Как звезды, как луна

«Завтра мы снова встретимся, мы вдвоем»

Közi— Kaikou

***

      Истерики истериками, но рабочий график никто не отменял — девушки давно выдохлись из-за нагрузки, а я всё ещё чувствовала себя виноватой. В итоге эти пару ночей вызывалась дежурить я.       Эмма после отбоя решила заняться моим образованием и показала мне местный алфавит. Пока она объясняла построение предложений, меня охватило странное чувство, будто я слишком легко всё поняла. Будто это всё меня уже давным-давно достало. Конечно. Конечно! Язык был мне знаком. Даже эта мелочь — пародия на реальность.       — Вот, это моё имя, — женщина указала на завитушки на бумаге, вырвав меня из прострации. — А это твоё, — она добавила ещё парочку пониже.       Четыре буквы в её имени, три в моём. Всего двадцать шесть букв в языке. Я нервно хихикнула. Ладно, мне же лучше.       — А можешь повторить ещё раз? — Я потянула листок с алфавитом ближе, чтобы записать транскрипцию на своём языке. — И нет книжки какой?       Единственной книгой (помимо отчётных) оказался сборник детских сказок. Я открыла первую страницу и начала сравнивать буквы — белиберда в моей голове сама складывалась в знакомые буквы, а те, в свою очередь, в слова. «The Boar Princess»... Чёрт, я не так хороша в английском.       — Что-то не так?       От неожиданности я дёрнулась. Стоит ли ей рассказать? Я сжала губы. Как признаться человеку, что он живёт в симуляции? Как в «Матрице»... А хотела бы я знать о таком, будь я на её месте? Думаю, что нет. Блин, всё слишком сложно! Отшибло бы мне память, как в нормальных исэкаях, а не вот это вот всё.       — Впервые вижу сказку о кабанах. Неужели у них есть принцессы? — Я постаралась пошутить.       — Конечно есть, — Эмма странно-мягко посмотрела, будто в пустоту, и я заметила её усталый вид. — Везде есть принцессы. И королевы тоже.       Я отвела взгляд. Из-за меня она остаётся здесь. Из-за меня её дернули в город, заставили разбираться с Джинн и Виктором. «Её состояние тоже моих рук дело» — осознание этого горячим стыдом обожгло живот, и я мысленно взмолилась, чтобы моё лицо не покраснело.       — Раз так, одной точно пора в кровать. — Я ткнула пальцем в её тени под глазами. — Синяки, бледное лицо, низкая температура! Мой вам диагноз — переутомление. Лечение: восемь часов сна, стакан вина и никаких алфавитов. — Я открыла дверь и сделала жест, как фрейлина королеве: — Ваш выход, ваша светлость.       — Не буду спорить с доктором, — Эмма повернулась к двери. — Но учти: завтра утром устрою тебе контрольное чтение. Если провалишь — будешь чистить картошку. Всю. — Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с книжкой, которая вдруг стала выглядеть не так привлекательно.       Я размяла плечи и кисти. Перьевая ручка была толстой и неровной, мышцы ныли с непривычки. Я глянула на книжку ещё раз — раз начальство приказало... Ну, с другой стороны, до рассвета ещё далеко.       Решив осмотреться, я принялась щупать — буквально — комнату. Стены, потолок, окна (стеклянные, додумались же!) и настоящее дерево. Возможно, для тейватцев и ничего особенного, но даже в отдалённых от столицы местах я такого не видела.       Как вообще развилась их цивилизация? Нет, скорее, как вообще возникло их «общество»? Я скосила взгляд на керосинку (керосинку ли? Что вообще в неё залито?). Цивилизации в моём понимании здесь точно не было. Ладно, не надо себя напрягать зря. Эскапизм — лучший выход!       К середине ночи я почти освоилась. «Принцесса-кабан» понемногу читалась (мной), чай пился (опять мной), люди спали (но не я). Прикрыв книжку, я заскучала. Всё же я не могу заниматься одним делом слишком долго. Мой взгляд упал на листочек с именами — моим и Эммы. Попробовать, что ли?       Я взяла в руки перо, макнула в чернила, поднесла к бумаге и... поставила кляксу.       — Ну, блядь... — выругалась я. — Да что с тобой не так?       Хотя, объективно, проблемы были во мне. Я снова попыталась вывести букву, на этот раз более успешно. Спустя пару минут рядом с «Эмма, Гин» появились «Берта, Урса, Карла, Морил» и пара клякс. Но это так, мелочи. Я покрутила в руках перьевую ручку. Чёрт, шариковая упростила бы мне задачу раз в двести.       Разглядывая уже подсохшие чернила, я пыталась медитировать. Мысли снова вернулись к Эмме. Было ли дело в жизненном опыте, была ли сама она таким человеком — я не знала. Но каждый раз, когда Эмма оказывалась рядом, с моих плеч будто падал груз, становилось легче дышать. Я прикрыла глаза. Она была так... добра ко мне. Это ощущение нравилось и пугало одновременно. Будто её мягкость направлена не на меня.       Я тряхнула головой. Думать так о человеке, который о тебе заботится, — это неправильно. Может, это просто глупости из головы? Но...       «Мы ничто без влияния» — вспомнила я, проводя по правому боку, успокаивая себя. Кто же повлиял на неё? И кто на меня? Зачем я вообще здесь оказалась?       Мысли роились в голове ульем, но я пыталась выстроить их в ровный поток. А что своими действиями я изменю в этом мире? Я смогу на него повлиять глобально, или мой удел — остаться НПС? Как обстановка вокруг скажется на мне?       Мои размышления прервал поток холодного ветра прямо в затылок. Я огляделась. Окна и дверь были плотно закрыты.       — Жуть, — пробормотала я себе под нос и решила выйти к чертям, чтобы освежиться.       Я закрыла керосинку — вернее, то, что я обозначила как оную, — и вышла на улицу. Мало ли, испарения или ещё чего.       Вдалеке клубился туман, стирая стволы деревьев и превращая всё в какую-то иллюстрацию к лёгким курильщика, и я поморщилась, отведя взгляд. Лучше смотреть на землю.       Обходя территорию, я бездумно описывала, что вижу, чтобы не уснуть:       — Трава, трава, жук, снова трава, нашивка, цветок-сахарок... — Стоп. Нашивка?       Присев, я подняла с земли клочок ткани и осмотрела. Грязная серая ткань с жёлтым узором, часть которой отсутствовала, что можно было понять по необработанному краю. Я попыталась стереть пальцами грязь, но только запачкала руки. Давно же он тут лежал.       Меня отвлёк свист, и я резко выпрямилась. Сощурив глаза, я увидела Дитриха среди стогов сена и направилась к нему. Мало ли, вдруг он обронил?       — Не спится? — Я грозно нависла над ним и вспомнила фразу из мультика: — А как же постельный режим? Нога не болит?       Он моей шутки, по незнанию, не оценил и ответил честно:       — Не болит. — Он помотал головой и почесал коленку. — Снилось, как Гарнц кричал. А я не смог до него добежать.       Я присела рядом. Светало. Взгляд мужчины расфокусировался, и прежде чем он снова ушёл в себя, я дёрнула его за рукав:       — Ты вообще как улизнул? С твоими-то ходулями... — Спросив, я легонько пнула костыли рядом.       Или не легонько. Обе деревяшки упали с грохотом, заставив голубей неподалёку взмахнуть крыльями и улететь. Дитрих лаяще смеялся, пока я с красным лицом пыталась поднять костыли обратно.       — Мы, Ордо Фавониус, и не на такое способны! — Гордо выпятил грудь мужчина и притворно-снисходительным тоном вернул колкость: — Ну, конечно, откуда тебе знать, с твоей-то головой...       — Эй! — Я прикрыла рукой шрам на лбу и выдохнула. Не к чему возмущаться. — Ладно, перестань. Со стороны увидят — не поймут, подумают инвалида бесятся.       Кстати, об Ордо Фавониус. Нашарив в кармане ткань, я протянула её Дитриху.       — Твоё?       Мужчина вмиг посерьёзнел и вцепился в мою руку до боли. Чёрт, нельзя забывать про то, что он рыцарь.       — Откуда ты это взяла? — Впившись в меня взглядом, спросил Дитрих. — Ты знаешь вообще, что это такое?       — Я нашла это на дороге, подумала, может, это твоё. — Я пыталась вырвать свою руку, беспокоясь о сохранности костей. — Дитрих, что вообще...       — Ты думаешь, что я буду такое носить?! — Зло выплюнул мужчина и прошипел: — Шеврон Фатуи?!       — Каких Фахуи? Боги, Дитрих, я ничего не понимаю!       Видимо, искренний испуг в моих глазах охладил его гнев. Он опустил мою руку и выхватил кусок ткани — шеврон — себе.       — Это шеврон рядового Фатуи, — объяснил он. — Заварушка с драконом, возможно, их дело, возможно, и нет. В любом случае, их сейчас в Мондштадте как крыс развелось.       Ага. Я ничего не поняла. На мой взгляд, мужчина устало вздыхает.       — Де-юре Фатуи с дипломатической миссией. Де-факто даже мне не говорят... — Даже ему? Что, он шишка какая?       — Ладно, — продолжает мужчина и прячет ткань во внутренний карман. — Разберусь.       Дитрих поднимается, чтобы поспешно уйти, и я тащу за ним костыль, который он забыл.       — А что, если это важно?       — Тогда тебе об этом знать не надо, — ухмыляется мужчина.       Я хмуро поплелась за ним. Распрощавшись у лестницы, мы разошлись. Поднимаясь по лестнице, я услышала резкий звук захлопнувшейся двери. Там, куда мне надо. Секунду спустя меня обдает холодным воздухом (в закрытом помещении!), заставляя замереть и покрыться гусиной кожей. Если там кто-то и был сейчас, выход один — через меня. Половицы скрипят под медленными шагами, я тянусь к ручке и — была не была — резко открываю дверь. Никого. Только вещи разбросаны по комнате, будто от сильного сквозняка. Кажется, я схожу с ума.

Окно закрыто.