Он подоткнул одеяло со всех сторон

            Его пальцы твёрдо держали рукоять удочки. Ощущение лакированного дерева под пальцами с аккуратно подстриженными, чистыми ногтями даровали ему спокойствие.       Пальцы даже не выстукивали такт какой-нибудь песенки, которую мозг принял за важнейшую информацию и не выкидывал из себя целый день.             Уилл не давал себе отвлекаться во время рыбалки. Не сомненно, для него это — медитация.              Журчание воды под ногами, перманентное ощущение холода ледяной глади резиной ботинок… Стоп, это ощущение явно не перманентное. Почему он чувствует такой холод? Спутал шерстяные носки с обычным трикотажем? Он же никогда не забывает таких простых вещей…       Одежда для рыбалки лежит в отдельном ящике, мать твою, слева от изголовья кровати. Когда-то он даже отговаривал себя приклеить на него стикер, чтобы точно не забыть. Блять, он забыл. Блять, он отвлекся. Обойдем тему воды и ботинок.       Вдыхая влажный запах во-... свежести, Уилл бегал глазами под закрытыми веками. Светлые, желто-розовые пятна открывались взору его "невидящих" глаз. Сейчас солнце находится прямо перед ним и вот вот ослепит.       Почему Уилл никогда не задумывался о покупке очков для рыбалки? Это ведь так удобно, видеть мир в приглушённых тонах и совершенно не обращать внимание на слепящие лучи солнца. Но нет, ему же, блять, нравится страдать от слезящихся глаз.       Снова. Он опять отвлёкся. Да чтож за день сегодня такой…       Клёва не было никакого, Уилл простоял здесь, кажется, вечность и никаких результатов.              Обычно его мысли идут строем, одна за одной и только такие, какие он одобрит. Сегодня он слишком рассеян. Все эти часы, что он стоял, его мозг буквально разрывался от наплыва совершенно не нужных воспоминаний, диалогов, самобичеваний.       Это буквально сводило с ума. Возможно, сегодня просто не его день?       Уилл издал выдох, который был на грани раздражения и скорби о прошедших нескольких часах, которые он провёл не в полном забвении приятной пустоты, а в тягучей яме раздражения от собственного мозга.       Мысль о начавшемся вновь энцефалите казалась уже не такой бредовой.