My Beautiful Madness

— Давай останемся друзьями, — говорит Луффи, не отвлекаясь от приставки. Ло промахивается по нужной клеточке в судоку и весь его прогресс летит к чертям; это заставляет его внимательней присмотреться к беззаботному парню. Тот обхватывал джойстик жилистыми руками, легко управлялся с файтингами и говорил о расставании таким будничным тоном, что в это было невозможно поверить. — Что ты сказал? — Трафальгар уверен, что правильно услышал с первого раза. Ему нужен контекст; что творилось в чужой маниакальной башке и почему оказывало такое влияние на их отношения. — Я сказал, — соизволил свернуть игру и отбросить джойстик: — Давай останемся друзьями, — и уставился в ожидании реакции. Ло подавил бурю на душе и не дал разуму отключиться. — Это какая-то проверка? Несмешно, солнце. Скажи Нами, чтобы завязывала с журналами, — смех — защита. Не может быть, чтобы самая стабильная вещь в его жизни, ее чертов постулат, был вдребезги разбит тем, кто его по кирпичикам и выстраивал. — Я серьезно, Ло, — мужчина судорожно вздыхает; Луффи его не щадит. — Поначалу все было круто, но сейчас меня уже тошнит. Я думал, — вздыхает и потягивается; Ло думает «какого хуя ты так спокоен»: — причем много, и пришел к выводу, что будет легче, если мы прекратим тыкать палкой в труп с надеждой расшевелить. Друзьями быть легче, — Ло не согласен абсолютно. Их рутина — лучшая пора его жизни. У него была стабильная работа, ради которой он положил большинство нервных клеток и все часы здорового сна; его выходные, даже если это было одно воскресенье, всегда были отведены Луффи. Они дурачились, ходили в кино, в кафе, в клуб, сидели дома — делали все, что его солнцу приходило на ум. Ло поощрял любую его инициативу, пусть и не всегда мог участвовать в них напрямую; никогда не запрещал ему что-либо, хотя дико ревновал к большинству его друзей; Трафальгар не считал себя идеальным, но он точно был не так плох. Он не понимал, почему «труп» стало обозначением их отношений. Они были предельно внимательны друг к другу, их секс был замечательным; что уж говорить, Ло сам иногда пугался того, как сильно походил на пубертатного школьника в самый разгар влюбленности, хотя их отношениям уже год. Был. Этот год вместится в срок их дружбы? Ведь друзьями быть легче, — Ло не может сдержать истерического смешка. Дружба с Луффи никогда не была чем-то простым; это всегда странные ощущения в сердце и осознание, что надеешься на большее. Трафальгар обоссаться от счастья был готов, когда ему ответили взаимностью. Сейчас его трясет от страха. — Зачем ты так? — Ло потирает затылок и останавливает себя от того, чтобы начать рвать волосы. — Это слишком радикально. Почему ты не хочешь ничего обсудить? Я исправлюсь, я все сделаю, — бубнит и замечает чужой расстроенный взгляд. — Именно поэтому, Торао, — Ло выдыхает, слыша знакомое обращение. — Это не решит проблемы. Я не хочу так больше, — а как ты хочешь, думает Ло. Я же на все согласен. — Мечтать о паре часов, когда ты уделяешь мне внимание, тормошить тебя, пытаться разгадать твое настроение и стараться восстановить эти отношения — глупость, — заявляет решительно. Трафальгар готов встать перед ним на колени и умолять остаться. — Это не то, чем я хочу заниматься. Мы вполне сгодимся для друзей. Можно будет трахаться, когда приспичит. Но ты больше не мой парень. У Ло белый шум в голове; он не дает ему сойти с ума от осознания происходящего. Человек, с которым он умудрялся строить планы на будущее, бросил его, как какую-то барахлящую игрушку или покрытый плесенью кусок пиццы. «Давай останемся друзьями», — ему легко говорить; это не у Луффи вся жизнь крутилась вокруг Ло. У Луффи есть бывшие, которых Трафальгар ненавидит; у Луффи больше нет никого, и это Трафальгар ненавидит сильнее. Того, кто может появиться после него, он даже не рассматривает; предпочтет удавиться, прежде чем узнать. Теплится надежда, что это все — просто неудачная шутка и Луффи ради нее даже научился врать. «Смотри, Ло, какой я забавный», — должен сказать он. Скажи-скажи-скажи, Луффи. Скажи. — Я съеду на днях, когда ты на работе будешь. Чоппера заберу, — да это, блять, нокаут. Ло проводил взглядом фигуру уходящего в их общую спальню Луффи и уставился в пустоту; та ласково шептала то ли слова утешения, то ли призывы к действию. Только к какому? Если Луффи что-то решал — он это исполнял. Раньше Ло это в нем нравилось, сейчас надломить хотелось. Не будет скоро в этом доме ни солнца, ни ебучей собаки. Луффи был не единственной его мечтой; Трафальгар всегда хотел завести щенка. Исполнилось желание в детстве, но от Бепо избавились также быстро, как подарили и отняли у Ло любую надежду на спокойствие. Непонятно, сколько времени Ло провел в прострации. Он поднялся на негнущихся ногах и медленно дошел до спальни. Его встретил вид Луффи, что спокойно тер влажные волосы махровым полотенцем; на нем была одна белая футболка с парой влажных капель, а ее длина прикрывала темные боксеры. Ло засматривается на мышцы бедер и делает вид, что все как раньше; у него почти получается. Только Луффи слишком быстро отводит от него взгляд и не целует. Уходит обратно в ванную и Ло слышит шум включенного фена. Жизнь разваливается, а он ничего сделать не может. Потому что всем и вправду занимался Луффи. Познакомились они, потому что тому захотелось; настоял на их дружбе тоже он и Ло с тоской вспоминает, как отнекивался от любых чужих проявлений в свою сторону. Встречаться предложил Ло, но только после того, как почти полностью был уверен во взаимности; буквально после свидания, на которое его пригласил Луффи! Инициировал их первый секс, к слову, тоже именно Луффи; тот был девственником, как ни странно, но энтузиазм перекрыл все погрешности. Для первого раза, по мнению Ло, было лучше оставить мальчику главенствующую роль; не то, чтобы у Трафальгара было много опыта снизу. Просто он доверял Луффи, а тот отнесся к нему бережно. Мысленно Ло послал нахуй всех его бывших, которые о таком даже мечтать не могли. Однако во всем закономерность прослеживалась, — понимает Ло; Луффи первый предложил встречаться, значит первый и попросит расстаться. В покое его оставить. Бинго. Вот уж не думал Трафальгар, что учитывая их характеры, с разбитым сердцем останется именно он. — Иронично, — говорит в трубку Робин. Единственная из знакомых Луффи, с которой у Ло нашлись точки соприкосновения; можно сказать, они подружились. Его накрыло и ему необходим трезвый взгляд со стороны, что по-настоящему иронично, ведь он глушил паленый алкоголь так, словно утолял жажду после долгой засухи. Все тело болело, но даже так навязчивые мысли о Луффи всегда были где-то рядом; скалили пасти и готовы были разодрать его и без того истерзанный разум. — Как он там? — побеспокойся лучше о себе, а не о парне, который хуй на тебя забил. Ло никогда на интеллект не жаловался, но ничего другого от себя не ожидал. — В основном дома сидит, — Ло на это улыбается. Правильно, пускай продолжает. Ни к чему вести активную социальную жизнь, когда совсем недавно избавился от человека, которого любил. Дал бы себе по башке за излишнюю драматичность, но от правды не убежишь. — Трафальгар, что произошло? — Мне бы кто, блять, объяснил, — еще один стакан. Может только жалеть себя и размышлять о том, что если бы не брал сверхурочных, если бы старался сильнее вклиниться в чужую жизнь, если бы хотя бы раз взял отпуск. Многочисленные «если», но на каждое найдется свое «но». Они жили по мере возможностей и Ло это понимал, а Луффи поступил как незрелый идиот и при первой же трудности сбежал, поджав хвост. Когда протрезвеет, то вспомнит, что Луффи тоже делал все возможное; что любил его не меньше и выбрал меньшее из зол. Даже по доброте душевной и по старой дружбе разрешил иногда ебаться друг с другом. — Отношения — непростая вещь, которая требует отдачи каждого из партнеров, — слышит Ло и удивленно взирает на продолжающийся вызов. Решил, что Робин давно махнула на него рукой, но она была действительно хорошей женщиной; это первым за ее фасадом разглядел именно Луффи. — На одной любви далеко не уедешь. Что последнее ты сделал для Луффи? «Да все», — хочет ответить, но одергивает себя. Задумывается и игнорирует боль в висках. Чем Ло вообще занимался в этих отношениях? Работал, чтобы обеспечить Луффи; приставки, брендовые вещи и хорошая съемная квартира с перспективной на собственную. Он покупал все, на что падал взор чужих бездонных глаз. Отдыхал от работы, но часто со временем не попадал в большинство планов Луффи, оставляя его лишь с вариантом позвать кого-то из своего круга друзей, после чего закатывал ссору на почве нелепой ревности. Видите ли, слишком много времени ты уделяешь Зоро, что и так смотрит на тебя глазами побитого щенка. Ло этот взгляд знаком. К тому же, Ло, можно сказать, никогда не интересовался чужой жизнью; привык, что ему вываливают все за очередным совместным ужином и просто впитывал, как губка, с минимальной отдачей. Думает все больше и игнорирует понимание. — Да все, — несмело выдыхает в трубку, после чего слышит в чужом голосе легкую насмешку. — Тогда это то, чего ты заслуживаешь. Спустя месяц лучше не становится. Ло одержимо мониторит его социальные сети и истерично хихикает каждый раз, когда видит чужую радостную улыбку. Бьется головой о мягкую обивку дорогого дивана и вспоминает, что даже его выпросил именно Луффи. — Кто теперь исполняет твои хотелки? — роняет в пустоту и пролистывает его истории в инстаграме. Из близких друзей его не убрали; не понять, шутят ли над Ло или правда окончательно из своей жизни не выставили. Они не списывались ни разу после того, как Трафальгар вернулся в пустой дом. Пустой по одному ощущению того, что обувь на пороге осталась только сорок пятого размера; что нет больше встречающего топота ни маленьких ножек Чоппера, ни звонкого голоса из гостиной. По одному воспоминанию, что это конец. — Я избавился от работы, которую ты так ненавидел. Я все понял. Почему ты не здесь? Ло решает, что сейчас самое время спросить напрямую. Вводит в контактах «солнце» и не задумываясь, боясь, блять, испугаться и передумать, нажимает на звонок. Звук входящего настраивает ритм его сердца, что обычно бешено колотилось от одной мысли о взаимодействии. Ему отвечают спустя бесконечные тридцать секунд. — Да? — одно слово и Ло уже поплыл. Повисает неловкая тишина, которая, кажется, напрягает Луффи, но совсем не имеет значения для Трафальгара. — Что-то случилось, Торао? — повтори это обращение еще множество раз; Ло перезапишет все интонации в своей голове. Больные мысли останавливает чужой недовольный вздох и он неосторожно роняет: — Где ты? — Почему спрашиваешь? — Луффи никогда не отвечал ему так. Всегда следил за тем, чтобы точно знать название улицы, номер дома, квартиры, если оказывался с друзьями в уютной обстановке; был готов сразу отослать Ло свое местоположение. Видимо, напоминает так, что больше не обязан ему ничего. — Пытаюсь понять, отвлекаю ли от чего-то важного, — пиздит, как дышит. Однако победно ухмыляется, когда слышит сконфуженный звук и правдивый ответ: — Сижу с ребятами у Нами. Ты не отвлекаешь. — Верится с трудом. Неужели доставка с едой еще не пришла? — Луффи несмело посмеивается и Ло прижимает телефон ближе к уху, едва ли не заставляя динамик слиться с кожей. — Санджи сейчас на кухне, поэтому никакой доставки, — Ло понимающе хмыкает и размышляет, куда вести этот непринужденный диалог. Луффи его удивляет: — Чоппер приболел, но ему становится лучше, — даже глупая собака выздоравливает, а Трафальгар нет. — Как ты там? — прерывает его и пытается найти в пустоте квартиры очарование; представляет, что Луффи в соседней комнате и звук его голоса доносится оттуда. — Нормально, — это должно радовать, но хочется лишь раздраженно закатить глаза. Почему всем в этом ебаном мире «нормально», а Ло сводит концы с концами? — А у тебя как дела? — Превосходно, — Ло надеется, что в его голосе достаточно намека на обратное. Даже так, Луффи все еще его не улавливает. — Здорово, — и это действительно конец их истории? — Почему звонишь? — Я уволился, — имитирует легкость чужого тона в словах, что прозвучали как гром среди ясного неба. — Что? Зачем? Ло, что происходит? — Я умереть хочу, — роняет без задней мысли. Делится самым сокровенным желанием, на исполнение которого не решится никогда. Просто надеется, что это затронет струны чужой души и хихикает, когда слышит прерывистый вздох: — О чем ты говоришь? Хватит шутить, Торао. Где ты? — чужая паника почти осязаема. Ло посмеивается и продолжает: — Позвонил единственному другу. Подумал, что записку не найдет никто. — Я же сказал, хватит шутить! Говори со мной! Где ты? — Ло слышит возню на фоне и приглушенные удивленные голоса, а следом звук хлопнувшей двери. Он заставил Луффи выйти к нему навстречу. У мальчика было не так много вариантов и Трафальгар беспокоился, что его сбросят, как только услышат адрес бывшего общим дома, оттого и продолжает вести себя, как в бреду: — Я все еще люблю тебя, — повисает между ними. Луффи никак не реагирует, поэтому он продолжает: — Очень сильно. Может, я мало об этом говорил? Недостаточно показывал и напоминал, — Ло непринужденно смахивает пыль с полки, заполненной фигурками персонажей из комиксов. Отсчитывает пару секунд и снова начинает: — С кем ты там развлекался? Быстро нашел замену? — Ни с кем, — звучит в некоторой степени обреченно; Ло знает. Разбирается во всех его реакциях. — Неужели Зоро не воспользовался возможностью? Какая досада и упущение с его стороны, — продолжает давить и не может остановиться. Ощущает, что может отыграться. — Хватит. Не говори так, — тон Луффи жесткий, но Ло чувствует его мягкую сердцевину. Ухмыляется и ставит точку: — Прощай, — сбрасывает звонок и не чувствует ничего. Пустыми глазами наблюдает за тем, как Луффи старается заговорить повторно. Убирает телефон подальше и утыкается взглядом в потолок, считая секунды. Луффи боится не успеть, а Ло игнорирует понимание, что подобные манипуляции — идея для возобновления отношений откровенно хуевая. По-другому не может просто. По-другому Луффи не прислушается. Проходит ровно тысяча двести шестьдесят секунд с момента, когда он начал отсчет; его прерывает до смешного громкие и частые удары по двери. Кажется, Луффи задействует даже ноги. Приняв самый несчастный вид, Ло ждет еще пару минут и подавляет радость, когда барабанить начинают только сильнее; медленно тянется к ручке и дверь распахивается. Не успевший отдышаться, Луффи во все глаза смотрит на него, заваливается на порог квартиры и сжимает его широкие плечи, быстро и неосторожно ощупывает запястья; видит их нетронутыми и возвращает ладони к лицу, поросшему щетиной. С его губ срывается облегченный вздох и он прижимается к чужой груди, заставляя себя успокоиться. Возможно, такое поведение неправильно, но Ло откровенно поебать, если после этого Луффи будет сжимать его в объятиях и искать утешения. — Ты полнейший придурок, — говорит Луффи приглушенно, уткнувшись в его шею. — Я люблю тебя, — просто отвечает, сжимая содрогающееся тело сильнее. — Мы расстались, — позорно всхлипывает и тянет его за ткань на спине, будто вся несправедливость мира свалилась на его плечи и он не знает, что делать с переполняющим чувством непонимания. — Это просто кризис, солнце, — успокаивающе поглаживает меньшее тело и диктует мысль в чужую голову. — Ничего, если у тебя не было сил это решать. Теперь я буду рядом, — будто это должно утешать. Луффи слегка отстраняется, не разрывая объятий, и смотрит в серые глаза неуравновешенного человека, которого любит намного сильнее, чем размеренную жизнь. Не позволяет этому стать сильнее: — Но я не хочу, Торао. Я все решил. Еще тогда. Ло вздыхает и прикрывает глаза, отстраняясь; ему позволяют. Он недоуменно смотрит на чужую решимость: — Но ты ведь пришел. — Ты грозился умереть. — И что, ты ко всем бывшим по малейшему зову прибегал? Прямо пока я на работе упахивался? — ехидно спрашивает и чувствует чужое недовольство. — Может, я был прав и в том, что ты со всей своей компашкой переебался? — Именно поэтому, — прерывает его Луффи и потирает лицо, стараясь контролировать злость: — С тобой невозможно! Ты меня будто не слышишь! Выбираешь то, что для тебя удобно, а остальное используешь против меня! Нормальные люди так не делают! — Раньше ты не жаловался. — А толку-то? Ты не меняешься, — осматривает квартиру и подмечает разбросанные пустые бутылки из-под алкоголя. Морщит нос и отступает к двери; готовится окончательно оставить его. Ло хватает его за предплечье и прижимает спиной к груди: — Почему ты не веришь, что я исправлюсь? — Луффи застыл в крепкой хватке; сердце бешено колотилось и он не сводил взгляда с двери. Он избавился от беспокойства, но жалость и былые чувства затуманили ему взор; сюда нельзя было возвращаться. Ему и на звонок не стоило отвечать. — Ты не такой человек. — Я твой человек, — просто отвечает Ло. Луффи не понимает, чего от него хотят. «Такие, как он, не меняются», — всплывают в голове слова Зоро. «Сначала он ласково задаривает тебя подарками, а потом ударяет безразличием. Ты для него словно такой же аксессуар, как все эти штучки, что он тебе покупает. Это ненормальное отношение от того, кто, как он заявляет, искренне тебя любит», — говорила Нами совсем недавно, когда Луффи делился происходящим. «Когда он в последний раз напрямую спрашивал о том, что тебе нравится? Я устал ловить сердечный приступ при его внезапных звонках и объяснять, что ты не фанат хоккея. Кстати, что он подарил тебе после этого?», — беспокойно звучит голосом Усоппа. «Может, ему так проще проявлять любовь?», — утешает и встает на сторону Луффи Робин. «Если бы любил — интересовался бы своим парнем, а не откупался и отнекивался от большинства обязанностей. Такова природа отношений, разве нет?», — впервые возражает женщине Санджи. Луффи не понимал, надумывает он или это действительно было проблемой; ему было некомфортно от количества денег, которые Ло на него тратил. Неприятно понимать, что только ради этого он не видит его целыми днями, что из-за этого Ло так устает и не может дать ему то, чего он действительно хочет. Возможно, это эгоистично, но Луффи ведь все готов был отдать, чтобы эти отношения на плаву поддерживать. Просто сломалось что-то, сразу после дедушкиных похорон. «Где ты был?», — спросил тогда у Луффи, что впервые пришел позднее обычного. «Я ведь говорил тебе. Ты отказался идти со мной, Торао», — отвечает и ждет реакции. «А, помню. Не сиди долго, еда на кухне», — и исчез по направлению к ванной. Никаких вопросов, никаких слов с намеком на утешение. Луффи останавливается в проеме, обводя взглядом остывшую пиццу и заливается хохотом, игнорируя предательские слезы. — Я не хочу, чтобы ты был моим. Оставь меня в покое, — резко бросает и старается вырваться из крепкой хватки. Ло глубоко вдыхает и с силой толкает его в сторону; Луффи шипит, приложившись головой о бетон. Вот и следующая стадия, о которой говорила Нами. «Мудак твой Ло», — заявляла и была права. Мудак садится перед ним на колени и утыкается лицом в его бедра; Луффи переводит взгляд с двери на потолок и всеми силами старается не смотреть вниз. — Я исправлюсь, — говорит спокойно. Пиздец, думает Луффи. Сейчас все стало только хуже.