались полузадушенные хрипы.       – Геллерт! – закричала Александра, бросившись к креслу и упав рядом на колени. – Геллерт, очнись! – она принялась хлестать его по щекам, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию.       – Кабинет, – едва различимо прохрипел задыхающийся волшебник. – На столе. Черный флакон…        С этими словами он потерял сознание. Поттер вскочила на ноги и бросилась в кабинет, снося все на своем пути. Деревянная дверь с оглушительным треском ударилась о стену, когда она распахнула, приложив гораздо больше силы, чем было необходимо. На одном из столов среди множества разнообразных склянок и сосудов действительно стоял один из черного стекла. Александра схватила его и поспешила назад.       – Геллерт! – снова упала она на колени перед креслом. – Что мне с этим делать? Прошу тебя, Лер! – умоляла она, пытаясь растормошить бессознательное тело.       – Вам понадобится это, – произнесла домовушка, возникнув рядом со стаканом воды. – Хозяин разбавлял его в воде, когда мучили приступы.       – Хэтти, милая, – вцепилась в нее Александра, опасаясь потерять еще одного дорогого ей человека. – Сколько он принимал?       – Двадцать капель на стакан воды, – доложила эльфийка. – Но тогда хозяину было не настолько плохо.       Трясущимися от страха руками Поттер налила в стакан больше двадцати капель – она не могла сосредоточиться на счете, постоянно сбиваясь, когда из груди бесчувственного мужчины вырывался очередной судорожный хрип.       – К черту! – выругалась она, поставив закрытый флакон прямо на пол. – Надеюсь, это ему поможет, – пробормотала Александра. Ее сердце бешено колотилось, когда она зажимала его нос и вливала жидкость в его приоткрывшийся рот. – Глотай, ну же! – умоляла она. В момент, когда он смог проглотить это необходимое лекарство, ее счастье было неописуемо.       Надеюсь, такая дозировка не сделает еще хуже, - запоздало заметались в голове девушки отчаянные мысли. – Господи, пожалуйста, пусть он выживет!       Она замерла, сидя перед ним на коленях и пристально вглядываясь в бледное лицо, надеясь заметить хоть малейшие признаки улучшения. Тяжелый вздох облегчения вырвался у нее, стоило губам начать приобретать более живой оттенок.       - Хэтти не смогла помочь хозяину, - рыдала рядом домовушка, выкручивая уши. – Хозяин запретил Хэтти и другим появляться в его кабинете. Мы не можем трогать ничего из того, что есть там.       - Ты правильно сделала, что пришла ко мне, - похвалила ее Поттер, которую трясло от ужаса не меньше чем самого Грин-де-Вальда от приступа. – Как часто подобное происходит?       - Почти каждый раз как человек в цветных одеждах заставлять Хозяина использовать магию. Это убивает Хозяина.       - О чем ты?       Поняв, что не добьётся от эльфийки какого-то вразумительного ответа, и пообещав себе вытрясти из злосчастного Темного Лорда всю душу за то, что перепугал ее до полусмерти, она попросила Хэтти перенести волшебника в кровать.       Мужчине все еще было трудно дышать, поэтому девушка принялась расстегивать пуговицы на его старомодном сюртуке, стараясь хоть немного облегчить его положение. Кое-как избавив мужчину от верхней одежды, Александра с помощью домовушки стянула с него рубашку и ботинки.       Поттер подавилась воздухом, когда ее взору предстала покрытая страшными шрамами грудь. Множество следов старых глубоких ран простиралось по его телу, словно напоминая о тяжелом прошлом, которое он пережил. Каждый шрам олицетворял отдельную историю боли и страданий. Но не это было тем, что привело девушку в настоящий ужас. В самом центре мужской груди сидел огромный – размером с кулак – металлический паук, впивающийся в волшебника своими длинными лапами, уходящими глубоко под кожу. Вокруг насекомого от его жутких лап расползались черные трещины уродливых шрамов, напоминающих паутину. Брюшко металлического монстра светилось жутким тускло-белым светом.       - Что это такое, - потрясенно прошептала Александра, зажимая рукой рот, дабы сдержать рвущийся из груди крик.       - Когда Хозяина заточить здесь, оно уже было, - печально опустив длинные уши, ответила домовичка. – Оно реагировать на магию.       Поттер снова посмотрела на изуродованную жутким артефактом грудь волшебника, и глаза ее пылали жгучей ненавистью.       Руны, покрывающие холодный металл имели кроваво-красный оттенок и были ей абсолютно незнакомы. Зато магическое зрение помогало отчетливо видеть, как монстр поглощает силу Грин-де-Вальда: как серебро, выпиваемое из его магических каналов, исчезает в бездонном брюхе паука, обращаясь тусклым светом.       Да когда же ты нажрешься! - яростно думала волшебница, испытывая острое желание своими руками вырвать эту тварь из его груди.       Она плакала горючими слезами бессильной ярости, сидя рядом и крепко держа его холодную руку. Ее ладонь осторожно скользила по его шрамам, даря нежную, успокаивающую ласку, девушка старалась успокоить его бешеное сердцебиение, донести до Геллерта свою заботу и сострадание. И словно ощущающий каждое касание ее руки мужчина постепенно расслаблялся, побеждая боль, вызванную жутким артефактом.       Когда дыхание Грин-де-Вальда окончательно выровнялось, она смогла, наконец, отпустить его. Хэтти перенесла в спальню одно из кресел, чтобы девушка могла сидеть рядом с бессознательным волшебником, не тревожа его покой.       Тени стремительно сгущались за окном, возвещая о скором наступлении неизменного ночного холода. Даже новые рунные цепочки, выведенные рукой Александры по периметру каждой из используемых ими комнат, не могли полностью сдержать его. Поттер извлекла из прикроватного сундука мягкое одеяло, желая укутать в его тепло ледяного Грин-де-Вальда.       Впервые она могла как следует разглядеть его лицо. Черты непривычно бледного лица заострились еще сильнее, придавая еще большее сходство с матерым хищником. Но суровые морщины на лбу разгладились, привнося в его выражение неожиданную мягкость. Идеальная коса растрепалась, несколько длинных прядей, выбившихся из нее, прилипли к усталому лицу. Девушка осторожно смахнула их, чтобы не потревожить забывшегося тревожным сном волшебника.       Вопреки своему почтенному возрасту, мужчина обладал поразительной физической формой, достойной лютой зависти молодых волшебников. Его мускулистые руки свидетельствовали о немалой силе, а крепкие плечи, которые подчеркивали его мужественность и стойкость - о былой выносливости. Александра невольно залюбовалась спящим Темным Лордом и тут же одернула себя, отгоняя посторонние мысли. Она бережно укутала его теплым одеялом. В последнее время он пренебрегал этой необходимостью, его тело обычно пылало жаром, но теперь, в болезни, дополнительное тепло не будет лишним.       Рядом с кроватью лежала книга, принадлежавшая волшебнику. Александра осторожно взяла ее, желая отвлечься от волнующих мыслей. На желтоватых страницах резким, угловатым почерком Геллерта были записаны древние заклинания и формулы, свидетельствующие о его обширных познаниях в темной магии. Но среди них попались и записи, говорящие о его иных увлечениях. В числе прочего Грин-де-Вальд увлекался рунами, алхимией, даже уделил особое внимание изучению свойств единственного существующего в мире философского камня – а ведь Поттер была одной из последних, кто держал его в руках перед уничтожением. Он также изучал древние рукописи, стремясь постичь тайны давно забытых ритуалов. Александра провела несколько часов за чтением, погрузившись в мир магических знаний, сокрытый в книге, пока усталость не заставила ее забыться беспокойным сном.       Она проснулась от раздавшегося в ночной тишине болезненного стона, откинула теплое одеяло, в которое ее заботливо укутала преданная Хэтти, и снова оказалась возле кровати, по которой метался Геллерт, терзаемый кошмарами. Его губы беспрестанно шевелились, шепча что-то на немецком. Поттер не знала этого языка, но некоторые слова постоянно повторялись, другие были похожи на имена.       Кто они: Ингрид и Виллем, что воспоминания о них так мучают тебя даже сейчас, спустя столько лет, - с печалью думала девушка, не зная, как облегчить его страдания.       - Хэтти, - негромко позвала она, когда волшебник снова заметался на постели, истязаемый начавшейся горячкой. – В замке есть зелья? Лечебные травы? Хоть что-то что можно использовать как лекарство?       - Хэтти очень жаль, но она ничем не может помочь гостье Хозяина, - расстроенно опустила голову эльфийка. – Все имеющиеся запасы давно израсходованы, а новое достать нельзя.       - Откуда тогда вы берете продукты? – отстраненно поинтересовалась Поттер, все внимание которой было сосредоточенно на Грин-де-Вальде.       - Что-то из теплиц замка, но большую часть доставляет наш старший – Гарр – напрямую из Хогвартса, он единственный кому дозволено покидать территорию замка.       - Вас обеспечивает Хогвартс?       - Таков приказ того старого волшебника. Но мы можем свободно брать только продукты. Остальное – строго по списку.       - Я тебя услышала, - тяжело вздохнула Александра. – Принеси, пожалуйста, таз с холодной водой.       Девушка помнила, как сам Геллерт заботился о ней, пока она была без сознания из-за разрушенных природных барьеров. И если ей не дано было отогнать его кошмары, то унять мучавший его жар она вполне могла попытаться.       Однако мужчина не прекращал метаться по кровати, отмахиваясь от ее рук, обтирающих его мокрой тканью, словно от назойливых насекомых. Смоченную холодной водой ткань с головы он и вовсе скинул, отбросив в сторону.       - Нет, так дело не пойдет, - недовольно пробурчала Поттер, развязывая узлы на своем платье. – Я тебя вылечу, даже если ты этого не хочешь!       Был еще один, пусть и не проверенный способ сбить жар, о котором она когда-то давно читала в книге. Это было крайне смущающее действие, но беспокойный волшебник не оставлял ей другого выхода. Смекалистая Хэтти мигом принесла ей мягкую сорочку, длиной до колен, из легкой мягкой ткани. Она была украшена рукавами-фонариками, которые добавляли изысканности и нежности образу. Но внешний вид одеяния Александру, облачившуюся в него не глядя, абсолютно не интересовал. Она была слишком смущена и отчаянно надеялась, что этого будет достаточно, и ей не придется повторять тот же фокус, будучи полностью обнаженной.       С пылающим от гневного смущения лицом она забралась под одеяло, укладываясь рядом с мечущимся в болезненном бреду мужчиной, и, водрузив на его голову очередной компресс, обняла его, прижимаясь всем телом.       - Только попробуй представиться после всего через что я ради тебя прошла, - смущенно пробормотала она, утыкаясь лицом в широкую грудь. Она лежала, обнимая волшебника за талию и отчетливо чувствуя через тонкую ткань охвативший его болезненный жар. Шепотом звала его по имени. Ее сердце бешено колотилось, вторя точно такому же звуку сердца Грин-де-Вальда.       Она не могла сказать, сколько времени прошло, прежде чем Геллерт затих, успокоился в ее объятьях, провалившись в глубокий сон без сновидений.       Поттер лежала, боясь шелохнуться, и мерно бьющееся сердце темного волшебника постепенно успокаивало ее. Жар упрямо не желал отступать, но ужасные видения больше не терзали его разум.       Девушка провалилась в забытье, оказавшись бессильной в борьбе с накатившей на нее жуткой усталостью, вызванной сильнейшим потрясением и испугом.        Когда она вновь открыла глаза – за окном шел дождь. Мелкие капли ударяли в окно, ведомые порывами сильнейшего ветра, заставляющего темные тучи нестись по небу с огромной скоростью.       Грин-де-Вальд мирно спал в ее объятьях, убаюканный музыкой осеннего дождя. Жар спал, и лицо его было абсолютно расслаблено и спокойно. Лишь сохраняющаяся бледность выдавала его болезнь. В этот момент он был совершенно не похож на ужасного Темного Лорда, держащего в страхе половину континента. На кровати лежал очень усталый человек, которому просто необходим был хороший отдых.       - Вам нужно поесть госпожа, - позвала ее Хэтти. – У Хэтти все готово.       Ей не хотелось вставать – было страшно оставлять Грин-де-Вальда без присмотра.       - Вчера вы не ужинали, - стояла на своем маленькая эльфийка. – Хэтти присмотрит за Хозяином, госпожа должна позаботиться о себе.       С тяжелым вздохом Поттер поднялась с постели, осторожно разомкнув свои объятья. Она направилась в ванную, намереваясь как можно скорее покончить со всеми необходимыми процедурами и вернуться к его постели.       - Не называй меня госпожой. - Единственное, что она сказала домовушке прежде, чем скрыться в ванной.       - Как вам угодно, госпожа.       Менее чем через половину часа она, освежившаяся и облаченная в чистое платье, сидела в гостиной, возя вилкой по тарелке. От волнения ей едва ли удалось заставить себя проглотить хотя бы половину порции.       Отрешенный взгляд зеленых глаз зацепился за темный флакон, все также стоявший на полу возле кресла Геллерта. Нужно было вернуть его на место, и Александра, подняв его с пола, направилась в кабинет.       Прежде ей не доводилось пересекать порог этой комнаты, это было единственным местом в замке, куда ее вежливо просили не заходить. Но теперь у нее было разрешение, и она могла хоть немного осмотреться тут, отвлекаясь от тяжелых мыслей.       Комната оказалась небольшой – в ней едва ли поместилась бы и половина гостиной. Но даже на таком ограниченном пространстве Грин-де-Вальду удалось разместить все необходимое для работы.       В комнате было три стола, два из которых завалены бумагами и заставленные различными склянками и приборами, о назначении большинства их которых ей оставалось лишь гадать.       Злополучный артефакт в виде человеческого черепа, ставший причиной их ссоры, тоже был здесь, смотрел на нее своими пустыми глазницами с одного из столов.       Больше всего эта комната походила на менее напыщенную, более практичную версию кабинета директора Хогвартса, тот тоже коллекционировал разные чудаковатые устройства.       Тут даже был настоящий балкон, что привело Александру в настоящий восторг. Жаль, что из-за дождя выйти на свежий воздух прямо сейчас не представлялось возможным.       Она не рискнула бы подходить ближе, боясь случайно сломать что-нибудь – с ее природной удачей это было бы весьма закономерно – если бы не мерцающий шар, убранный на одну их полок шкафа.       Он манил к себе, привлекая внимание разноцветными переливами, напоминающими северное сияние. Поттер замерла возле шкафа, опасаясь прикоснуться. Кто знал, на что была способна эта штука.       С удивлением она обнаружила, что это был не просто шар – точная в миллионы раз уменьшенная копия Земли, настоящий магический глобус. Сияние на самом деле было неравномерно распределено по его поверхности: над Южной Америкой Африкой и Австралией, а также над восточной частью Евразии оно было ярче всего. Большая часть поверхности спокойно мерцала, лениво перемигиваясь разными цветами от светло-зеленого над уже озвученными континентами до жутковато-бордового над Европой и практически черного над Британскими островами.        Она не могла даже предположить, что именно показывал этот волшебный глобус, но мурашки липкого страха пробежали по ее телу, заставив поежиться и обхватить себя руками за плечи, отходя как можно дальше от шкафа.       На одной из многочисленных настенных полок стояло несколько старых фотографий, и она решила обратить свое внимание на них. На первой был изображен совсем еще юный ученик Дурмстранга – она с легкостью опознала знакомую форму насыщенного красного цвета и военного покроя, в ее времени студенты этой школы носили нечто очень похожее. Александра с неверием увидела в этом улыбающемся светловолосом мальчишке будущего Темного Лорда.       На втором фото появился повзрослевший Грин-де-Вальд с еще одним волшебником. Они стояли рядом, плечом к плечу. Александра едва узнала в его молодом, почти юношеском лице знакомый взгляд пронзительных голубых глаз Альбуса Дамблдора. Эти двое явно были очень близки до того, как оказались по разные стороны баррикад.       Но больше всего ей понравилось последнее фото, запечатлевшее молодого Геллерта, облаченного в мрачный выходной костюм. Он стоял, равнодушно глядя в камеру, но в глазах его уже виднелись отголоски безумия настоящего ученого. В молодости Грин-де-Вальд был пугающе красив, вынуждена была признать Александра, отмечая золотые волосы, крупными кудрями спускающимися до самых плеч, острые скулы и волевой подбородок. На его фоне юный Том Риддл, будущий Волан-де-Морт, казался обычным заурядным мальчишкой.       Она вернула на место фотографию, осознав, что ее нахождение здесь слишком затянулось, и, поставив на место флакон с неведомым лекарством, покинула кабинет волшебника, осторожно закрыв за собой дверь.       Весь день обеспокоенная состоянием мужчины Александра провела возле его постели. Она сидела в кресле, пытаясь отвлечься чтением принесенных из гостиной книг, но постоянно бросала в сторону Геллерта взволнованные взгляды.       Жуткий артефакт больше не пытался выпить его, утихомирившись и перестав светиться, однако незнакомые кровавые руны не вызывали у нее ни малейшего доверия.       Ни жар, ни кошмары сейчас не мучали Грин-де-Вальда, но он не просыпался. Магическим зрением было хорошо видно, как ослабел он по сравнению с тем днем, когда она впервые увидела его. Тогда он буквально светился изнутри холодным серебристым светом, сейчас же его магия потускнела.       Он проспал до самой темноты, заставляя Поттер нервничать из-за того, что она не наблюдала никаких видимых изменений в его состоянии. Больше всего она боялась, что он может больше никогда не проснуться. Из последних сил отгоняла от себя пугающие мысли, убеждая саму себя в том, что все будет хорошо, просто ему нужно время на восстановление.       А с приходом темноты стало не до этого. Начался новый круг огненной агонии, сопровождающийся кошмарами. Геллерт громко кричал, и даже бродящие по замку жуткие химеры не решались подать голос, грозным рычанием напомнить о своем присутствии.       Александра вцепилась в его руки, сжимая их в крепкой хватке, удерживая мужчину от попыток расцарапать собственную грудь.       - Геллерт, пожалуйста, успокойся, - умоляла она, из последних сил сдерживая его от нанесения вреда самому себе. Сил ее хрупкого девичьего тела было недостаточно, чтобы долго сдерживать мужчину, даже в своей агонии не утратившего всех своих сил. Она упала ему на грудь, чтобы закрыть собой зловещий артефакт, который бессознательный волшебник пытался вырвать из своего тела.       Александра рыдала, уткнувшись в его шею, чувствуя мерзкого металлического паука сквозь ткань их одежд. Благо, артефакт не подавал никаких признаков жизни, игнорируя безумные попытки носителя избавиться от него.       Сбитый с толку неожиданно прижавшимся к нему теплым телом Грин-де-Вальд прекратил раненным зверем метаться по кровати, постепенно затихая. Волшебник все еще не открывал глаз, но его сердцебиение успокаивалось, а сильные руки обняли девушку, не позволяя отстраниться.       - Тише, - сквозь сон прошептал Геллерт, успокаивающе поглаживая ее спину. – Не плачь.       Поттер провела всю ночь в этих объятьях, опасаясь, что малейшее движение с ее стороны нарушит безмятежное спокойствие, в которое погрузился волшебник, прижав ее к себе как любимого плюшевого мишку. Через час тело стало изнывать от боли, вызванной неудобной позой, но она терпела. Сжав зубы, она была настроена вынести это незначительное неудобство. Геллерт, наконец, восстанавливался - волшебница отчетливо видела, что его магия сияет все сильнее, наполняя тело силой.              Геллерт              Он плохо помнил, что происходило после того, как Альбус пересек порог гостиной. Паук снова приходил за предсказанием, в этом не было сомнений, но что именно он хотел, Геллерт не мог вспомнить, как ни старался.       Ему было плохо, очень плохо. Очередной приступ, вызванный проклятым артефактом, уже истязал его тело. Геллерт держался до тех пор, пока старый недруг не покинул стен Нурменгарда, не собираясь демонстрировать никому свою слабость, но стоило Дамблдору уйти, он потерял контроль, успев лишь приказать домовушке ничего не рассказывать Александре и не пускать ее сюда.       Пусть лучше девчонка проведет остаток дня в своей камере, не стоит ей видеть его в подобном состоянии.       Стоило ему провалиться в забытье, как кто-то нагло вырвал его из этого состояния. Перед расплывающимся взором маячило перепуганное лицо Поттер.       Маленькая предательница, - беззлобно подумал Грин-де-Вальд, поняв, что его приказ был проигнорирован.       Из последних сил ему удалось кое-как объяснить девушке, что именно сможет ему помочь. В этот момент волшебник уже понимал, что не сможет самостоятельно добраться до кабинета и принять зелье.       Он оказался заперт в ловушке самых худших своих кошмаров, вызванных тяжелой агонией, терзающей его тело из-за проклятого артефакта, высасывающего его силу.       Геллерт снова видел их: бесчисленных убийц посылаемых по его душу родным дядей, пытающимся уничтожить законного наследника, чтобы унаследовать титул Лорда. Они преследовали его годами, пока он не стал достаточно силен, чтобы дать достойный отпор. Последний из убийц оказался одним из учеников Дурмстранга, и ему пришлось убить его, чтобы защитить себя. После того случая его исключили, и он смог, наконец, покинуть опостылевшую Германию, отправившись в Англию к своей двоюродной бабке. Перед отъездом он, ожидаемо, навестил любимого дядюшку, чтобы навсегда избавиться от возможности получить удар в спину от коварного родича. Да и тащить старые проблемы в новую жизнь не хотелось.       Потом началась его настоящая учеба. Он много путешествовал, обучаясь у настоящих мастеров и очень талантливых волшебников тому, чему не рискнули бы учить даже в Дурмстранге. Именно тогда он понял, что такое настоящие знания, настоящее могущество. Многочисленные битвы, закалившие характер, выковали из вчерашнего юноши настоящего безжалостного бойца.       Но вовсе не отголоски развязанной им когда-то войны, не безликие головорезы, раз за разом пытавшиеся убить его и погибающие от его рук больней всего терзали его сердце.       В бездонных глубинах сознания Темного Лорда Грин-де-Вальда, таился его самый страшный кошмар – призраки его любимой семьи. Ингрид, его некогда огненно-прекрасная супруга, теперь была лишь жуткой маской смерти, безжизненно держащей в своих скрюченных руках тельце их сына Виллема. Ее голос, ранее наполненный любовью и нежностью, теперь был исполнен пронзительной обвинительной тоски.       -Ты виноват! – завывала она, вцепившись в его руку ледяной хваткой. - Ты погубил нас!       Ее слова были беспощадны, как острый кинжал, пронзающий его сердце. И он знал, что она права. Да, Ингрид умерла во время родов, даровав жизнь его наследнику. Но Виллем пережил свою мать лишь на пару минут. И Грин-де-Вальд был виновником их гибели. В тот роковой день он был поглощен беспощадной войной, не оставив себе места рядом с теми, кто был ему дороже всего на свете. По сей день, Геллерт не мог смириться с этим фактом. Был уверен, что окажись он в тот день рядом с семьей, а не на другом конце света, ведя бессмысленные войны, его жена и ребенок были бы живы. Уж он-то смог бы помочь, смог бы сделать то, на что оказались не способны лекари. Но история не терпела сослагательного наклонения.       И Грин-де-Вальд был бы навеки обречен на муки в этом личном аду, терзаемый призраками прошлого, но в самую темную минуту, когда он уже был готов сдаться на растерзание своим кошмарам, он услышал тихий голос, зовущий его по имени. Он знает этот голос, с удивлением понял Грин-де-Вальд, прислушиваясь, впервые отмахиваясь от призрака погибшей супруги.       Словно ангел, перед ним явилась сияющая фигура, будто бы сотканная из тысяч солнечных нитей. Она протягивала к нему свои руки, обещая освобождение. Темный волшебник шагнул ей навстречу, вырываясь из плена собственного воспаленного сознания.       Он не знал, сколько продлилось его забытье, как долго он отсутствовал в реальном мире. Но это пора было заканчивать!              За окном бушевала гроза. Не смотря на то, что время едва перевалило за восемь часов, за окном была темнота, разрезаемая лишь резкими росчерками молний. Могущественные раскаты грома разносились по округе, сильный ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья, бросал в окна гроздья тяжелых дождевых капель.       Геллерт Грин-де-Вальд очнулся.       Перед глазами маячила черноволосая макушка, а характерная тяжесть ясно давала понять, что Поттер лежит на его груди. Волшебник, не помнящий того, что творил пока был без сознания, недоуменно нахмурился. Еще больше его поразило то, что он все это время сжимал девушку в объятьях, не позволяя отстраниться.       Он разжал руки и легонько похлопал ее по плечу, призывая проснуться и объяснить, как они дошли до жизни такой. Почувствовав его движение, Александра резко подскочила, тут же всматриваясь в его лицо обеспокоенным взглядом, словно ожидая, что он вытворит какую-нибудь глупость. Столкнувшись с ответным, вполне осмысленным взором, Поттер с облегчением выдохнула, словно тяжкий груз упал с ее плеч.       Жалость в ее глазах разозлила темного волшебника. Никто не смел жалеть его! Никто не должен был видеть его слабость!       Весь день Грин-де-Вальд старался игнорировать волшебницу, периодически бросавшую на него обеспокоенные взгляды. Это раздражало. Хотя, больше всего Темного Лорда бесила слабость собственного тела, не способного сейчас даже подняться с кровати без посторонней помощи. От этого итак прескверное настроение измученного Геллерта становилось еще хуже, постепенно достигая точки кипения.       - Что с твоим лицом, Поттер? – не выдержал он очередного взволнованного взгляда. Он не нуждался в ее сочувствии. – Убери это жалкое выражение. Мне противна твоя жалость.       - Ах так! – не выдержала девушка, ломаясь от напряжения последних дней. После своего пробуждения волшебник вел себя просто невыносимо, всем своим видом демонстрируя, насколько ему противно принимать ее заботу. И это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Изумрудные глаза наполнились слезами, а в голосе появились плаксивые нотки. Но она не заплакала, чем удивила Геллерта, надеявшегося хотя бы таким образом избавиться от назойливого внимания. Она разозлилась.       – После всего, что я пережила за эти два дня, вы смеете упрекать меня за то, как я на вас смотрю? За то, что мне небезразлично ваше состояние? – воскликнула она, нависая над ним разъяренной фурией. - Вы чуть не умерли у меня на руках. Дважды! – отчеканила она, тыкая пальцем в его грудь, чуть выше жуткого артефакта. - Так что засуньте свою гордость себе в задницу, герр Грин-де-Вальд. Вы не избавитесь от меня, пока я не буду убеждена в том, что ваше состояние не представляет угрозы.        Девушка прекрасно понимала, что подобная реакция была вызвана его не до конца стабилизировавшимся состоянием, и мужественно терпела. Долго терпела - и возмущенные взгляды и жесты, пропитанные недовольством. Но у всего был предел.       Александра провела два дня и две ночи, не отходя от него, боясь, что приступ вернется, стоит ей надолго оставить мужчину одного. Она не ждала от него благодарности, не ради этого вытаскивала его едва ли ни с того света. Разум говорил – он был ей нужен. Сердце кричало – он был ей дорог.       Поттер было больно видеть его страдания.       И она не позволит Грин-де-Вальду вести себя как скотина только из-за того, что сиятельному лорду тяжело принимать чужую помощь.       - Если вы не будете есть сами,- твердо сказала она, в очередной раз протягивая ему миску с супом, - то я буду кормить вас с ложечки, как маленького. Поверьте, сейчас я достаточно зла, чтобы сделать это даже против вашей воли. И не смотрите на меня этим вашим коронным злобным взглядом. После того, что я пережила за эти дни, меня подобным не проймешь.       - Тебе не стоило в это лезть, - недовольно изрек Геллерт, все-таки принимая из ее рук миску. – Кому-то следует укоротить слишком длинный язык.       - Не смейте трогать Хэтти! – недовольно сощурилась Александра, которой дико хотелось высказать темному волшебнику все, что она о нем думает. - Если бы не она, вы были бы мертвы из-за собственной глупости. Запретить эльфам трогать что-либо в вашем кабинете, когда именно там находится единственное лекарство, способное вам помочь!       - Это не лекарство, - проговорил волшебник, отправляя в рот очередную ложку супа. – Это яд.       - Что? – Александра подскочила с места, стремительно бледнея и вмиг теряя весь свой воинственный настрой. – Вы в своем уме! Хотите сказать, что я, этими самыми руками, дала вам яд?       Ее трясущиеся руки и затравленный взгляд неожиданно подняли в его душе целую бурю эмоций, главной из которых оказался стыд. Сразу стало как-то мерзко от самого себя. Да, его несказанно бесил тот факт, что девчонке пришлось нянчиться с его бессознательной тушкой, но она не заслуживала такой жестокости с его стороны. Она спасла его, как бы тяжело не было это признавать.       - Успокойся, Александра, - вкрадчиво произнес он, чувствуя острую потребность успокоить юную волшебницу, явно пребывающую в шаге от истерики. – Это зелье не способно убить человека. Да, это слабый яд, но он не для меня.       - Хотите сказать, что принимаете яд, чтобы ослабить паука? – скептически спросила девушка, заставляя задуматься, как много она видела и поняла, пока он был в отключке.       - Да-да, я в курсе вашей маленькой проблемы, - подтвердила она его догадки, начиная расхаживать по комнате, наматывая круги перед его кроватью. - Я все видела. И паука, и ваши шрамы. Можете больше не делать из этого тайну.       - Эта тварь, она словно выпивает вас, - прошептала Поттер. Она замерла возле окна, обхватив себя руками за плечи. – Жуткое зрелище.       - Как именно это выглядит?       - А то вы не знаете, - болезненно огрызнулась она. – Ваша сила будто вытекает из магических потоков, всасываясь в этот артефакт. А эти руны – не видела ничего подобного ни в одной из книг.       - О, этот артефакт уникален, - мрачно произнёс он, отставляя в сторону опустевшую миску. Посуда исчезла, стоило ей коснуться поверхности тумбы. Хэтти так и не появилась, опасаясь показываться на глаза рассерженному Хозяину. – Последний подарок старой доброй Инквизиции.       - Откуда у Дамблдора эта вещь? Это же он надел его на вас?       - Да, это был Альбус. Где он взял этот артефакт, понятия не имею. Согласно старым записям они были уничтожены много веков назад. Как выяснилось, не все.       - Ваша дуэль, - поражено пробормотала Александра, в голове которой, наконец, сложились все недостающие фрагменты пазла. – Он накинул его вам на шею перед битвой, верно?       - Знаю, на уроках истории сейчас рассказывают совсем другое, но мы с Альбусом не были противниками, - с тоской в голосе отозвался Грин-де-Вальд, поднимая к потолку пустеющий взгляд. - До того самого дня. Перед отправлением на очередную миссию он накинул мне на шею какую-то цепочку, я думал, что это был очередной порт-ключ, в те дни мы часто брали их с собой на опасные вылазки. А стоило нам оказаться в людном месте, он внезапно напал на меня.       - И чем сильнее вы колдовали, защищаясь… - прошептала Александра, понимая весь ужас ситуации, в которой оказался в тот день Геллерт, преданный лучшим другом.       - Тем сильнее эта тварь проникала под кожу, - подтвердил волшебник. - В запале битвы я не сразу почувствовал, что что-то не так.       - Вы хотите снять его. Для этого вам нужен артефактор, – утверждающе произнесла она, еще вчера осознавшая причину, по которой темный волшебник вообще тратил свое время на студентку-недоучку.       - Тебе не хватит сил снять его, - покачал головой Геллерт. – Без ключа это невозможно, эта тварь уничтожит нас обоих, защищаясь. Но, к счастью для нас этот самый ключ хранится в Нурменгарде.       - Сокровищница!       - Именно. Альбус десятилетиями прятал там свои любимые цацки. Даже я затрудняюсь сказать, какие именно древности хранятся там, спрятанные от посторонних глаз. Но ключ там, я это чувствую, оно чувствует и не пускает меня туда.       - Значит, нужно снова взломать защитные чары директора и вынести из сокровищницы то, что поможет избавить вас от этого. Всего-то?       - Все не так просто. На комнату наложены не такие простые чары, как на твою камеру. Сокровищница – венец творения Альбуса, его гордость. Не так просто будет попасть туда. А я не смогу даже приблизиться, чтобы помочь.       - Как именно это действует? То есть, на что конкретно реагирует эта штука у вас в груди? – спросила Александра, которую передергивало от отвращения, стоило ей представить, как тонкие железные лапки проникают под кожу.       - Я не могу использовать хоть мало-мальски сильную магию, иначе этот артефакт убьет меня. Не могу вступать в какой-либо контакт с мощной магией, иначе он сразу попытается убить меня.       - Зелья?       - Делают только хуже. Как и артефакты.       - Поэтому в замке нет никаких запасов, - понимающе качнула головой девушка. - Они для вас просто-напросто опасны.       - Именно, будь все иначе, я давно смог бы протащить в свой дом хоть табун единорогов, и Паук ничего бы не узнал.       - Вам очень больно?       - Было, первые десять лет. Как оказалось, даже к такому можно привыкнуть       - Я сниму с вас это ошейник, герр Грин-де-Вальд, - твердо произнесла Александра, глядя ему в глаза. – Я обещаю.