My Beautiful Madness

Не трогала его душу чужая судьба, был он равнодушен к слезам прихожан; учтиво кивал, а ряса скрывала его холодное сердце. Считал он это признаком разума, ведь волю Божью нести необходимо с достоинством и ясной головой. Обучен был этому с малых лет и выбор родительский под сомнение в былые времена не ставил. Те умерли от чумы; «Бог отвернулся от нас», — наверняка сказали они, закрывая глаза навсегда. Самый молодой из всех соборных священников — его страсть к служению понемногу утихала. Была голова забита медицинскими трактатами и книгами об алхимии; внешне, впрочем, Ло этого не выдавал. Знания давали силу, сила порождала власть, а закономерный вопрос изводил его: возможно ли, что человек, владеющий всем, становился равен Богу? В задумчивости прислонился он к окну своей кельи, выглядывая на площадь. Замечает лишь вереницы людей, образование серой массы, да здания, что в первые годы присоединения еще могли радовать своим отличием от покосившихся домишек его родной деревни, полной больных людей; вот только приелось это и не было больше блеска в глазах Трафальгара. Готовый было перекрыть свет и впасть в забытье, невольно застывает, наблюдая за незнакомой этой улице фигурой. Ло может рассмотреть чужой силуэт предельно хорошо: мальчик упоенно танцует, приковывая к себе взгляды, а лежащая перед ним наполовину заполненная монетами соломенная шляпа недвусмысленно намекала на обыкновенное побирательство — причину столь возмутительного поведения. Ло продолжает вглядываться и этот яркий образ, полный жизни, отпечатывается в его сознании. Мальчишка был смуглый, кожа его в солнечном свете отливала приятным оттенком золотого; огромные глаза прикрывали неуместно длинные локоны черных волос, прорези бездонной темноты его зрачков становились видны на мгновение после воздушных пируэтов, а взгляд его был подобен удару молнии; ростом он был не награжден либо в силу возраста, либо по вине родителя, однако стан его от этого выглядел тонким и придавал невероятного шарма каждому движению. Казалось, что мальчишка мог придать себе абсолютно любую форму и не считал должным сдерживаться, отдаваясь танцу всем своим существом; грани приличия, что странно, были соблюдены. Было в этом неясное сочетание силы духа и смирения, порочности и невинности. Ло был заинтригован. Он чувствовал ад, что раскрывался под его ногами. Не собираясь больше давать волю неуместным мыслям, он отшатывается от окна, как от самой нечестивой вещи. Беспокойный сон настигает его лишь спустя пару часов. Аккуратные движения пальцев, вырисовывающие неясные картинки на его предплечье, вызывают мурашки. Ло недоуменно приоткрывает глаза и чужое невинное лицо с выражением предельной нежности оказывается совсем рядом; он начинает чувствовать чужое дыхание на своих губах, а черная бездна отражает свет почти догоревшей свечи. Мальчишка медленно, будто нехотя, отрывается от лица мужчины и садится на колени, оказываясь по бокам от бедер Ло. — Что ты делаешь? — хрипотца с трудом дает распознать собственный голос. Происходящее не может иметь ничего общего с реальностью. Однако мысль о том, чтобы прервать момент, кажется грехом еще большим, чем его продолжить. На вопрос мальчик лишь ухмыляется, снова наклоняясь ближе, уже упираясь руками на подушку по бокам от головы Ло: он убежден, что над ним нависает самый прекрасный из демонов. С губ порождения греха вырывается недовольный вздох, будто ему тяжело понять как лучше поступить: он, однако, решается, и его обветренные губы легко касаются бледной кожи, оставляя поцелуй на лбу священника. Не успевает Ло опомниться, как чувствует прикосновение между бровей и на кончике носа; не обходят стороной и прикрытые в смирении веки, будто бы нарочно обходя его губы и дразня лишь их уголки. Мужчина шумно дышит, стараясь успокоить дрожащие руки, и несмело кладет их на чужую талию, с силой сжимая поношенную ткань рубахи. Замутненный разум Ло слышит хихиканье и не успевает понять, что смеются над ним: мальчик медленно проводит своими тонкими руками по собственной груди, переходя на кончики пальцев рук, что обхватывают его тело, и спускает прикосновения на бедра. Отвлеченный на идеальные ноги, Трафальгар не обращает внимания на тянущегося за подолом своего верха мальчишку, что неспешно стягивает ткань и откидывает в сторону. Лишь когда проворные пальцы ложатся на его живот, Ло отвлекается от разглядывания коротких штанов и засматривается на ареолы сосков. Еще несколько судорожных вздохов срывается с его губ, пока мальчишка неизменно одаривает его смешками. Тот нарочито медленно спускает свое прикосновение с груди Ло до места, что исправно следовало обетам. Мальчик спускает все свое тело ниже на кровати; его лицо утыкается в тонкую ткань штанов. Он начинает дразнить член легкими поцелуями сквозь несколько слоев, пока его рука тянется стянуть их хотя бы до бедер. Ло дергается от прикосновений, но не смеет возразить. Его член возбужден и при освобождении прижимается точно к животу; предэякулят стекает по стволу и оставляет мерзкие пятна повсюду. Мальчик не выражает никакой брезгливости: его юркий язык играется с головкой, а пальцы легко обхватывают основание и надрачивают в беспорядочном темпе. Ло издает страшные звуки в искреннем удовольствии: его пальцы тянутся обхватить чужой затылок, но не смеют дергаться как-либо еще, боясь разрушить видение и нарушить ритм. Дьяволенок берет член за щеку и сосет так, будто просит о искуплении. Трафальгар несдержанно толкается бедрами в теплый рот и слышит тихий недовольный звук, который почти сразу прерывается; член заходит полностью. Странные ощущения достигают кульминации и Ло кончает глубоко в чужую глотку. Громкий стук сердца отдает в его ушах. Он подрывается на кровати и остервенело оглядывает помещение в поисках эфемерного образа: замечает лишь простыни, пропитанные потом, и стыдливо отводит взгляд от промежности, где виднеется пятно засохшего семени. Мысли роем заполняют его голову, но Ло может четко обозначить лишь одну: — Дерзость, — проговаривает, немедленно избавляясь от напоминающей о грехе ткани. — Совершенно безумная мечта, — заключает он, облачаясь в рясу. Образ чужого тела преследует его на протяжении всего дня. Разгоряченную кожу после повторяющихся видений Ло объясняет лихорадкой, продолжая благодарить свободное одеяние. Непонимание терзало его душу — видел он бесчисленное количество прекрасных дев, но, испытывая к ним равнодушие, был рад своей преданности чистоте. Дух его, однако, за столь короткое время был сломлен образом танцующего мальчишки. Возвращаясь к себе после отведенных служб, Ло не в силах подавить желание выглянуть в окно — бледные пальцы прижимаются к стеклу, как только замечают его фигуру. «Действительно ли Дьявол воплотился в нем, чтобы увести мой взор от воли Бога?» — размышляет мужчина при виде чарующей невинности, что смешивалась с неподобающей страстностью. «Как смог вызвать в моем теле это плотское желание? Как смеет он мешать мне смотреть на Небо при моих самых чистых помыслах?» — Ло переводит взгляд на собравшуюся перед мальчиком толпу, что беззаботно аплодировала и продолжала кидать медяки в шляпу; некоторые из людей неуклюже пытались повторить чувственные движения, чем вызывали широкую улыбку на его лице. Трафальгар больше не отводил от него глаз. «Он — первородный грех, желать его — преступление для меня» — говорит себе Ло, когда каждый последующий день возвращается в келью и сразу обращает взор на улицу. Беспокойство в его душе утихает лишь при взгляде на этот безмятежный лик. Пламенное желанье, что терзало Ло каждую ночь, и догорающие угли его в часы жизни — немыслимая вольность. Шторм, сила которого была необыкновенна для их местности, обрушился на город. Опасность означало пребывание на улице в такое время. Трафальгару не о чем было беспокоиться в тепле и сухости, однако вглядывался он в непрерывающийся дождевой поток и не смел прикрывать глаза при ярких вспышках мелькающих молний. Ло провел ладонью по лицу, пытаясь унять очевидное, но неразумное беспокойство. — Ему нечего делать здесь, — проговаривает вслух, но сердце предательски колет. Больше не пытаясь выглянуть наружу, Трафальгар в спешке накидывает на плечи пальто, застегивая пуговицы лишь на выходе из собора: пальцы не слушались, и ему пришлось остановиться. Осторожно толкает двери и шквальный ветер ударяет его по лицу, дождь напоминает тупые лезвия, а ноги упрямо вышагивают вперед по собравшимся лужам. Он щурится и мысленно проклинает почти полное отсутствие видимости. Останавливается на месте, где обычно наблюдает мальчишку: естественно, на его присутствие там не было ни намека. Ло пытается прислушаться к себе и решить, что делать дальше. Ощущение отчетливое — нужно продолжать искать. Мужчина закутывается плотнее и идет в направлении ближайшей узкой улочки, наматывая пару кругов вследствие. Он не сдается; даже не думает о том, чтобы прекратить поиски. Глупо было хвататься за маленькую вероятность того, что его наваждение, его персональный Дьявол, попал в беду. В конце концов, разве для Ло не было бы проще, исчезни танцор? Единственный ответ — нет, хотя бы потому, что прямо сейчас Трафальгар явно не руководствуется здравым смыслом в отношении этого человека; мужчина напоминал животное, которое действовало исключительно на инстинктах. Его страхи оправдываются. Ло не знал, сколько времени потратил на поиски, но осознавал — находятся они не так далеко от собора, а место, которое мальчишка выбрал для укрытия, находилось в одном из проходов между домами. Мужчина поначалу не осознал, что добился своего; нашел мальчика. Ло окидывает чужую фигуру беглым взглядом. Тот обхватил себя руками, лоб его уперся в колени. Поза была странно защищающей. — Что ты здесь делаешь? Захвораешь и не сможешь больше вальсировать, — перекрикивая шум дождя, интересуется Ло. К лицу мужчины обратились те самые колдовские глаза: их бездна все еще таила в себе огонь, что обдавал жгучим теплом; прилив этот Ло подавлял — неподходящее время и место. Холодный дождь был тому подмогой. Мальчик на это недовольно хмурится и сжимается еще сильнее, отворачиваясь и никак не отвечая. Ло не дает раздражению захлестнуть его и, игнорируя удивленный возглас, садится на одно колено, оказываясь примерно на уровне лица мальчишки. — Зачем ты так? — вопрошает тот и свои удивительные глаза останавливает на земле; нога Трафальгара утопала в грязи. — Я тебе помочь хочу, а ты нос воротишь, — заявляет в лоб и удобнее положение выбирает. Тянется к застежкам пальто своего, быстро скидывает его на локти, а следом над мальчиком нависает и слегка отрывает его спину от холодной стены, набрасывая свою одежду. — Тоже мокро, но всяко лучше твоего тонкого плаща. Мальчишка издает недовольный возглас, но съеживается при очередном раскатистом звуке грома. — Ты должен забрать это! — он сильнее сжимает руки под одеждой, дрожит от холода, но упрямства ему не занимать. — Безусловно, — кивает Ло и поднимается на ноги, игнорируя собственное замерзшее тело. — Как только мы окажемся в тепле, — протягивает ладонь в надежде, что на него обопрутся; уже размышляет о первом прикосновении, но мальчик лишь недовольно фыркает и, опираясь на стену, медленно ползет по ней вверх, едва переставляя ногами. Ло уже было тянулся поймать неустойчивую фигуру, но мальчик кинулся в сторону от него и уставился в ожидании. Давай, мол, веди в свой собор и спасибо, но на большее не надейся. Трафальгар разворачивается в нужном направлении и не оборачивается, пока не достигает громоздких дверей. Холл собора все еще прохладен, но даже отдаленно не походит на температуру извне. Их обоих колотит, только Ло успешно скрывает свое состояние, чего нельзя было сказать о мальчишке; вероятно, тот просидел там гораздо дольше, чем можно было представить. — Я могу нагреть тебе воды в купальне, — его голос спокоен. При свечах Трафальгар может рассмотреть чужое лицо внимательнее: уставшее выражение его не портило; Ло отметил шрамик под глазом и начинающийся лихорадочный румянец. Был он мил издалека, а вблизи подобен Ангелу. — Могу узнать я имя своего благодетеля? — не отвечает на вопрос, поэтому Ло кивком указывает по направлению в нужную комнату и начинает отходить. — Имя, данное мне при рождении — Трафальгар Ло, — отзывается мужчина, когда слышит позади себя легкую поступь. Не отказался, значит. — Как зовут тебя, отчаянная создание? — Луффи, — бормочет себе под нос и не слушай Ло так пристально, возможно, ему понадобилось бы переспросить. Рвущийся ответ прерывает слабое блеяние из-под одежды мальчишки и они оба останавливаются. Один — с непониманием, так явно виднеющимся на лице, другой — со смущением и страхом. — Это? — вопрос прерывается очередным звуком, на этот раз он более смелый. Луффи смотрит на него потерянно и просит. — Расстегни пальто, — Ло не думает возмущаться наглому тону, лишь слепо действует по указке. На этот раз он медленно дотрагивается до каждой застежки и большее внимание уделяет чужому пылающему лицу. Это была почти интимная атмосфера, если бы не очередное блеяние. В конце концов, Трафальгар освобождает мальчишку и откидывает одежду на одну из ближайших лавок; Луффи тем временем освобождает одну из рук и расправляется с завязками плаща, что падает у его ног через пару мгновений. Ло хотел бы пристыжено отвести взгляд от чужой влажной одежды, что так показательно облепила худое тело, но был встречен темными глазками маленького создания. Козочка. — Это Чоппи, — будто это должно было все объяснить. — Он мой талисман! — Я не видел его с тобой раньше, — глупо продолжает этот диалог. Оба промерзли до костей; их зубы стучат от холода, но они считают важным обсуждение непонятного зверька, присутствие которого, между прочим, было абсолютно недопустимо в этих стенах. — О, да, ты уже упоминал мои танцы, — наконец Луффи смотрит в чужие серые глаза и пытается разгадать намерения. — Неужели имени моего не знал, хотя поклонником являлся? — дерзко. — Пожалуйста, следуй за мной, — Ло игнорирует слабое хихиканье и собственный румянец; перелив чужого смеха еще долго будет крутиться в мыслях. — Я не хотел тебя злить, — выравнивается с Трафальгаром и старается больше не отставать. Удивительный прогресс. Козочка в руках сидела спокойно. — Думаю, я его надрессирую, — переводит на животное взгляд. — Будет получать еще больше, чем я! «Если только оборванцы не украдут и не пустят на вертел» — думает Ло, но не считает должным озвучить. Совсем скоро оказываются они в купальне и мужчине приходится ненадолго оставить Луффи; тот, однако, не скучал и возился с Чоппи. По возвращении мальчик смотрит на него и выпаливает: — Ты будешь мыться со мной? — Ло готов был харкать кровью от неожиданного, пусть и не лишенного смысла, заявления. — Нет, кто-то ведь должен присмотреть за твоим талисманом, — находит отговорку и забирает Чоппи, бережно прижимая к груди; все-таки он принадлежал Луффи. — Я оставил тебе одежду младших служащих, — мальчик кивает в понимании и скрывается за дверью. Ло проводит самые долгие минуты своей жизни, поглаживая холку козленка. Когда мальчишка выходит, Трафальгар испытывает странное ощущение. С удивлением понимает, что это с непривычки видеть чужой образ, при котором не осталось видно ни одного голого участка тела, за очевидными исключениями. Мальчик неуверенно улыбнулся и протянул руки, собираясь забрать животное, но Ло лишь сильнее прижал к себе маленькое тельце. — Мы все выйдем чистыми, — не дожидаясь ответа, скрывается за дверью. Был это глупый порыв с причиной для того, чтобы Луффи не уходил; будто проливного дождя было недостаточно. Однако оценить чужое упрямство мужчина успел и рисковать не собирался. Никогда еще Ло так быстро не протирал тело, как под внимательным взглядом козленка. Тот, к слову, свою учесть сносил стойко. Луффи обводил взглядом убранство холла: сюжетные витражи, добротное дерево скамеек и искусные канделябры. Архитектура здания поражала до глубины души; брось на него прохожий случайный взгляд, он бы обязательно остановился и вглядывался в каждую трещинку, но так или иначе, даже к величественной красоте можно было привыкнуть. Видя то, что скрывалось внутри, у мальчика снова перехватывает дыхание. Он был равнодушен к вере; место, где он жил, было создано такими же людьми, как он; нищими и преступниками, а заработок, полученный с оказанных публике развлечений, делил с братьями и наслаждался каждым кусочком даже самого черствого хлеба. Бог для него не сделал ничего. Он слышит звук шагов и переводит взгляд с окна, за которым ревела гроза, на приближающегося мужчину. Радостно подрывается с места на скамейке, подхватывая брошенное ими незадолго до этого пальто: Ло решил, что мальчику было трудно, если он не чувствовал веса в своих руках; иначе как объяснить это желание трогать мокрые и грязные вещи? Смиренно вздыхает и предлагает: — Ты можешь переждать бурю здесь, но я настаиваю на своей комнате, — Ло думает об уместности. — Займешь мою кровать. Мне все равно предстоит бумажная волокита, — с неудовольствием вспоминает про незаконченные книги. — Почему ты так добр ко мне? — решает задать интересующий вопрос, играясь с вьющейся влажной шерсткой. — Потому что однажды так спасли меня, — лучшее решение соврать — сказать полуправду. — То есть это не потому, что тебе нравится на меня смотреть? — Луффи даже не осознавал степень правдивости этого заявления. — Теперь я буду знать, что за мной наблюдает такой важный человек. Обязательно посвящу тебе один из танцев, — проговаривает, заходя в приоткрытую дверь кельи. «Я уже посвятил тебе себя» — отчужденно звучит в собственной голове. Ло впервые был смущен скромным наполнением комнаты: кровать у стены, стол, заполненный бумажками и книгами, несколько икон и крестов, да единственное окно, вид из которого был направлен на площадь. Луффи опускает козленка осмотреться самостоятельно и подходит к окну; Трафальгар не имеет ни малейшего понятия о мыслях, что крутятся в голове этого человека. Мальчик поворачивается к нему и умиротворенно улыбается, начиная стягивать кофту; Ло расширенными глазами наблюдает за тем, как Луффи подворачивает штаны до самых бедер. В смущении он отводит взгляд и спрашивает: — Что ты делаешь? В этой одежде можно спать. — А что такого? Я привык спать без лишней одежки, — недовольно бубнит, садясь на кровать. — Ненавижу жару, — Ло решается вновь посмотреть на чужое тело и не может подавить вдвое усиленный интерес. Он позволяет себе мечтать. Об этих тонких руках на своих плечах, о нежной коже этих бедер на своих губах, и о том, как их языки ласкали члены друг друга. — Спокойной ночи! — прерывает мысли громкий возглас. Мальчик ложится на бок, лицом к нему, и прижимает ладони к подушке; его почти сразу вырубает и спустя время Ло наблюдает за струйкой слюны, стекающей по чужому подбородку. Находит эту отвратительную вещь предельно очаровательной и сжимает переносицу, почти сразу возвращая взгляд к спящей фигуре. «Святая Дева не в силах будет мне помочь. Этот свет озарил мою больную душу» — хаос мыслей не отражается на его лице. Это настоящая козлиная песнь. Под утро Луффи с трудом приоткрывает глаза от бьющего в лицо солнечного света. Он почти сразу замечает фигуру, что в неудобной позе устроилась за столом и осторожно привстает на локтях, вглядываясь внимательнее. Понимает почти сразу, что благодетель его уснул за жестким деревом, отдав незваному гостю удобную кровать. Легкий стыд готов был подняться в нем, если бы не убежденность, что это и не его вина вовсе. Ему предложили — он воспользовался возможностью. Ни от кого не убудет. Однако, кто бы что ни говорил, была капля благородства даже в жителях «Серого Терминала». Поэтому Луффи и натягивает кофту; заметил вчера, как на него странно смотрели после его выходки, и бредет к столу, тревожа этим спящего до этого козленка. Легко трогает чужое плечо и слегка покачивает, вырывая из сна. — Надеюсь, ты будешь внимательно смотреть за мной и впредь, — хихикает и подхватывает все, что принадлежало ему в этой комнате: животное и плащ. — Сегодня мне будет особенно весело, — говорит Луффи, убегая. Ло едва успевает среагировать — его колотит и тело не слушается; с досадой понимает, что и тихий хрип его услышан не был. Будет он не способен вести службу, но просьбу чужую исполнять собирается исправно. За страдания воздается. И он был прав: едва стоя на ногах, Ло выглядывал чужую фигуру и был приятно удивлен, встретившись с Луффи глазами. Тот широко улыбнулся, а рядом с ним беспокойно крутился Чоппи. Точно зная, что за ним наблюдает Трафальгар, мальчик прикладывает к представлению еще больше усилий, чем обычно. Под конец Луффи может разглядеть пару серебряников в шляпе, но взгляд его вновь возвращается к окну; чужого силуэта там уже не видно, и мальчик обиженно поджимает губы. Повторяется это и на следующий день и неожиданно злит Луффи. Теперь, зная об определенном поклоннике намного больше, чем о любом другом, мальчик не мог отделаться от мысли, что танцует конкретно для него. Оттого и возвращается в собор спустя полторы недели и настаивает на исповеди определенному священнику. Его оставляют ждать и Луффи в нетерпении крутится, буравя взглядом единственный вход. Вскоре тот открывается и видна становится высокая фигура знакомого мужчины, который, заметив его, остановился на полпути. — Луффи? — Ты не смотришь на меня, — звучит обиженно и обвиняюще. — У меня были дела. — Когда ты будешь свободен? — вопрос повисает в воздухе, пока Ло недовольно вздыхает. Луффи внимательно смотрит точно в серые глаза и вопросительно изгибает бровь, скрещивая руки перед собой. — Думаю, я могу просить об освобождении на день. Сошлюсь на то, что не до конца оправился после лихорадки. — Лихорадки? — та у Луффи в последний раз была в еще совсем детские годы; тогда Эйс скинул его в ледяную реку и не сразу понял, что брат не умеет плавать. В болезни и страхе Луффи провел около месяца, еще долгое время после этого уверяя Эйса, что он справится с легкой прохладой. — В любом случае, я так тебя и не отблагодарил. — Это вовсе необязательно, — Ло замолкает под тяжелым взглядом оппонента. — Обязательно! И я должен хорошенько накормить тебя! — Луффи ухмыляется и берет в руки шляпу, что до этого висела на его спине. — Я заработал очень много. Сабо заколет самого вкусного теленка, обещаю, — улыбается обезоруживающе. Ло кивает и не сразу понимает, что отведут его в свою обитель; чтобы все честно было. Ло осматривает самую нелицеприятную улицу их города: всюду бродили поломанные, нищие люди, а бандиты гадко хихикали вслед. Формы домов будто специально приняли самые нелепые формы и окраски, играясь с человеческим восприятием. Трафальгар не мог поверить, что из этого гнилого места мог уродиться человек, подобный Луффи. Они оказываются у одного из самых благоприятных домов и протискиваются внутрь; Ло может почувствовать удивительно приятный аромат и осматривает маленькую прихожую, совсем рядом с которой располагается кухня. — Эйс, Сабо, я дома! Привел, как и обещал! — кричит Луффи и убегает вглубь дома. Ло неуверенно мнется на пороге, когда к нему выходит блондин, на волосах которого остались следы крови; вероятно, это был Сабо. — Лу? — крикнул тот в направлении убежавшего мальчика, при этом полностью головы от Ло не отворачивая. Луффи возвращается с козленком на руках; Трафальгар отчасти благодарен, что того не закололи в дополнение. — Почему ты не сказал, что твой друг — один из этих? — звучало крайне недовольно: ясно по формулировке и тону голоса. — Какая разница? — ответ был дан таким же недовольным голосом. — Просто накорми его. Еще один человек выходит на шум и методом исключения Ло признает в нем Эйса. Он осматривает развернувшуюся сцену между Трафальгаром и братьями, после чего дает двоим оплеухи и возвращается обратно. На него недовольно шипят, и Ло рад перестать быть фигурой в центре внимания. Ужин проходит в напряженной атмосфере, которую не осознает только Луффи: беззаботно обгладывает кости и слизывает жир с кончиков пальцев; Ло убивает на корню желание самому облизать каждый палец чужой руки и прижаться к перепачканным соками губам. Он уставился в свою тарелку и думал, что на это была потрачена действительно немалая сумма, каждую монетку из которой Луффи получал с трудом. Это были ужасные условия для жизни Ангела. — Не крутись возле Лу, ничем хорошим закончиться это не может, — говорит Сабо вполголоса, когда они остаются наедине. — Ты чопорный праведник, а он свободный дух этого, отдельного от всего остального, маленького мира. — Ты изъясняешься на удивление грамотно, — единственное, что выносит из предупреждения Ло. Сабо недовольно поджимает губы. Луффи сопровождает его на пути к площади и Ло не может удержаться от вопроса: — Если бы ты мог покинуть Серый Терминал, то куда бы ты отправился? — Хм, — мальчик закидывает руки за голову и отвечает, растягивая слова, чтобы успеть определиться с мыслью. — Мечтаю увидеть все за пределами этого города. Сабо рассказывал мне про морских путешественников! Удивительно! Огромная деревяшка, столько воды, которую нельзя пить, и ни кусочка земли! Все бы за это отдал! — Ло понимающе кивает. «Не покидай меня, моя мечта. Я на многое готов ради блеска твоих глаз. И днем и ночью лишь ты передо мной» — отчаянно проносятся мысли. Трафальгар не проживает свои дни по-настоящему, пока не видит Луффи. Напоминает себе прирученного пса, хозяин которого и ударить может, и шрамы глубокие оставить — все равно тот продолжит в рот заглядывать; все мысли о том будут, чтобы угодить. С течением времени, однако, эгоистичные желания охватывают темную душу. «Коль не со мной, так на костер. Играючи ты больше не справишься. Выбор не так сложен, я жду твоего решения» — одинокая высокая фигура стояла в гавани и глядела на волны. Луффи отчаянно сжимал братьев в объятиях.