My Beautiful Madness

Существовала проблема, которую Луффи не замечал, а Ло, будучи человеком терпеливым и со своими слабостями, не мог обозначить ее так, чтобы понятно донести до чужого непробиваемого разума. Так случилось, что Луффи, по своей сути, человек чрезвычайно тактильный, а Ло — это Ло. И как-будто это уже говорило о многом, но ведь и Луффи — это Луффи. На деле, виноват в этом по большей части был именно Трафальгар. Хотел облегчить платеж за аренду, а за неимением других вариантов — в соседи был выбран эмоционально открытый, с физическим проявлением привязанности мальчишка. Кажется, Ло недооценил уровень стресса, который теперь перманентно душил его организм. — Луффи, если ты заканчиваешь пачку, то не ставь ее, блять, обратно! Для этого существует мусорка! — хрипло кричал из кухни, надеясь хотя бы в этот раз оставить в чужой памяти столь простую установку сожительства; да чего уж, простого существования. — Прости, Торао! — совсем не раскаявшимся тоном прокричали в ответ. Ло устало вздохнул и приступил к рутине: сейчас он приготовит элементарный завтрак, который приведет Луффи в восторг и заставит на эмоциях со всей силы сжать тело Ло в районе талии, провести горячими ладонями по татуированным предплечьям и шутливо чмокнуть в тыльную сторону ладони. Знаем, проходили — остается только испуганно ждать. — Долго ты там возиться будешь? — звучит недовольно и вполголоса. Луффи мигом прибегает и с силой врезается в косяк двери; ойкает, потирая место удара. Ло закатывает глаза и удивленно приподнимает брови, рассматривая на теле Луффи одежду с чужого плеча. Одежда, которая даже Ло не принадлежала. — Это твоя новая униформа? Тебя все-таки уволили и ты молчал? — Торао забавный, — звучит совсем невесело и Ло зависает, когда Луффи ничего не добавляет и стремится пройти мимо него. Мальчик берет в руки тарелку и усаживается за стол; хотя бы аппетит остался тем же. — Ты заболел? — Ло не хочет проверять чужой лоб на наличие температуры. Ло хочет узнать, что успело произойти за сутки, в которые они не виделись. Трафальгар выступил на ночное дежурство, а у Луффи был выходной, который он, по идее, должен был провести с друзьями. Луффи отдохнувшим не выглядел, еще и свою одежду на полпути растерял, раздражающе мельтеша перед глазами в мерзкой рубашке, что больше нужного на несколько размеров. — Не, — односложные ответы были весомым доказательством отрицаемого плохого состояния. Ло раздражало, когда он не понимал, в чем дело. Бесило и отклонение от привычной рутины — зря он, что ли, настраивался на прилипчивого Луффи? — Луффи, что-то не так. Дай мне знать, что именно, — интересуется пока еще спокойным тоном. Луффи отвлекается от тарелки, в которую уткнулся, и смотрит на чужое непроницаемое лицо; каким-то образом чувствует скрытое волнение. — Все норм, — теперь это уже выводило из себя. У Ло не было времени на детские капризы взрослого парня; не захотел обняться и объяснить какого хуя перешел на оверсайз — пожалуйста, никто насильно говорить не заставляет. Именно это Ло повторяет в свой голове все время, пока собирается и выходит из дома. Пока едет на работу. Собственно, пока работает! Зацикленность на таких тривиальных вещах до добра не доводит: он роняет стаканчик с кофе, спасибо, что на пол; неправильно заполняет бланки и самому себе напоминает жалкую влюбленную школьницу, признание которой жестоко отвергли после седьмого урока. С этой мыслью нужно быть осторожнее. Отхлебывает из нового стаканчика, которым любезно поделилась Робин, и думает о цикличности и насмешках судьбы. — Что-то не так, Ло? — слышит он от Марко и накладывает на чужой голос собственное: «Что-то не так, Луффи?». Возможно, Трафальгар просто не располагает к тому, чтобы делиться с ним чувствами и переживаниями, а уж если он отпугивает даже человека, чьим именем — Монки Д. Луффи — можно описать особо оторванную от реальности категорию людей с душой нараспашку, то тут уже впору усомниться в себе. — Все норм, — звучит задушенно и совсем неправдиво; Марко не настаивает. Ло, кажется, слишком многое на себя взял: кофе все-таки упало прямо на белоснежные выглаженные халат и рубашку. Сука, спасибо Робин за любовь к айс-латте и спасибо за собственную непривередливость по части того, что пить! — Неприятно, — цокает Марко. Любезно предлагает свою запасную одежду и Ло облегченно вздыхает. Приходит мысль, что и Луффи по неаккуратности испортил абсолютно все свои вещи, оттого и вышел в одежде-которую-нельзя-называть. Возвращается домой и поддерживает одной рукой ворот объемной рубашки. Да, Марко не зря хвалился ходьбой в зал; даже если поначалу это было только ради симпатичного тренера с веснушками. Ло даже не рассчитывал на то, что сможет набрать массу — с его ростом и графиком это попросту невозможно. Луффи часто шутил, что пока он растет вширь, Ло пробивает головой потолок. Воспоминание забавляет, но веселье быстро слетает и Ло неприязненно морщится, встав в самом отдалении полупустого автобуса. Рука, удерживающая рубашку, затекает, и он, не касаясь поручней, вылетает на своей остановке. Рубашка свободно висит на его груди и оголяет ключицы вместе с татуировкой. Пошло и неудобно. Про рукава, которые слегка прикрывают длинные пальцы, он старается даже не вспоминать. Ему просто, черт возьми, нужно дойти до дома! — Торао? — слышит издалека и оборачивается, не задумываясь. Луффи, уже в привычной красной футболке своего размера, подбегает к нему с широкой улыбкой. Она медленно сползает с его лица по мере приближения и Ло слегка смущен, но в большей степени рад вернувшемуся в нужное русло настоящему. Луффи несет в руках два полных пакета с эмблемой ближайшего супермаркета, а Ло держит сумку с закатанной грязной одеждой и сбрасывает чужую рубашку со своего тела сразу, как оказывается дома. Откидывает ее на спинку дивана и идет разбирать утреннюю стирку; Луффи внимательно следит за ним и переводит взгляд на непонятную одежду. Невзначай подходит ближе и рассматривает ее; взгляд натыкается на нашивку «Марко Феникс». Мысли кипят в его голове: Эйс упоминал похожее имя, а теперь оно было на рубашке Ло. Точно ли тот был на работе? Совет Нами не сработал и они объявили негласное соревнование? Луффи раздраженно вздохнул и выпрямился, отбрасывая глупую рубашку на пол и уходя на кухню разбирать купленное. Ло вернулся и молча подобрал одежду, на которой сегодня словно свет клином сошелся, прошел в ванную и запихнул ее в машинку. Отвлекся на разбросанные открытые гели для душа; Луффи особенно любил персиковый вкус. Прибрался, натянул оставленную на крючке приятную для тела домашнюю шелковую рубашку и побрел на кухню, готовить сытный ужин. На самом входе Луффи молча протянул ему сырое мясо. Пока нарезал овощи и кидал их на сковороду, вспомнил, что новую стирку не запустил. Чертыхнулся, наспех вытерев руки, и побрел в ванную. Невольно остановился посреди гостиной. Луффи, развалившийся на диване и бесцельно переключающий телеканалы, уткнулся в ткань до боли знакомой толстовки. Та была с Ло множество лет; он отвоевывал право продолжать носить ее и игнорировал любое упоминание о катышках и потертостях. Имея возможность купить еще с десяток таких, все равно настаивал, что ему нужна именно эта — с черными рукавами, желтой серединой и вставкой в виде забавного смайлика, который он самолично окрестил «Веселым Роджером». Так бывает, что даже самые любимые вещи становятся непригодными; он понял это, когда однажды попросту порвал шов на спине, а еще позже заметил, что закатывать рукава более не требовалось — их длина заканчивалась едва ли дальше линии локтевого сгиба. Сохранил ее, как приятное воспоминание. Перешел на более официальный стиль и после этого никогда не относился к вещам сентиментально. Сейчас удивленный вздох сдержать было трудно. — Луффи? Где ты это откопал? — мальчик отвлекся от своего занятия и смерил его невпечатленным взглядом, еще глубже уткнувшись носом в ткань и едва ли не затягивая толстовку на лице так, чтобы перекрывало дыхание. — Эй, говори со мной. — Не хочу говорить, — Луффи соизволил отпустить завязки и посмотреть прямо на Ло; мальчик выглядел непривычно расстроенным. Ло с такой же неожиданностью определил, что чувствует беспокойство. — А чего тебе хочется? — Луффи вздыхает и протягивает к нему руки, не оставляя даже малейшей возможности отказаться. Ло закатывает глаза для вида, но осторожно обхватывает чужое тело и утыкается в темную макушку, что привычно пахла персиком. Хорошо все-таки, что Луффи не велся на эти «мужицкие» средства, в отличие от Ло; от него должно было пахнуть грозой, между прочим. Трафальгар обхватил мальчишеские запястья одной рукой и закинул их себе за шею, быстро подхватил чужие бедра и устроил их по обе стороны от своих. Если Луффи хотел обниматься с ним, то должен был терпеть позицию, в которой был согнут в три погибели. К тому же, еще и терпеливо сносить немалый вес на своей пояснице и плечах. Это к тому, что сейчас Луффи изогнулся в одной из самых двусмысленных поз, довольно уткнулся в небритую щеку Ло, пока тот, в свою очередь, выводил непонятные рисунки на тонкой спине и тяжело дышал в наверняка чувствительное ушко. — Фу, какая мерзость, — сказал, потеревшись носом о его подбородок еще сильнее. Напоминал чрезвычайно требовательную к ласке собачку, но Ло свыкся. Луффи — это Луффи. — Естественный мужской признак, что свидетельствует о… — Ло охнул, когда Луффи приподнялся на его узких бедрах и расставил руки по бокам от его головы. Меньшие ладони утопали в мягкости диванных подушек, а татуированные руки с излишней силой сжали чужую талию. — Ты что делаешь? — Не носи чужую одежду. Я могу свою дать! — Ло не хотел выглядеть удивленным, но конкретно сейчас — это было выше его сил. Он хмыкнул и вопросительно склонил голову, видя, как внимательно взгляд Луффи впился в низ его лица. Настолько щетину ненавидит, что ли? — С чего ты решил, будто я собираюсь носить одежду, которая мне не принадлежит? — Луффи обидчиво фыркнул и вернул руки на место за шеей Ло, скрестив их и всем телом прилегая к широкой груди. — Сегодня ты вернулся не в своей рубашке, — Ло медленно моргнул и несмело продолжил поглаживать чужую спину. Услышал довольный вздох и сам невольно расслабился. — Пролил кофе на свою, эту мне одолжили ненадолго. К чему такая драма? — Мне просто не нравится, — и делай с этим что хочешь. Ло устало кивает и останавливает поглаживание, просто притягивая Луффи еще ближе к себе, фактически вжимая. Невероятно то, как в нем открылась эта потребность в прикосновениях. Было ли это заразным? Однако, Ло не чувствовал такого всеобъемлющего желания ни к кому, кроме, собственно, Луффи. — Даже если бы ты дал мне свою одежду, думаешь, я бы смог носить ее? На тебе даже моя старая кофта висит, — смиренно звучит, но Луффи буквально оживает от охватившего его энтузиазма. — Так я этим утром в своей вышел! Мне ее на вырост брали, но что-то не растет ничего, — хихикает и прижимается щекой к острому плечу, наблюдая за профилем Ло с почти мечтательным выражением. — Тебе должно подойти. У Ло короткое замыкание. Он… приревновал к одежде на вырост. Он приревновал? — Зачем ты ее надел? — Нами сказала, что так ты перестанешь сдерживать свои чувства и признаешься мне, пока у тебя еще есть время. — Признаюсь в чем? — Ну, в чувствах, типа. — Ого, — это не «ого», это полноценное «ахуеть». Одежда должна была спровоцировать его на признание в чувствах? Что ж, он действительно многое испытал сегодня из-за этой ситуации. — Почему ты не признался первым? — Так я признавался. — Когда? — Неделю назад, когда ты мыл ванную. И месяц назад, когда готовил курицу. А, еще пару дней назад, когда извинялся, что про кофе забыл. Ло нужно немного времени, чтобы вспомнить все эти «Торао, ты мне нравишься» и непринужденное продолжение диалога сразу после. Он даже внимания на этом не акцентировал, привыкнув к чужому характеру. Как можно было проебать столько очевидных сигналов? — Тогда, думаю, да. Я люблю тебя, Луффи, — у него было много времени на осознание. Луффи ухмыльнулся и осторожно провел губами по его щеке; оставил дорожку из поцелуев от век до подбородка и несмело лизнул его в самый уголок губ. Ло приоткрыл рот и вновь так легко пропустил Луффи в место, которое охранял годами. Поцелуй был совсем легкий и одним из многих, что им еще предстоял. Ло довольно улыбался и поглаживал чужую шею одной рукой, предоставляя возможность вырваться. Никто ей не воспользовался. Спустя, кажется, десятилетие, они оторвались друг от друга и Ло прошибло током: — Блять, плита. Луффи хихикал, пока Ло хлопотал на кухне; вытяжка работала и не давала сдаться на полпути. Ужин, на удивление, удалось спасти. Трафальгар устало откинулся на спинку кухонного стула и прикрыл глаза. Подошедший Луффи осторожно устроился на его коленях и медленно расстегивал пуговицы на его рубашке, словно распаковывал долгожданный подарок на день рождения. Ло довольно улыбнулся и слегка нахмурился, почувствовав щекотание в области ключиц и груди. Приоткрыл глаза и уставился на чужую макушку, что склонилась над ним и скрупулезно что-то выводила. — Ты что? — Не дергайся, — Ло послушно сидит, не издавая ни звука и даже дышать стараясь едва заметно. Спустя несколько минут Луффи с довольным лицом отодвигается от него и Трафальгар видит черный маркер в чужой ладони. — Что ты сделал? — Луффи не ответил и только дьявольски усмехнулся, освобождая чужие колени от своего веса и убираясь прочь. Ло направился в прихожую и уставился на свое отражение. Несмело распахнул рубашку и прочитал над татуировкой следующее: «Принадлежит Монки Д. Луффи. Даже не пытайтесь предложить одежду или обнимашки!» Что ж, Луффи — это Луффи, а для Ло, кажется, вполне естественно любить его. Завтра придется надеть свитер с горлом. Ему не разрешат.