Фрагменты прошлого в настоящем

Ещё немного обсудив планы, Пруссия моментально покинул дом, обещав вернуться вечером. Германия остался совершенно один в этом огромном, с тяжёлой атмосферой доме. Тишина давила на уши, иногда поскрипывал паркет в коридорах. Решив, чтобы не терять время зря, ФРГ отправился заново изучать этот дом, заодно порыскать в заброшенных богом комнатах в надежде, может, что-то отыскать. Покоев тут было достаточно, чтобы занять себя на ближайшие пару часов. Перво-наперво он отправился в комнаты, принадлежащие покойному отцу. Дёрнув ручку, дверь оказалась заперта, через пару минут проблема была ликвидирована при помощи слуг, которые открыли эту самую дверь. Это была спальня, выполненная в коричневых и бордовых оттенках, занавешенные плотные шторы, которые закрывали окна чуть ли не в пол, аккуратно заправленная кровать, письменный в углу комнаты, шкаф, стоявший сбоку напротив, тумбочка, выполненные, в общем и целом, всё необходимое, чтобы жить. Помещение было тёмное, единственным источником освещения было окно, парень распахнул шторы, и в воздух взлетело большое облако пыли, и неудивительно, комната достаточное время пустовала и продолжает, на самом деле, пусть она убрана и чиста, но до той поры, пока не дотронешься до любой поверхности. Первое, что заинтересовало ФРГ, это письменный стол, осмотрев всё, он заглянул за него, не зная, чем руководствовался, когда полез туда, но нашёл что-то наподобие тетради. Она была в пыли и паутине, чернила были потускневшие, а листы были настолько хрупкие, что приходилось очень осторожно их переворачивать. Одна из страниц очень привлекла, и, усевшись за стол, принялся читать. Строка за строкой, слово за словом рассказывалось о непростой жизни. Записи констатировались неизвестными годами, лишь иногда мелькали числа месяцев. Сидя здесь и сейчас, в этой комнате, казалось, проживёшь жизнь за маленького отца в то время, каждую главу и событие. Недолго думая, до него дошло, конечно же, это был личный дневник, который прятали от чужих глаз, часто записи обрывались или же заканчивались на начале, где-то почерк был красив, а где-то замашест, крив и грязен. Видно, что с каждой новой страницей он рос, познавал и осмыслял жизнь, но всё заканчивается на предложении: «Каков смысл моего существования, коль я лишь никчёмное создание творца бога?» Это была последняя запись, больше ничего. Одинокий ребёнок, у которого ничего и никого не было, лишь одни учения, сон изо дня в день, не было ни одной записи о хороших событиях, наверняка они были, но не записывались. Почему же? Германия не мог поверить в то, что дедушка был так жесток со своим сыном. Он пялился в пол, продолжая держать тетрадь, разглядывал пол и маленькие трещины, слишком многое за сегодня произошло и, возможно, должно ещё произойти... Медленно вставая, он начал обыскивать комнату вдоль и поперёк в надежде, чтобы хоть что-то найти, ещё одну записку или вещь, но кроме пыли, паутины и выцарапанных чем-то острым слов на изголовье кровати. ФРГ потихоньку терял надежду, и единственное, что всё же нашёл, это военный значок, только вот что он тут делал, непонятно, ведь значок был военным... Положив в карман, он забрал тетрадь и вышел из комнаты. Обшарив все остальные пустующие комнаты и не найдя ничего толкового, Германия решил зайти в бывший кабинет Германской Империи. К сожалению, ничего интересного или того, что могло бы помочь, он не нашёл, почти, только конверт с письмом, ответным. «Дорогой мой товарищ, дела хорошо, почти. Мне осталось недолго, я доживаю последние дни своей жизни, как я и говорил, сын не явился, не ответил мне на письма, очень жаль. Я остался один, совершенно, даже внуков на последок не увижу. Возможно, когда ты это читаешь, я лежу под сырой землей, поэтому прощаюсь навсегда. Береги себя, мой дорогой друг». Письмо так и не было отправлено, получается, дедушка знал, что скоро будет его кончина, но ничего не делал с этим, вроде он был не настолько стар, чтобы так с жизнью прощаться. «Как же всё-таки странно в нашей семье погибают... Почему жизнь не ценят? Разве люди не живут ради чего-то или кого-то?" «Что ж происходит у людей в душе?.." Это были обычные вопросы, на которые каждый человек ответил бы по-своему... Что-то внутри сломалось, может быть, ФРГ мог бы как-то изменить судьбу этих людей, но есть ли в этом смысл? Невыносимая боль утраты, ноющая, если бы только знал... знал. Точно, куда ж делись письма, что отправлял дедушка? Они не могли просто потеряться... В тишине раздался звонок, потянувшись к телефону, Герман заметил, что звонит ГДР. В трубке послышался очень недовольный голос младшего брата. - Да, ГДР? - Ты где вообще, не хочешь объяснить? Поняв всё по голосу брата, ФРГ вздохнул, потирая висок. - ГДР, я не хочу сейчас ругаться. - Ругаться? Ругаться?! - Вскипел младший. - Как тут не ругаться, если ты уехал неизвестно куда, не отвечаешь на звонки и ещё смеешь говорить, что не нужно ругаться? Ты обо мне подумал? Зажав губы, Герман внимал словам брата, не испытывая желания вступать в спор, поскольку понимал, что это бесполезно, как пытаться пробить стену головой. - Послушай. - Перебив яростный диалог младшего, ФРГ сказал: - Да, я уехал, не отвечал, потому что был в самолёте, сейчас я... у дедушки. Тебе должен был всё объяснить Берлин. - Он говорил, что ты уехал, но в чем была проблема мне лично сказать? Трудно? - Возможно, причина в том, что ты не захотел отвечать, потому что обиделся? Эта ситуация начала вызывать сильное раздражение и нервозность, и ФРГ не смог это выдержать. ГДР замолчал, возможно, он понял, что не прав, а может, просто подбирал слова, ФРГ в это время пробирало негодование, рука невольно сжимала письмо, хотелось всё высказать как есть, но в то же время и промолчать, чтобы младший брат сам всё понял. Тишина продолжалась недолго, наверное, минуты три, не больше. -Ты меня делаешь виновным теперь?- Через трубку можно было слышать как ГДР выходил из себя.- Давай начнем с того... ФРГ сразу же перебил его, дабы не нарываться на очередную ссору, сейчас хотелось только одного — закончить этот звонок. В общем, разговор с тобой ни к чему хорошему не приведет. Сейчас я лишь хочу сообщить, что дедушки не стало. Новость была шокирующей, и, возможно, не стоило сообщать её по телефону, но не было другого выбора. По крайней мере, лучше сказать сейчас, чем оттягивать до последнего. Тут же послышались гудки. Он сбросил звонок. На душу упал камень вины, которая продолжит его терзать, возможно, до приезда домой. Каждые пару минут ФРГ метался из крайности в крайность... Сейчас не время беспокоиться об этом, это уже проблемы будущего.