My Beautiful Madness

Ло сдувает мешающие пряди с глаз и почесывает нос кончиком ручки. Совершенно бесполезной в этот момент, между прочим; руки замерзли настолько, что пальцы отказывались сгибаться и лишь жалко дрожали, а до этого без перебоев работающий фонарик решил, будто сейчас ахуенное время для того, чтобы отключиться. Следовательно, в блокноте у него вместо вдохновенного текста остаются лишь смятые страницы, но Ло это как-то не ебет. «Надо бы постричься» — думает, лениво сползая по стене и готовясь отморозить задницу. Его грузовик, который он ласково называет «нищим домом на колесах», стоял неподалеку; вполне возможно было вернуться и врубить обогреватель, но Ло любитель создавать себе проблемы. Он устроился у склепа на заброшенном кладбище и считал это довольно вдохновляющим. Компанию ему составляли лишь поросшие зеленью кресты, каменный низкий забор по всему периметру и темные верхушки деревьев, сквозь которые бил лунный свет — восторг. Следов поселений поблизости Ло не заметил вовсе. «Мне сейчас самому бы в уютную могилу» — проносится мысль. Нет, Ло все в своей жизни устраивало, просто хотелось получить определенный новый опыт. Встряхнуться. Мирные мысли развевает громкий скрип распахнувшейся двери склепа, откуда, покачиваясь, вышла, откровенно говоря, очень стремная фигура: она хваталась тонкими, бледными руками за створки, что грозили проломиться под напором неожиданной силы; длинные темные волосы прикрывали лицо, и Ло посетила мысль, что кому и надо постричься, так это расхитителю гробниц, ебучей не Ларе не Крофт. Остроумные рассуждения прерывают хрипы, срывающиеся с чужого горла. Трафальгар было подумал, что сейчас подходящее время подняться с места и наконец убраться, но его останавливает различимая человеческая речь с легким акцентом: — Ты новый? — Ло улавливает отдаленный общий смысл и несмело кивает; прикрывает глаза при осознании, что его кивки никому не сдались. — Да, — он понятия не имел, что это значило. Вероятность, что это поможет ему пережить ночь и не закончить прямо рядом с могилкой какого-нибудь бывшего фермера и хорошего мужа, была равна соотношению его удачи на интеллект. Была маленькой, в общем. — Ты со мной, — говорит фигура и медленно ковыляет мимо Ло. Тот, естественно, не рискует и поднимается, послушно следуя за, как оказалось, довольно миниатюрной, но все еще пиздецки стремной фигурой. Он едва переставляет ногами и задумывается, глядя в землю. «Ручку можно всадить в горло» — переводит взгляд на чужие руки и вспоминает оставшиеся на камне вмятины — «Себе». — Тут, — бледная рука указывает по направлению двух могил. Ло безуспешно пытается распознать текст, но почти сразу сдается. Он ведь говорил что-то о новом опыте? Адреналина, что прошелся по нему после следующих своих действий, хватит еще минимум на пару лет. — Чье это? — Эйс. Сабо. Я не умею, — Ло пытается распознать чужой бубнеж, что прерывается страшными хрипами и решает присесть, протягивая руки к надгробиям и стирая грязь с высеченных чисел. — Я не умею. Они просили. Не смог. — Ну, не напрягайся, — мирно говорит и отмечает, что дата смерти у обоих людей идентичная. Смущает, однако, именно она. Тысяча семьсот пятьдесят шестой год. — Кто они? Братья твои? — звучит в шутку. — Да, — Ло переводит взгляд на лицо, что все еще скрыто копной волос и закатывает глаза. Ему посчастливилось встретить нечисть? Он больше никогда не выйдет из дома. Тянется, однако, во внутренний карман; помимо заляпанных чеков с дорожных забегаловок и мятых купюр, может нащупать заколки с каким-то мультяшным персонажем, которые подарила ему сестра. Встает в полный рост и тянется закрепить на чужой голове пару штук, одновременно стараясь не прикасаться к волосам. Получается неуклюже, но дает возможность рассмотреть довольно молодое мертвенно-бледное лицо. Ха-ха, что за ублюдский каламбур. — Кто ты? — спрашивает, хотя думает, что уже знает ответ. — Луф-фи, — милое личико мертвеца морщится при попытке назвать собственное имя. — Ты чертовски бледный, — говорит, следя за маленькой фигурой с предельной настороженностью. — И, видимо, довольно старый. Да, и сильный. Буквально вывалился из склепа, проломив вход. Выход. Не важно, — Луф-фи потерянно смотрит на него огромными красными глазами. — Я не старый, — единственное, что может ответить. — Да? И сколько тебе? — Семнадцать, — Ло запрещает себе реагировать, когда произносит следующую фразу. — И давно тебе семнадцать? — Не знаю, — отвечает, несмело касаясь заколок и улыбаясь сухими губами; они трескаются, а Ло может разглядеть белоснежные, неестественно длинные клыки. Да блять. — Круто, — выдавливает из себя и решает, что узнал достаточно. — Ну, я пойду. — Кру-кто! Куда ты пойдешь? — подражает его словам и недоуменно смотрит на Ло, что пятился по предполагаемому маршруту до грузовика. — Мне нужно в свой склеп. — Покажи? — Трафальгар почти повелся на невинность чужих глаз. — Не могу, — врет, не краснея. — Там ведь помещается только один. — Я могу быть рядом, — чужой голос растерял все хрипловатые нотки; видимо, горло привыкло к тому, что его используют. Мальчик указал на могилы братьев, а потом на Ло. — Соседи! — Нет, — вырывается. — Мне стыдно за него, — добавляет поспешно. — Ересь! — Пиздец, — заключает Ло, когда на него недовольно шипят. «Пиздец» — повторяет он, когда ловит себя на мысли, что Луф-фи очень напоминает ему котенка; выброшенного на произвол судьбы, непривыкшего к ласке, со вздымающейся шерсткой и этими вписывающимися в общий образ клыками. «Я люблю животных» — оправдывает себя Ло, когда возвращается на кладбище спустя неделю. В прошлый раз смог уговорить отпустить его, пообещав, что принесет из современного мира много интересных вещей. Сначала, конечно, решил забыть произошедшее, как самый мутный из снов; начал вспоминать чужую сломленную фигуру около братской могилы, длинные волосы, заколотые дешевыми детскими безделушками и думал о возрасте, в котором застряло бессмертное существо. Несвойственная разуму жалость с малой долей любопытства овладела им, поэтому он схватил кухонные ножницы и скачал несколько книг о вампирах на мобильный, ведя грузовик по знакомому маршруту. Будет сверять с первоисточником. Кажется, он что-то не рассчитал, приехав днем. Никакого намека на встречающую фигуру и, возможно, Ло может отметить «непереносимость солнца», как правду. Несмело стучит в закрытую дверь сооружения, что скрывала чужую гробницу и намеренно игнорирует следы. Возможно, сегодня это будет его позвоночник. Но Луф-фи был милым и умереть от его рук звучало лучше, чем смерть от старости. Никто ему, конечно, не отвечает; Ло толкает дверь и шагает внутрь, останавливая взгляд на платформе, поверхность которой занимает добротный гроб. Решает, что ему остается только ждать и устраивается, облокотившись о камень, покрытый витиеватыми узорами; открыл сомнительную папку со сборником и в ожидании восполнял пробелы по знаниям вампирской тематики. Послал первую книжку к черту на моменте с менструацией, вторая с недоумением была отринута ввиду преувеличенно карикатурных образов, а в третьей кровопийцы вовсе были упомянуты вскользь. — Ебучее интервью с вампиром, — Ло устало запрокидывает голову и решает ненадолго прикрыть глаза. Вздрагивает, когда чувствует позади себя осторожные движения: Луф-фи приоткрывает крышку гроба и с удивлением смотрит на Трафальгара. — А! Мужчина! — Ло. Меня зовут Ло. — Мужчина-Ло! — довольно улыбается, приподнимаясь в гробу. Трафальгар смиренно вздыхает и вытаскивает из набедренной сумки ножницы. — Заколок нет, так что позволишь немного подравнять тебе волосы? — Луф-фи вряд-ли полностью осознает, что конкретно у него спрашивают. Ло решает схватить собственную прядь волос и режет ее, не глядя, а потом указывает на вампира. — Мужчина-Ло теперь урод! — тыкает в него пальцем и самозабвенно смеется; Трафальгар смущенно смотрит на чужие клыки и тянется за зеркалом, чтобы оценить масштаб бедствия. Что ж, это была действительно убого постриженная ровная прядь на височной доле. В смирении тянется за другой прядью и режет ее таким же действием, чем вызывает новую порцию заливистого хохота и не старается подавить собственную улыбку. — Я справлюсь с твоими волосами лучше, — искренне обещает и заслуживает довольный взгляд маленького чертенка. Тот полностью вылезает из гроба, осторожно стряхивая с себя землю собственной могилы, что позволяла ему функционировать; так было сказано в одной из книжек. Мальчик не понимает, как лучше устроиться, поэтому буквально падает на колени Ло своей костлявой задницей, демонстрируя тощие плечи и тонкую талию. Мужчина смущенно кашляет, но без вопросов полностью срезает чужую длину, долгое время стараясь придать прическе симпатичный вид сзади. — Можешь развернуться? — Мальчик поворачивается к нему лицом с презабавным видом; перед у него все еще утопает в длине. Ло осторожно берет его под мышками и разворачивает, приподнимая над собой; теперь удивленное лицо Луф-фи прямо напротив него, а поразительно мощные руки упираются в его грудь, чувствуя ускоренное сердцебиение. Личико становилось видно все лучше с каждой аккуратно срезанной прядью. — Легко, — говорит мальчик, наблюдая за клочками волос на полу. — Я урод? — Ты не урод. Посмотрись в зеркало, если хочешь, — протягивает без задней мысли. Запоздало вспоминает об очередном пункте из книги — серебро. Понимает, что становится слишком поздно, когда мальчик с шипением откидывает приспособление в сторону; стекло трескается, а вампир обхватывает запястье левой руки, ладонь на которой начала покрываться волдырями. — Больно, — скулит, и Ло чувствует себя чертовски виноватым. Не зная, что делать, выпаливает единственное, первое пришедшее на ум: — Кровь? — Кровь! — Ты выпьешь моей крови, Луф-фи? — имитируя чужое произношение, Ло медленно начинает расстегивать ворот рубашки. Вампиренок радостно кивает, совершенно забыв о боли. Его лицо обрамляют очаровательно вьющиеся темные пряди, а клыки будто становятся еще острее. Трафальгар искренне надеется, что это не будет отличаться от комариного укуса. Болезненно шипит, когда в него без предупреждения вонзаются две иголки. Адская боль скручивает его тело спустя пару мгновений — так плохо ему не было никогда. Он чувствовал, как из него утекает жизнь; однако ощущение чужого лица, буквально прижимающегося к его шее, горячило его не хуже, чем акт интимной полусмерти. Его руки обхватывают талию Луф-фи и не решаются оттолкнуть; борются с желанием прижать ближе. Когда в глазах темнеет уже до невыносимости, он хрипит: — Хватит, — на удивление, его слушаются. — Вкусно! — Ло смотрит на собственную кровь, что омыла чужие десна; она стекала по кончикам клыков и капли ее разбивались о пол. — Дать тебе гроб отдохнуть? — Передохну в своем, — Ло прикидывает, сможет ли он в таком состоянии донести чужой гроб до багажника. — Соседи! — хлопает в ладоши Луф-фи, слегка подпрыгивая на коленях Трафальгара. Мужчина не может полностью осознать происходящее и проводит в легкой прострации еще пару минут. Если бы кто-то взглянул на их дуэт, то единственный вывод, к которому бы этот кто-то пришел: Ло — абсолютно выебанный этой жизнью вампир, а Луффи — жизнерадостный человек, проводящий досуг за чтением книг. Не важно, что тот просто постоянно вырывал записи о себе из рук мужчины. И незачем кому-либо было знать, что это Трафальгар начал встречаться с почти трехсотлетним стариком, а не наоборот. — Торао, забери этот соус! — Луффи недовольно морщится при запахе чеснока; цыпленок табака тоже не особенно нравился ему, но он обещал Ло распробовать одну из человеческих радостей. — Сейчас бы крови неискушенной девы! — И почему ты не вегетарианец? — Морщится от чужих манер Ло, переставляя чесночный соус поближе к себе и выглядывая в окно. Сегодняшнее полнолуние могло повлиять на аппетиты вампиренка? Ему для научных целей.