Цветами на шрамах

      Второе свидание они запланировали через неделю, вновь на четверг, но повидаться смогли раньше, на приёме во вторник. Более того — они даже общались в переписке всё это время.       Раньше Стелла думала, что Светлячок может активно болтать только при личных встречах — до этого в чате она вела себя более сдержанно. Но после признания между ними словно исчезла та самая стена, которая возникла при первом знакомстве.       Светлячок записывала длинные голосовые по вечерам, когда приходила с работы, отправляла кучу фоток — как собственных, так и с интернета, — и мемов, пересылала посты из любимых пабликов. Стелла пыталась отвечать в силу своих возможностей: общительной она не была ни в жизни, ни в интернете. А ещё имелось кое-что, в чём она с сопротивлением признавалась даже себе.       Ей не нравилось, как быстро из-за всего этого крепла привязанность к Светлячку. Стелла откровенно опасалась, что через время, после такого славного и позитивного общения, они начнут встречаться, и её новоиспечённая девушка сделает… что-то отвратительное. Или ужасное. Или и то, и другое сразу.       У Стеллы была голова на плечах, и более того — у неё был опыт. Она помнила, как Аста когда-то чуть не кинула её — почти буквально, речь шла о выставлении за дверь прямо посреди ночи, — просто из-за того, что ей поведение Стеллы казалось странным. Тогда они впервые в жизни серьёзно поссорились. И, в конце концов, Аста всё же призналась, что считала Стеллу изменщицей. В конце концов, оказалось, что причиной всех подозрений было обострение тревожности.       И таких ситуаций у них случалось… достаточно. Не прямо много: Аста, чаще всего, не поддавалась негативным мыслям и пыталась смотреть на мир крайне позитивно, но случалось. Особенно часто — осенью и весной.       И Стелле хватало ума понять: шизофрения — это, пожалуй, что-то намного серьёзнее. Особенно когда она в рецидиве.       Стелла даже не пыталась отгонять эти мысли — она старалась свыкнуться с ними и, возможно, подготовиться морально… к чему-нибудь. Внутри из-за такой реакции поднималось только более сильное отвращение к себе.       Ну разве не была она уверена в том, что уже давно не обращает внимания на стереотипы? Стелла вообще считала себя продвинутой в этом вопросе — во многом благодаря Асте и тому, что они, несмотря на все проблемы, довольно долго строили крепкие отношения и расстались совершенно не на почве её болезни. Однако и Кафка тоже повлияла. Когда Стелла после той первой ссоры ясно поняла, что тревожность — дело довольно нешуточное, и пришла к маме рассказать об этом, та уделила несколько часов тому, чтобы донести базовые знания про психические болезни и про особенности людей с ними.       — Это действительно болезни, дорогая, — говорила она тогда, подводя итог, — и коррективы в жизнь они вносят так же, как и физические. Но это не делает людей с ними плохими по умолчанию. Всё, как и везде, зависит от человека. Ты вообще в будущем удивишься, как часто будешь сталкиваться с людьми то с депрессией, то с прл, то с тревожностью. Особенно с тревожностью. И разумеется, — почему-то мама сильно выделила это слово, — с ними будет тяжелее, чем с другими людьми, если ты решишь общаться ближе. И знаешь что? За следующие слова нынешняя этика меня, наверное, побьёт…       Кафка слегка улыбнулась, сделав паузу, а Стелла особенно сильно заинтересовалась.       — Ты имеешь право прекращать общение с такими людьми, когда становится совсем тяжело. Это будет некрасиво, безусловно, но если перед тобой встанет выбор: выплыть или пойти с другим человеком ко дну, — я бы хотела, чтобы ты выбрала выплыть.       И после этих слов Кафка крепко-крепко обняла Стеллу, и та поняла — да, кажется, мама точно знает, о чём говорит.       Это был один из немногих действительно длинных, душевных разговоров, но теперь даже его не хватало.       Почему-то казалось: шизофрения — это что-то другое. Это что-то страшнее.       И Стелла пыталась всячески избавиться от этого ощущения, потому что понимала всю его иррациональность. Однако, в итоге она решила — пожалуй, единственное, что поможет как-то рационализировать подобные мысли, это только длительное общение со Светлячком… Которое либо окончательно убедит Стеллу, что она мыслит куда более стереотипно, чем кажется, либо… либо не убедит.       В пятницу, на следующий день после свидания, на работе все сразу заметили некоторую поникшесть Стеллы — и каждый посчитал нужным спросить, что случилось. Она отвечала только: «Всё в порядке» — так как ничего особенного точно не произошло. По крайней мере, ещё нет.       К воскресенью Стелла успокоилась. Она нарыла кучу литературы, почитала исследования — немного даже сама подивилась тому, с каким рвением всё это делает — и случайно наткнулась на «Бездну Хдексена», книгу, которая рассказывает про развивающуюся шизофрению у пятнадцатилетнего парня. Стелла бы при всём желании не успела прочитать её до свидания целиком, но она прочла начало, страниц двадцать, середину, страниц тридцать, и конец, страниц десять. Концовка была счастливой и жизнеутверждающей, что позволило Стелле хоть немного притушить беспокойные мысли.       В этот же день она наконец решилась пойти в сторону крепнущей привязанности к Светлячку, и записала первое голосовое сообщение для неё. Стелла очень надеялась, что не зря. В ответ она получила кучу удивлённых смайликов и немного ироническое: «Так ты всё-таки знаешь, где кнопка микрофона!» Стеллу это искренне насмешило, и она прислала ещё одно голосовое, где, отсмеявшись, стала доказывать, что всегда знала.       Кое о чём Стелла забыла. О довольно важной, вообще-то, вещи. О том, что в понедельник к ней на сеанс записана Волк. Вспомнила она об этом только тогда, когда Ханаби, немного тараторя, сказала: «К тебе сегодня девушка на рукав на третий сеанс, после неё ещё одна для коррекции, а потом два парня с татуировками из каталога… Эй, красотка, чего зависла?»       А Стелла и правда зависла. Она совсем забыла о том, что просто могла… расспросить Волка о подробностях. О том, что же, всё-таки, было в тот период, когда всё началось. О том, действительно ли сложно. Да и вообще много о чём. В конце концов, просто хоть чуть-чуть поделиться опасениями.       Стелла даже воодушевилась. И благодаря тому, что всё-таки вспомнила про Волка немного заранее, не сильно удивилась, когда та, только сев в кресло, спросила:       — Ну что? Она рассказала?       Волк наверняка знала ответ, но Стелла решила не ерепениться.       — Да.       — И что? Что планируешь дальше?       Стелла пожала плечами, проверила, нормально ли выходит краска из тату-машинки, и начала заполнять рукав цветом.       — Мы договорились о втором свидании. А дальше посмотрим.       — Скажи честно, тебе она нравится?       — Да, очень. Если бы не нравилась, я бы не назначила второе свидание.       — Справедливо.       Некоторое время они помолчали. Волк, как и всегда, включила на телефоне очередной стрим, а Стелла не решалась ничего сказать.       — Слушай, — наконец начала она.       — Да? — ответила Волк и сразу выключила видео. Или только звук, потому что глаз она не подняла.       — А это слишком… сложно? Ну, общаться со Светлячком.       — Я уж думала, ты не решишься, — Волк всё-таки убрала телефон в карман. — Ну… Так. Вообще нормально. Все было прям клёво до этой весны, с тех пор, как она в ремиссию вышла. Сейчас… Ну, сложновато. Но не слишком. Точно не так тяжело, как было, когда только началось.       — А как было, когда только началось?       Волк сперва протянула долгое: «М-м-м-м».       — Светлячок сама расскажет, если посчитает нужным. Как ты могла заметить, она, вроде как, тебе доверяет. Думаю, если ты её прямо спросишь — она ответит. Фраза Волка о том, что Светлячок доверяет ей, приятно согрела Стеллу изнутри. Несмотря на множество опасений, которые роились в голове последние дни, она всё равно считала Светлячка какой-то очень особенной и талантливой. И было крайне радостно понимать, что такой человек почему-то нашёл в Стелле нечто особенное, позволившее довериться.       — Если думаешь о том, что я перестану к тебе ходить, если у вас ничего не получится, то не надо, — вдруг сказала Волк. — Я умею разделять личную жизнь и профессию. Но если ты ей что-то сделаешь, то пеняй на себя.       Стелла даже перестала вводить краску. Она заморгала и удивлённо уставилась на Волка. Та в ответ смотрела крайне серьёзно и даже немного угрожающе.       — Х-хорошо? Я понимаю.       Волк кивнула, а затем продолжила просмотр стрима.       Стелла вернулась к татуировке.       И действительно: насколько серьёзными будут проблемы, если Стелла начнёт встречаться со Светлячком, а потом они расстанутся?       Неуверенность вновь расцвела в груди.       Вторник наступил.       — Итак, красотка, — начала Ханаби за стойкой регистрации, — к тебе сегодня записаны следующие люди: парень на коррекцию, девушка на рукав и… И всё? Что, клиентура просела?       Стелла не могла не закатить глаза. Удивительно, что очевидные вещи приходилось разжёвывать.       — Это вторник, начало недели, все работают.       — Ну, не знаю, — Ханаби покрутила ручку. — У Химеко, вот, пять клиентов.       — У Химеко опыт больше, чем у меня.       Стелла, не желая слушать ответ, развернулась и пошла в кабинет. Разговоры с Ханаби выкачивали все силы, а ей сегодня их понадобится много — учитывая, что она понятия не имеет, в какое русло перейдёт разговор со Светлячком.       Коррекция у первого клиента прошла так быстро, что Стелла даже не заметила течения времени, из-за чего у неё осталось больше получаса для подготовки к сеансу со Светлячком.       Стелла выпила два стакана кофе вместо одного — и, к несчастью, это дало свои плоды. Энергии существенно прибавилось: началось всё с хождения по одной траектории в кабинете от страха встречи, а закончилось тем, что Стелла вышла на улицу, решив пройти пару кварталов и обратно.       Мыслей не было. Создавалось ощущение, что их все она передумала уже в понедельник, после разговора с Волком, а на сегодня осталась только пустая голова без капли понимания, как следует себя вести.       Солнце приятно согревало кожу, а ветер совсем не дул, из-за чего погода для прогулок создавалась прямо-таки идеальная. Хотя Стеллу в принципе не волновало, в какую погоду выходить на улицу — её одинаково устраивала любая. Она не была чувствительна к температуре: не сходила с ума от жары и и не замерзала от холода; под дождём, если и промокала, то относилась к этому крайне легко — одежду всегда можно просушить. Из-за подобного отношения у неё вызывали большое удивление вопросы вроде: «Что лучше: зима или лето?». И то, и то казалось одинаково… нормальным вариантом.       Ради эксперимента, чтобы не бродить по той же самой улице, по которой она ходит от автобусной остановки до работы и обратно, Стелла завернула налево. Сперва ей попался цветочный магазин, богато расставивший роскошные букеты и гигантские мягкие игрушки на витрине; потом не сетевая кофейня с банальными надписями на стекле; за ней аптека и… Магазин конструкторов и фигурок. Как-то само собой, против воли, в голове у Стеллы всплыла полка Светлячка с пони- и аниме-статуэтками, и она, практически не думая, зашла внутрь.       Миловидная консультантка в очках поприветствовала её, но не предложила помощь и сразу склонила голову к телефону. Это к лучшему — Стелла никогда не любила надоедливых консультантов.       Она прошлась мимо полок, поверхностно осматривая товары и не останавливаясь ни на одном больше секунды. Стоит признать — ассортимент был огромным. До этого дня Стелла даже не подозревала, насколько сильно рынок коллекционных фигурок и конструкторов разросся, ибо ментально она ещё жила во времена, когда всё это предназначалось только для детей.       Вдруг взгляд зацепился за небольшой ряд серых коробок с Часиком: «Часик на винтажном кадиллаке», «Часик на самолёте», «Часик на поезде» — и на прочих видах транспорта.       Стелла так и замерла. «Мои маленькие лошадки и Приключения Часика! Последнее просто обожала!» — так сказала Светлячок в тайм-кафе.       Стелла протянула руку к двум конструкторам: к тому, где Часик на кадиллаке, и тому, где он на поезде — и стала внимательно осматривать. Оба представлялись довольно забавными и дурашливыми, с невероятно маленьким количеством деталей и направленными явно на детей. Оценила бы Светлячок такой подарок? А есть ли у неё вообще время собирать конструкторы?       Стелла обратилась к консультантке:       — Извините, а у вас есть фигурки с Часиком?       Девушка за кассой подняла голову и быстро соотнесла вопрос с тем, что Стелла держит в руках.       — К сожалению, нет. Конструкторы на полках — это единственный товар по Часику. Сейчас с ним редко что-то выпускают.       — Спасибо.       Стелла вновь опустила взгляд на конструкторы. Если подумать, 120 деталей — это же безумно мало? А фигурка Часика, судя по всему, вообще цельная, так что в крайнем случае Светлячок сможет поставить на полку только её.       Цена оказалась удивительно низкой. На секунду Стелла даже задумалась над покупкой сразу двух конструкторов, но решила, что на данном этапе их отношений это будет слишком. Мало ли, вдруг Светлячок ненавидит собирать детали в фигуру, сгорбившись за столом.       После секундного раздумья Стелла всё-таки выбрала вариант с Часиком на поезде.       На улице её вдруг резко осенила мысль: а если у Светлячка уже такое есть? Она же, как фанатка, должна собирать подобное.       Стелла глянула на чек, затем на коробку и вздохнула — будь что будет.       В кабинете она положила подарок на стул, прикрыла сумкой и вышла к стойке регистрации.       Светлячок появилась буквально через несколько минут — слегка взъерошенная, накрашенная будто немного сильнее и красивее, чем обычно, и в стандартной для себя одежде: юбке и кофте с длинными рукавами. Увидев Стеллу, стоящую за стойкой регистрации, Светлячок улыбнулась.       — Здравствуйте! — вскрикнула Ханаби. — Вы на три часа?       — Да, всё верно. Здравствуйте.       — Отлично, — Ханаби быстро начала печатать что-то на компьютере.       — Привет, — сказала Светлячок, когда оказалась рядом со Стеллой.       — Привет. Пойдём в кабинет.       Светлячок кивнула, и прядь волос немного выбилась вперёд. Стелла захотела заправить её за ухо, но сдержалась.       Ханаби как-то странно посмотрела на них, вскинув брови, а затем вернулась к компьютеру.       В кабинете они уже могли быть более раскрепощёнными.       — Как ты? — спросила Стелла.       — Ничего. Пойдёт. На работе опять завал, и руководитель был не очень доволен, что я ушла раньше положенного.       — Ого. Тебя же не уволят?       — Нет, конечно. Он хороший, на самом деле, и ценит меня. К тому же, я заранее предупреждала, что уйду раньше, даже бумагу подписала. Ничего он мне предъявить не сможет.       — Как у вас всё серьёзно…       — Мгм.       Светлячок выглядела уставшей и будто несколько измученной. Стелла не решилась спросить о причинах. Слегка посомневавшись, она подошла ближе, приобняла Светлячка и успокаивающе провела ладонью по её лопаткам.       — Давай, забудь о работе, и пойдём делать тебе рукав.       Стелла рисковала — несмотря на очевидную симпатию друг к другу, на удачное первое свидание и наметившееся второе, дозволенные границы между ними ещё не озвучивались. Стелла не знала, имела ли вообще право на подобную поддержку, но сдержаться не смогла. Светлячок вздрогнула. Она не обняла в ответ, но и не отстранилась — будто привыкала к тому, как Стелла её обнимает. Кивнула.       — Пойдём.       Стелла обработала предплечье, перевела татуировку, заправила тату-машинку — и за всё это время Светлячок не произнесла ни слова, молча смотря в телефон и изредка что-то перелистывая. Лишь когда кончик игры проткнул кожу, девушка вздрогнула, поражённо перевела взгляд на руку, словно забыла, где и зачем находится, а потом вернулась к экрану.       Такое поведение крайне напрягло Стеллу. Не отрываясь от работы, она спросила:       — Ты какая-то… сама не своя. С тобой всё хорошо?       — Мгм, — тихо ответила Светлячок, а пару секунд спустя добавила: — Я почти не спала сегодня. И потом ещё рано встала и отработала полдня. Чувствую себя немного… не в кондиции.       — Это из-за?..       — Да.       Светлячок замолчала, а Стелла ощутила лёгкое чувство вины из-за того, что решила уточнить.       — Если что, ты можешь откинуться на спинку и поспать немного.       — Поспать? — Светлячок оторвалась от телефона. — Серьёзно?       — Да. У меня бывали клиенты с низкой чувствительностью, которые дремали во время сеанса.       — Ого! — Светлячок будто немного воспряла духом. Она посмотрела в потолок, видимо, обдумывая, стоит воспользоваться случаем или нет. — Хорошо. Я попробую. А тебе точно будет удобно?       — Конечно. Я же и так держу руку на одном месте.       — Поняла!       Светлячок положила телефон на живот, прижав его правой рукой, откинула голову и закрыла глаза.       Стелла украдкой взглянула на неё. Прикрытые ресницы слегка дрожали; зрачки под веками продолжали беспокойно шевелиться; а рот немного приоткрылся, обнажив ровный, белоснежный ряд зубов.       Почти весь сеанс Светлячок пролежала с закрытыми глазами. Стелла не могла точно сказать, задремала та или просто решила остаться в таком положении — но рука девушки постепенно расслаблялась, а дыхание из прерывистого переходило в ровное.       На протяжении всего времени нанесения татуировки Стелла поглядывала на Светлячка: на её лицо, на волосы, на шею, на кисть руки, прижимающую телефон, и иногда даже, к своему стыду, на грудь. Она смотрела буквально по секунде, боясь быть застуканной и одновременно опасаясь ошибиться в нанесении татуировки.       Стоило Стелле выключить машинку и окончательно отложить её, как Светлячок, будто по команде, открыла глаза и подняла голову. Она выглядела немного заспанной, но резкое пробуждение говорило, скорее, о том, что она просто лежала с закрытыми глазами. Либо о феноменально чутком сне.       — Уже всё? — спросила Светлячок.       — Да. Осталось только обработать и обернуть плёнкой.       — Ого… — Светлячок зевнула и потёрла глаза кулаком. — Я, видимо, правда задремала. Удивительно.       Стелла не нашлась с ответом и просто улыбнулась.       В полной тишине она выполнила всё, что требовалось после нанесения татуировки, и сказала дежурную фразу, которую говорила всем и всегда: «Цену озвучат на стойке регистрации».       Стелла даже почти забыла про подарок — но в последний момент зацепила боковым зрением покосившуюся на стуле сумку.       — Ой, погоди!       — М? — Светлячок, уже взявшаяся за ручку двери, повернулась. — Что такое?       Стелла слегка оробела: сегодняшний их сеанс вышел на удивление тихим, совсем не таким, как обычно, и казалось, что теперь дарить детский конструктор несколько… Неуместно. Однако Стелла не позволила себе сомневаться слишком долго. Она быстро достала из-под сумки небольшую коробку и протянула Светлячку.       — Вот, держи! Я проходила мимо магазина конструкторов и фигурок, зашла, увидела этот с Часиком, подумала о тебе и решила подарить.       Светлячок приоткрыла рот, захлопала глазами, протянула руки к коробке и взяла. Ладони слегка подрагивали — то ли от волнения, то ли от оставшейся боли после татуировки.       — Я, эм… Это правда мне?       Стелла неловко потёрла затылок и улыбнулась.       — Конечно… Я… Я очень боялась, что у тебя уже есть такой, но всё равно рискнула…       Светлячок покачала головой.       — Нет, у меня такого нет. Я не увлекаюсь конструкторами.       — Тебе не нравится?       — Нет! Мне очень нравится. Я!.. Я не ожидала, правда. И мне… И мне очень приятно… А ещё я очень люблю поезда.       С каждым словом голос Светлячка дрожал всё сильнее, пока она совсем не замолчала, не опустила глаза на коробку и не начала вертеть ею во все стороны.       Ненадолго в кабинете возникло молчание. Стелла понятия не имела, как поступить: что-то, о чём она не подозревала, очень сильно задело душу Светлячка. На секунду Стелла даже захотела услышать стук в дверь, который бы не только прекратил тишину, но и закончил неловкую и странную сцену.       Это желание мигом разрушилось, как только Светлячок неожиданно подлетела к ней и крепко, как-то совсем не по-девичьи, обняла — почти вжалась — и положила подбородок на плечо. Угол коробки неприятно и болезненно упёрся в спину. Стелла, растерявшись, ответила на объятья и положила ладони на лопатки Светлячка.       Они простояли так несколько секунд.       — Спасибо тебе большое, — сказала Светлячок. — Ты не представляешь, что ты только что сделала.       Сразу же после этого она отстранилась, быстро провела ладонью под глазами и вышла из кабинета, оставив недоумевающую Стеллу в ступоре.       Уже ближе к ночи Светлячок прислала Стелле фотографии собранного конструктора. Часик, высунув язык и закрыв один глаз, весело и гордо сидел на вагоне поезда, всматриваясь вдаль. Одной рукой он держался за трубу, из которой выходил пар, а другую приложил ко лбу.       «Собрала за полчаса буквально, очень круто вышло!!! Я выставлю?»       Стелла улыбнулась.       «Да, конечно. Даже не спрашивай!»       В ответ ей пришло множество радостных смайликов.       Всего через пять минут в ленте высветился новый пост от Светлячка. На фотографии конструктор стоял среди других фигурок Часика, а подпись к ней гласила: «Смотрим в будущее».