My Beautiful Madness

— Ты не должен отдавать так много, — голос Нами звучал приглушенно. Тон, с которым она проговорила это, ясно давал понять, что она сама не была уверена в правдивости своего заявления. — Это мое решение, — в который раз повторяет мужчина. — Чувак, еще есть все шансы на хороший исход, — киборг выносил на палубу инструменты, что не уместились в его теле. Не комментируя свои действия, уселся в отдалении и изображал вид полной занятности. Беспокойный доктор-олененок мотался между лазаретом и группой людей, никак не реагируя на задаваемые ему вопросы. Это, безусловно, разжигало только еще большую смуту, но Ло не изменился в лице. Как он и упоминал, решение принято. — Я не имею права указывать тебе что-то, у тебя есть своя голова на плечах. Тем не менее, вынуждена отметить, что это крайнее безрассудство, — впервые за долгое время вместо стойкой безмятежности на лице Робин прослеживалась хмурость и беспокойство. — И тем не менее, я все еще не собираюсь изменять свое решение, — рука крепко сжимала рукоять Кикоку, что лежала на его коленях. — Очевидно, что вы не хотите слышать непредвзятое мнение. Забавно, но от правды не скрыться. Словно в подтверждение на несколько мгновений поднялся пробирающий до костей холодный ветер. Лица, что еще совсем недавно светились радостью, стали бледными и отчужденными копиями самих себя. Тишину, что поглотила их после сказанного, нарушил звонкий щелчок зажигалки. — И ты предлагаешь нам рискнуть твоей жизнью ради жизни Луффи? Того самого Луффи, который всегда, черт, абсолютно всегда встает на ноги? — Санджи, делающий затяжки и так сильно кривящий лицо, вполне мог напугать неподготовленного зрителя этого театра одного актера. «Страдальцы» — думал Ло. Все до единого — они нашли покой под крылом могущественного человека. Идеальная картина мира рухнула. Луффи, такой сильный, несгибаемый, непобедимый — кукла, последние секунды жизни которой буквально утекают сквозь пальцы. Они предпочитают этого не видеть. Для них не произошло ничего необычного, а Трафальгара впервые затошнило от вида крови. «После такого умирают даже Боги» — он флегматично заявил это всем собравшимся. И спустя секунду заверил, что он справится. Сможет спасти то, что вполне уже можно превратить в пепел и развеять над морем, что было так любимо Луффи. «Луффи упрямый» и это действительно единственное, что сейчас спасало его. — Торао? — Чоппер снова оказывается на палубе, страшно запыхавшийся и будто бы сам напоминающий полутруп. Трафальгар без слов встает с насиженного места и следует за олененком, разминая руки. Запах стерильности вскружил голову; Ло осматривает операционную и не задерживает взгляда на поломанном теле, сразу отправляясь за перчатками. Зоро, сидящий в углу, испепеляет его взглядом. Решив, видимо, что этого недостаточно, удосужился спросить: — Это точно поможет? — Да. — И вы оба будете живы? — Ло, стоя к мечнику спиной, лишь закатил глаза и ответил так убедительно, как только мог: — Будем, — Зоро ничем не выдал своего отношения к сказанному; впрочем, до этого Трафальгару не было никакого дела. По крайней мере, точно не будет уже очень скоро. Что здесь сказать? Ло абсолютно потерян. Насмехаясь над чужим отношением, забыл, что сам ушел недалеко. Был взят и пригрет у сильного сердца, был ослеплен улыбкой. Его жалкая жизнь захотела найти продолжение в Луффи; найти в нем потерянное и восполнить недостающее. Дофламинго бы ахуел, узнав, на кого он тратит свою единственную выдающуюся способность. Луффи медленно приоткрывает один глаз и щурится от невыносимой белизны окружения. В ушах стоит какой-то шум, а конечности, и так резиновые, сейчас будто совсем не определились с формой, которую следовало принять; ощущения были похожи на то, как если бы огромное количество паразитов заполняло тело и откладывало в нем свои свои яйца. Мальчик сильнее морщится, пытаясь вспомнить название подобного насекомого. Поняв, что ничего на ум не приходит, решил еще раз осторожно взглянуть на происходящее. Обнаруживает себя в знакомой обстановке лазарета и вздыхает, кривясь от возвращающейся к телу чувствительности. Не рискует и остается лежать, уставившись в потолок, еще на некоторое время. «Что-то я попал» — проносится мысль; Луффи ухмыляется и недовольно шипит, когда чувствует лопнувшую ранку на губах. «Это ничего. На моем корабле лучший доктор в мире!» — наивно размышляет и слегка мотает головой, готовясь крикнуть и позвать кого-то из команды. Этого, однако, не требуется; Зоро распахивает дверь и облегченно вздыхает, когда видит проснувшегося Луффи. — Зоро! — Луффи, — мужчина подходит к кровати и осторожно садится на краю, внимательно рассматривая чужое лицо. — Как ты себя чувствуешь? — Ши-ши-ши, почему Зоро спрашивает это? Все отлично, если я еще жив, — Луффи не улыбается широко, стараясь не тревожить рану на губах. Расстраивается, когда начинает думать о вынужденном медленном поедании мяса. — Где Чоппер? Пусть отпустит меня, есть хочется. — Он сейчас с другим пациентом. Луффи удивленно смотрит на неуверенно выглядящего мужчину, что отводит взгляд в сторону. — Кто-то из вас поранился? Все хорошо? — Это Ло, — Зоро сжимает челюсти и встречается с пораженным взглядом капитана. — Как он умудрился? — Он поранился не в битве. — Тогда мне еще непонятнее! — нетерпеливое выражение вспыхнуло на лице Луффи и почти сразу сошло на нет под грузом усталости. — Что с ним? — севший голос полностью отражал чужое состояние. — Никто не знает, — отвечает честно, не стараясь смягчить сказанного. Луффи чувствует странное покалывание в сердце; личинки пробрались еще глубже. Он чувствует отдышку, но лежит без движения. Пот пропитал простыни и ему впервые становится так мерзко на собственном корабле. — Мне нужно к нему, — просто заявляет и видит понимание на лице мечника. Зоро осторожно обхватывает тело, что совсем недавно было на грани смерти, приподнимает и прижимает к груди; он не морщится, когда едкий запах ударяет в нос, а влажность пропитывает ткань юкаты; лишь сильнее прижимает капитана к приоткрытой груди. Они выходят на пустую палубу и Луффи в очередной раз щурится от бьющего прямо в лицо солнечного света. Лишь слегка привыкнув к освещению, он подмечает «Полярный Тан» и охает, когда они падают на него. На удивление, здесь тоже совершенно пусто и Зоро без проблем может открыть дверь подлодки. Луффи восхищенно осматривает корабль, на котором оказался второй раз в жизни и хмурится от воспоминаний обеих ситуаций, которые заставили его побывать здесь в принципе. Они, видимо, встают у нужной двери и Луффи возится на чужих руках, готовясь спрыгнуть и в случае чего буквально ползти по направлению к Трафальгару. Зоро, однако, только сильнее стискивает его и говорит в темную макушку: — Это будет неприятно, — Луффи не понимает, о чем это было. Дверь распахивается и виднеется бледное лицо Иккаку. Ее губы дрожат, а подошедший Чоппер опирается на стену, чтобы поддерживать себя в стоячем состоянии. Луффи осматривает комнату и видит обе команды: все собрались здесь и атмосфера напоминала похороны. — Его состояние ухудшается, мне так жаль это видеть, — подает голос скелет. — Как славно, что у меня нет глаз, йо-хо-хо! — смех гротескно оседает в комнате. Робин переводит взгляд на ошеломленного Луффи и решает сказать, поджав губы: — Чем лучше становится Луффи, тем хуже — Ло. Определенное правило использования его способности, по всей видимости, — она устало запрокидывает голову и шепотом благодарит Фрэнки, который осторожно разминает ее плечи. — И что будет, когда Луффи восстановится полностью? — напуганный голос Усоппа лишь нагнетает атмосферу сильнее. — Как думаешь, абсолютная противоположность жизни — это что? — Нами трет веки и отходит к стене, полностью открывая Луффи вид распростертого на кровати тела. Изуродованное, полностью исполосованное тело мужчины; крестообразный шрам покрывал грудь Ло. Луффи быстро осматривает себя; отодвигает ткань рубашки и икает, когда видит собственную, абсолютно чистую кожу. Возвращается взглядом к хирургу и заставляет себя смотреть дальше: его конечности изогнуты в неестественном положении; создавалось ощущение, что его кости были раздроблены и вперемешку размещены в оболочку. Лицо осунулось и как-будто становилось тусклее прямо на глазах; Луффи подмечает ранку на губах Ло, когда они подходят ближе. Мальчик игнорирует слезы, что беспорядочно стекали по его лицу и дотрагивается до собственных губ, растягивая их в улыбке. Ни следа боли, а у Ло — кровит сильнее. — Что? — повисает среди присутствующих вопрос. Луффи, не обращая внимания на сжимающие руки, вырывается и падает на пол; едва перебирая ногами, приближается к кровати и опирается руками о ее спинку. Их лица устанавливаются на едва различимом расстоянии друг от друга. Слезы Луффи капают на сухую загорелую кожу и он несмело касается чужой щеки. Совсем холодная. Помещение пустеет; пираты сердца вышли почти сразу после прихода Мугивары, а собственная команда оставляет их в знак уважения. В комнате остается не знающий куда себя деть Зоро и кусающий сигарету Санджи. Тот говорит, обращаясь к Луффи: — Он сказал, что выживет. — Он соврал, придурок, — отвечает вместо отчаявшегося капитана Зоро. — Очевидно. Не пытайся выставить себя умнее, чем ты есть на самом деле, — Санджи раздраженно смотрит на мечника. Они оба отвлекаются от Луффи. Дрожащие руки, полные паразитов, тянутся к прикроватной тумбе и нащупывают там нечто острое. Луффи маниакально следит за выступающей кровью на левой руке Трафальгара. — Если я полностью восстановлюсь? — безошибочно отчаянные нотки в надломленном голосе. — Если я полностью восстановлюсь.. Если я полностью… Восстановлюсь полностью… Я… Удачно оставленный скальпель прорезает его грудь, имитируя старый шрам. Успевшее зажить на груди Ло вновь открывается, и он недовольно морщится; Луффи хватается за эти признаки жизни. И режет. Больше. И больше.