Цветами на шрамах

      Следующие три дня прошли более чем спокойно — скучно и по постоянному сценарию: дом, работа, клиенты, доработка эскизов, короткие разговоры с коллегами в перерывах, дом.       За это время Стелла отправила Светлячку — на аватарке почты которой стоял Ева-01 из «Евангелиона», — четыре доработанных дизайна. Ответ пришёл всего через пару часов — Светлячок выбрала маковое поле. Стелла, признаться, не совсем поняла этот выбор: ей казалось, что эскизы Ахерон вышли более изящными и подходящими. Впрочем, не она выбирает, так что без споров Стелла записала клиентку на ближайшее свободное окошко.       Всё продолжало идти спокойным чередом.       Пока Химеко не взяла на работу нового администратора.       Стелла пришла расслабленно: она не попала в пробки, не проспала и ещё успела поесть с утра. Стелла готовилась к постоянной рутине: к Март, которая накинется с объятиями, к тому, как задаст вопрос о клиентах, как выпьет кофе, как приступит к работе.       Однако неожиданность встретила прямо с порога: за стойкой регистрации, кроме весьма растерянной, но воодушевлённой Март, стояла та самая девушка из бара, которая своровала стакан.       Ханаби.       Стелла замерла на несколько секунд, поражённая и непонимающая, а потом заметила строгий костюм Ханаби, так не похожий на наряд, который был в баре, и новенький бейджик. Картинка сложилась сама собой.       — О, привет, красотка! — Ханаби помахала Стелле рукой в приветственном жесте.       — Ой, привет! — сразу после неё сказала Март, выскочила из стойки регистрации и обняла пришедшую.       — Ну, как ты?       Стелла недолго помолчала, но ответила, не отводя взгляда от Ханаби:       — Да так… Ничего, сойдёт.       — Кстати, Химеко наняла нового администратора!       — Да, и ещё раз привет, — с насмешкой сказала Ханаби и положила руку на бедро.       Ни тёмный офисный костюм, ни волосы, заплетённые в простой хвост, не могли скрыть искру безумия в глазах, которая, кажется, никогда не затухала. Чем так Ханаби могла очаровать Химеко — женщину вполне рассудительную, которую благополучие «Белой галактики» заботило больше всех её подчинённых вместе взятых — взять на должность администратора девушку с подобным взглядом? Стелла не хотела быть предвзятой, но у Ханаби есть все шансы напугать клиента ещё перед тем, как он запишется на сеанс.       А Март, судя по всему, забыла своё первое впечатление — или просто была слишком воодушевлена из-за того, что, наконец, сможет разделить работу и больше отдыхать.       Интересно, а Сампо знает, мимолётом подумала Стелла и сразу представила лицо коллеги, когда тот увидит старую подругу.       — Рада познакомиться, — спокойно и без капли воодушевления сказала Стелла, подойдя к стойке регистрации.       Ханаби, явно почувствовав натянутость этих слов, хитро улыбнулась.       — Да знакомы уже.       — Что у меня сегодня по клиентам? — спросила Стелла, повернувшись к Март. Развивать разговор с Ханаби не хотелось.       Однако сама Ханаби, кажется, была другого мнения.       — Через час мужчина на коррекцию татуировки, потом две девушки: одна на перекрытие, другая на тату на бедре, — сказала она первее Март.       Стелла кивнула.       — Хорошо… Спасибо.       А затем быстро пошла к себе, чтобы подготовиться к первому клиенту. Без кофе.       Стелла не совсем понимала, почему ей так неприятно от общения с Ханаби. Может, дело было в ощущении опасности, когда Ханаби находилась рядом, может она — просто не тот тип человека, который может понравиться Стелле. Сампо же ей тоже не очень нравился раньше — но ничего, она к нему привыкла в один момент и даже начала симпатизировать.       Стелла была спокойным, несколько флегматичным человеком, любящим уют, обычное течение жизни и путешествия — может быть, слегка экстремальные и немного опасные, но в целом — такие, которые бы не представляли реальной угрозы для жизни.       А в Ханаби и Сампо чувствовалось желание авантюры, желание внести частичку хаоса в повседневное течение жизни — даже не со зла, а просто потому, что они сами не могут жить размеренно. И у Стеллы такие люди вызывали простое желание держаться подальше.       Кто-то бы назвал такое поведение «некрасивым», но Стелла бы назвала его «обычным». Поэтому без капли смущения или вины она приняла решение: общаться с Ханаби только в случае необходимости и никогда не переходить с уровня «коллега-коллега» на уровень «подруга-подруга».       Первым, что сделала Светлячок, когда зашла в кабинет Стеллы, было извинение:       — Простите, что повела себя в нашу первую встречу так закрыто. Я очень волновалась.       Стелла даже немного растерялась: редко когда встречаешь клиентов, извиняющихся с порога о вещах, о которых ты уже забыл.       — Ничего страшного, не стоит извинений, — немного подумав, она добавила: — Мы также можем общаться менее формально, если Вы не против.       — Хорошо.       — Попрошу пройти и лечь на кресло. Насколько у тебя чувствительная кожа?       Светлячок на пару секунд задумалась.       — Не очень чувствительная.       — Поняла. На местах шрамов обычно кожа чувствительнее, чем обычно, так что сперва может быть очень больно. Если станет совсем тяжело, то мы ненадолго прервём сеанс, хорошо?       Светлячок как-то странно улыбнулась — немного болезненно, будто ей казалась смешной сама мысль о том, что будет больно. Будто в жизни случались ситуации и пострашнее. Тем не менее, она ответила:       — Да, конечно.       Светлячок, как только села в кресло, сразу положила руку на столик. Стелла взяла с нижней полочки светлый маркер и принялась объяснять:       — Смотри, я буду наносить эскиз вручную, чтобы точно учесть каждый шрам и, возможно, поменять некоторые детали. Всё абсолютно безопасно. Дизайн останется тем же, но с минимальными изменениями.       — Да, разумеется. Делайте что считаете нужным.       На этот раз Светлячок вела себя иначе: она была уверенной, не сжималась от каждого сказанного слова, и, хотя голос её остался довольно тихим и спокойным, в ней больше не чувствовался дрожащий кролик, видящий в каждом хищника, но проглядывалась уверенная птица.       В Стелле вдруг разжёгся интерес от этого изменения. Ей казалось, что пазл о новой клиентке сложился, как только Волк рассказала про интернат. Логичная картина: интровертная, немного робкая девушка попала в интернат со сложной программой обучения, оторванная от родителей, в совершенно незнакомом месте, она замкнётся ещё сильнее. Здесь же можно ещё пририсовать издевательства, развившуюся психическую болезнь и окончательный уход в себя. Однако теперь пазл вновь разрушился, а контраст между первым впечатлением и вторым оказался таким сильным, что Стелла не могла удержаться от вопросов.       Поэтому она спросила, не отрываясь от рисования эскиза:       — У меня на сеансе недавно была Волк. Она рассказала, что порекомендовала меня тебе. Если не секрет, почему ты не говорила об этом?       — А это так важно? — в голосе Светлячка звучало искреннее удивление.       Стелла пожала плечами.       — Чаще всего нет. Но я не специализируюсь на перекрытии, поэтому не совсем понимала, почему ты выбрала меня, а не Ахерон, например.       — О… — коротко ответила Светлячок.       — Прошу прощения, не думала, что это вообще имеет значение.       На некоторое время они замолчали. Светлячок разблокировала телефон, стала сперва что-то быстро листать, а затем — печатать. Стелла уже подумала, что на этом весь их разговор закончился, но вдруг услышала:       — Вообще, я давно думала о том, что пора бы всё… — Светлячок ненадолго запнулась. — Перекрыть. А мне ещё очень давно у Волка нравились её тату.       Стелла хотела ответить, но не успела.       — Ты же знаешь, почему она набивает вот эти, маленькие на руке?       Стелла кивнула.       — Да. Она говорила, что в честь важных побед и всего такого. Но без подробностей.       — Хм-м-м-м… — протянула Светлячок, вновь ненадолго замолчала и начала печатать.       Разговор шёл… странно. Стелла хотела продолжить его — да и Светлячок, чувствовалось, тоже, — но что-то им мешало. Словно между ними выросла не очень высокая, но твёрдая стена, которую одна, судя по всему, пока не решалась преодолеть, а другая не понимала, стоит ли вообще это делать и насколько такой шаг будет уместным.       — Если хочешь, — начала Светлячок, — я могу рассказать о них более подробно.       Будто предвосхищая вопрос, она добавила:       — Всё хорошо. Я ей написала, и Волк разрешила поделиться.       — Тогда давай, — Стелла улыбнулась.       — Она сперва набила пластырь, когда ей было двадцать. Я не знаю, рассказывала она тебе или нет, но она жила в детском доме. Мы познакомились, когда её взяли по специальной программе учиться в интернат, но она не продержалась там долго. Вообще, я правда считаю её гениальной в некотором роде, но она не способна заниматься академическими вещами…       В Светлячке, как оказалось, скрывалась очень разговорчивая личность. Она в подробностях, с некоторыми отступлениями, рассказала всю историю знакомства с Волком («На самом деле, всё банально. Нас просто поселили в одну комнату…»), о том, как тяжело ей было, когда Волка исключили, как они проводили целые выходные вместе в городе («Мы могли по субботам и воскресеньям на общем автобусе поехать в город, так вот, мы с Волком встречались прямо у остановки, потому что она вставала пораньше и заранее приходила, чтобы меня встретить…»).       И, в конце концов, когда Стелла уже заканчивала тёмным маркером более чёткий контур, Светлячок перешла к истории про зависимость Волка.       — Вообще-то, я не знаю, как всё произошло, я узнала, когда она уже месяц принимала. Это было, когда мы только-только выпустились. Я поступила в университет, а Волк не смогла.       Вдруг Светлячок слегка поникла и помрачнела. Она на секунду ушла в себя, как при первой встрече, будто вспомнила о чём-то очень важном, событие, о котором нельзя было умолчать, но о котором забыла в начале рассказа. Стелла уже хотела сказать, что она может не продолжать, но не успела. Светлячок вернула самообладание.       — Так вот, я целиком погрязла в учёбе, и наше общение ненадолго прервалось. Ну, точнее, не прям чтобы прервалось, но мы стали общаться реже… Волк пошла работать в ночной клуб барменом и в кофейню бариста одновременно. Я училась, она работала, и встретиться мы смогли только под конец октября.       — Прошу прощения, перебью, — прервала Стелла. — Я сейчас начну бить татуировку, если вдруг станет невыносимо больно, то говори, мы сделаем перерыв. Я планирую целиком забить весь контур часа за два, на первый раз этого хватит. Затем мы подберём те цвета, которые лучше всего подойдут для твоего цветотипа, но нанесу я их уже на следующий сеанс.       Стелла подняла голову и посмотрела ей в глаза. Кажется, та ещё не до конца вынырнула из собственной истории, но Стелла поняла, что её услышали. Светлячок кивнула, сказала дежурное: «Хорошо», но не стала сразу продолжать.       Стелла была этому рада. Вообще, она не отличалась особенно сильной эмпатией и способностью считывать чужие эмоции и чувства, но даже так ощутила, насколько Светлячку вдруг стало некомфортно и страшно рассказывать дальше. Наверное, она просто не рассчитала, что так глубоко уйдёт в старые переживания, возможно, надеялась, что сможет рассказать о минувших проблемах спокойно и легко, но не смогла.       Стоило начать с каких-то более нейтральных тем: любимого кино, интересных книг, полученного образования, увлечений. Однако как вышло, так вышло.       Ненадолго опять повисло молчание. Только когда начала жужжать машинка, когда была начерчена первая линия, Светлячок, словно проснувшись из-за боли, глубоко вздохнула, немного грустно улыбнулась и продолжила:       — Она выглядела очень истощёно. Наверное, ещё тогда мне стоило заметить странное поведение, но я не обратила внимания из-за загруженности. Мы следующий месяц встречались чуть чаще обычного, но я узнала только ближе к декабрю. Во-о-о-от.       Вдруг голос Светлячка стал неожиданно спокойным, и Стелла поняла: кажется, она скоро закончит. Вот так быстро, набросав ситуацию, которой, собственно, и собиралась поделиться, крупными мазками и без подробностей. Стелла всё ещё не до конца понимала, почему вообще Светлячок начала их первый в жизни разговор с такой деликатной и личной темы — но не могла винить её. Потому что было в ней что-то такое по-детски чистое и наивное, не позволяющее осуждать.       — Я не могу сказать, что как-то повлияла на её решение бросить. Но я сказала ей, что если она захочет, то я непременно помогу ей материально. Когда Волк сказала, что хочет лечь в больницу, я отдала ей все свои накопления. Вот так было, да.       Чувствовалось, что Светлячок, скорее всего, замолчала половину истории, если не больше, но Стелла не стала думать об этом и сказала весьма честно:       — Очень самоотверженно.       — На самом деле, моя заслуга невелика. Если бы Волк сама не приняла решение, то мои деньги ничего бы не стоили.       — Справедливо, — Стелла сделала небольшую паузу, чтобы обдумать слова получше. — Но без твоих денег и, уверена, твоей поддержки она бы могла никогда не выбраться. Её желание только с дружеской помощью дало наилучший результат.       — Х-м-м-м… — протянула Светлячок с видом человека, никогда в жизни не думавшего в таком ключе. — Наверное, да, это верно… Ты любишь «Двуличную сестрёнку Умару»?       Стелла даже не секунду зависла с работающей машинкой на миллиметр от кожи: настолько резкой оказалась смена темы.       — Да. А откуда ты знаешь? Светлячок улыбнулась так, как обычно улыбаются ребёнку — нежно и слегка насмешливо, будто ответ очевиден.       — У тебя на аватарке почты стоит Умару.       — О… Да, точно, — теперь Стелла тоже улыбнулась. Она постоянно забывала, что у неё стоит на аватарке, и вспоминала только тогда, когда заходила на почту.       Стелла поставила скриншот с Умару лет пять назад, ещё до того, как начала бить тату, когда только посмотрела это аниме и сильно по нему зафанатела. С тех пор она уже почти всё забыла оттуда, кроме главной героини и общей идеи, а аватарку не меняла… Вообще-то, Стелла была не совсем уверена, почему именно. Скорее всего, дело одновременно крылось в ностальгии по временам, когда жизнь казалась легче; в том, что ей до сих пор очень нравился кадр, который она выбрала; и, в конце концов, в том, что Стелла, в некотором роде, видела в Умару себя — только более взрослую.       — Я смотрела «Умару» лет пять назад, с тех пор стоит. Но я не пересматривала.       — М-м-м… А я хотела, но всё не хватало времени. Сначала учёба, потом работа. Едва, вот, время на тату выделила.       — А кем ты работаешь?       — Проектировщиком медицинских роботов.       — Ого! Это… неожиданно.       Светлячок нежно рассмеялась.       — Все удивляются, когда слышат.       Стелла легко могла в это поверить. Когда видишь такую девушку, как Светлячок, в голову тебе придёт профессия более… спокойная и, возможно, творческая. Флористка? Да. Иллюстраторка? Да, определённо. Проектировщица медицинских роботов?.. Меньше похоже на правду.       Вообще, Стелла не была склонна судить людей по внешности: за три года работы тату-мастером стереотипное мышление разбилось на раз-два. Однако Светлячку удалось ввести её в заблуждение — и Стелле это понравилось. Всегда удивительно и приятно, когда картина мира расширяется, и ты понимаешь, что человек на самом деле может быть кем угодно.       — Сложно? — спросила Стелла. Нельзя сказать, что она ожидала ответа: «Нет, довольно легко» — но сдержаться не смогла.       — Определённо. В последнее время как-то особенно трудно, вот, думаю взять отпуск ненадолго.       Спохватившись и, видимо, поняв, что сказала лишнего, Светлячок тут же переменила тон:       — Но, вообще-то, мне очень нравится! Я поступала на робототехника и мечтала работать в этой сфере. Я занимаюсь роботами для реабилитации, вот сейчас как раз до конца довожу проект, в котором реализую возможность восстановления и тренировки рук при помощи игр и виртуальной реальности!       Светлячок, заговорив о любимой теме, расцвела изнутри. Её речь стала более быстрой и профессиональной — казалось, ещё немного, и вместо слова «руки» она станет употреблять «верхние конечности» или окончательно перейдёт на научный язык. Стелле нравилось слушать, даже несмотря на то, что чем дальше Светлячок вдавалась в детали, тем меньше Стелла понимала.       К тому же, рассказ, кажется, отвлекал от боли, причиняемой тату-машиной. Если в самом начале, когда игла только-только стала вводить краску, Светлячок ещё немного дёргалась и морщилась, то сейчас она сидела на удивление спокойно.       — Вообще, моя мечта — это разработать программу, которая сможет помогать людям с психическими заболеваниями. На самом деле, нельзя сказать, что это правда может быть, ну, чем-то реальным, знаешь, но я верю, что получится создать что-то на стыке физиологии и психологии. Это не будет прямо полноценным способом лечения, нет, просто в качестве дополнения к психотерапии и таблеткам. Возможно, что-то, что облегчит процесс лечения и всё такое… Ой. А тебе интересно?       Стелла ответила без капли вранья:       — Да, очень. Ты интересно рассказываешь.       — Хорошо! А как ты пришла к набиванию татуировок?       — О, это обычная история, знаешь. Я любила рисовать с детства, мама это заметила и отправила в художественную школу. Потом университет. А на втором курсе я познакомилась с девушкой, которая била тату в стиле хэндпоук у себя на дому. Я заинтересовалась. Она научила меня базовым техникам, позволила набить на себе тату, мою первую. Потом как-то само пошло.       — Вы ещё общаетесь с той девушкой?       — Нет, мы расстались.       Светлячок тихо ойкнула, словно ожидала чего угодно, но не этого.       — Прости, не стоило спрашивать.       — Да ничего. Это было давно, всё уже улеглось.       — А-а-а, как ты устроилась сюда?       — Как все. Увидела объявление на сайте по поиску работы год назад, откликнулась, прошла собеседование. И вот, работаю.       — У вас тут все такие красивые, прямо как на подбор.       — Мне считать это за комплимент? — спросила Стелла и улыбнулась под маской.       — Да, конечно, — совершенно без стеснения ответила Светлячок.       Это что был… флирт? Или Стелле показалось? К сожалению, она не могла сказать точно — а жаль. Будь обстановка менее официальной — в конце концов, сейчас они просто мастер и клиент, — Стелла бы непременно кинула какой-нибудь замаскированный комплимент в ответ — что-то про красоту Светлячка или про её стойкость и силу. Однако ничего нельзя сказать точно — может, никакого подтекста здесь и не вкладывалось.       — А ты любишь Евангелион? — спросила Стелла.       — Да! В целом обожаю меха-аниме. И постапокалиптику, если уж на то пошло. А ты какие жанры любишь?       — Научную фантастику. Но я больше по сериалам и книгам. В детстве посмотрела Стартрек, и всё, полетела. Аниме тоже смотрю, но реже и… периодически, чаще всего, простую повседневность, чтобы отвлечься или поставить на задний план, когда работаю над эскизами.       — А что ты смотрела, пока рисовала мой эскиз?       — О…       Удивительно, как Светлячок зацепилась за деталь, которой бы Стелла никогда в жизни не уделила бы особого внимания.       — Когда придумывала — ничего, потому что долго не могла сообразить чего-то стоящего. А когда дорабатывала — Принцессу-медузу.       — Я тоже её смотрела!       — Да? И как тебе?       — Честно? Ничего не помню! Смотрела давно. Но оно, можно сказать, помогло справиться с трудным периодом.       — Мне как-то не очень, я посмотрела серии три, пока рисовала, но дальше — вряд ли.       — Главная героиня была на меня похожа, когда я смотрела. Думаю, поэтому зацепило.       — Да?       Это казалось… ложью. Светлячок теперь виделась совсем другой — возможно, Стелла бы согласилась с тем, что она похожа на Цукими, если бы Светлячок осталась такой же, как при первой встрече. Но теперь перед собой Стелла видела, скорее, Кураносукэ — вообще-то, он тоже подходил весьма плохо, но если бы предоставили выбор: кого больше напоминает Светлячок из этого аниме, то Стелла бы назвала именно его.       — Ага! Сейчас, наверное, не похожа, но года четыре назад была один в один. Знаешь, низкая самооценка, большая мечта, великая цель, абсолютная неприспособленность к реальности. Это аниме, можно сказать, помогло мне принять взрослую жизнь такой, какая она есть.       — Я не думала о нём в таком ключе. Мне оно показалось очень проходным.       — Конечно, не все же воспринимают одни и те же вещи одинаково.       — На самом деле, если бы я не видела тебя в первый день, когда ты пришла на обсуждение эскиза, я бы не поверила.       Стелла правда хотела сделать комплимент. Никаких подтекстов и скрытых смыслов — просто комплимент. Она сообразила, что фраза могла звучать несколько оскорбительно, буквально через секунду после того, слова вырвались изо рта.       К счастью, Светлячок, кажется, это поняла. Она совсем немного погрустнела, окунувшись в воспоминания, но не стала переводить тему       — Да-а-а-а, — протянула Светлячок. — На самом деле, я правда сильно изменилась. Иногда меня возвращает в то состояние, но редко. К сожалению, тот день, когда я пришла на запись, как раз был таким. Знаешь, где-то вот четыре года назад я и нанесла эти порезы.       …       Резко. Стелла всегда предпочитала не заводить разговоры насчёт прошлого с клиентами, которые приходили со шрамами, если они вдруг сами не открывались. По большей части из-за того, чтобы не переживать за судьбу чужого человека и чтобы не сводить сеанс набивания татуировки в сеанс у психолога. Стелла не была Сампо или Химеко, готовых говорить на любую тему и поддержать человека, которого видели чуть ли не впервые.       Внутренне Стелла всегда боялась того, что своим отсутствующим видом или неспособностью ободрить может оскорбить клиентов и ранить их. Да, пожалуй, это тоже было важной причиной.       — Взрослая жизнь оказалась сложнее, чем я думала. Особенно вне интерната. Знаешь, тот шрам на ноге я сама себе нанесла… Забавная история.       Всё внутри Стеллы замерло: и от внезапно открывшегося факта, и от того, что сейчас они находились в шаге от перспективы свести всё в психотерапию.       — Но хорошо, что это уже кончилось, и теперь я могу вспоминать об этом с улыбкой. Да?       Стелла, всё ещё не до конца понимая, как себя вести, кивнула и ответила:       — Да, конечно.       — Ну вот, и я про то же!.. Кстати, про научную фантастику, я недавно прочла…       Диалог со Светлячком оказался американскими горками: она сменяла темы так быстро и естественно, будто совершенно не понимая, насколько сильно эмоциональный тон историй про самоповреждения не вяжется с тоном приятных воспоминаний от прочитанной книги, что Стелла не поспевала. Ей потребовалось время, чтобы включиться и суметь вставить хотя бы слово.       Они проговорили без остановки весь сеанс.