Летнее поле, вишнёвая четырка

***

      Долгожданное лето — сезон, о котором мечтает каждый подросток круглый год. Это время, когда учёба уже не волнует, а на ум приходят лишь прогулки во дворах любимых синих многоэтажек и беззаботный смех. На часах давно уже за полночь, местные жители городка Нокфелл сладко растворились во снах, оставляя свои переживания на потом. Лунный свет переливается с яркими рекламными вывесками и огнями уличных фонарей, а лёгкий ветерок приятно ласкает кожу редких прохожих, принося за собой прохладу и смягчая невыносимую дневную жару. — Блять, Чак, выруби этот ёбаный кальянный реп! — недовольно воскликнула Эшли, сидя на коленях Ларри, пьющего пиво прямиком из горла стеклянной бутылки с надписью «Жигулёвское». Но кажется, пухлый паренёк в ярко красной кофте её не услышал. Он так и продолжил, держа в руках среднюю по размерам колонку, танцевать вместе с какой-то невысокой девчонкой, с необыкновенно красивыми пепельными волосами, которую в компании все знали под именем — Мэйпл. Пара явно наслаждалась друг другом, ну или быть может, это было всего-лишь воздействие алкоголя. На асфальте лежал Тодд, в стельку пьяный, он нервно завывал о какой-то там невзаимной любви. Вот бедолага. К счастью никто из местных гопников, в том числе и друзья Моррисона, даже не догадывались, что его объект обожания — парень, а иначе громких слухов и желающих избить рыжеволосого «педика» было бы не избежать. — Ммм…- приобнимая Кэмпбелл за талию, Ларри уткнулся носом в её шелковистые волосы. Его речь была похожа больше на детский лепет, чем на что-то серьёзное. — Малая, одолжи на ещё одну бутылку… У тебя есть деньги, я же знаююю… — парень неприятно протянул последнюю гласную в слове. — Джонсон, куда тебе очередную бутылку, ты и так еле три слова связываешь! — грубо шикнула зеленоглазая. Не то чтобы Эшли не нравилось такое «культурное» времяпровождение, ей всего-навсего думалось, что нужно знать свою меру и не напиваться до состояния мокрых штанов, чего её возлюбленный, конечно же, не поддерживал, ведь считал: «Если отдыхать, то по полной!» — Да пошла ты нахер, сука! — рявкнул патлатый в ответ. Кэмпбелл явно не стоило дерзить Ларри, особенно, когда он в нетрезвом состоянии. Вся его любовь, показалось, мигом испарилась, прежде чем он скинул её со своих коленей. — Глупая малолетка, нашёл с кем связаться! — Мудак! — от боли Эш издала пронзительный шип, сдирая нежную кожу в районе коленей об асфальт, давно утративший свою гладкость. Жителям панельных домов в этом дворе такие перепалки подростков явно приходились не по нраву, раз один из них, а именно худощавый мужчина с неестественно рыжими волосами до шеи и неприятно желтоватой кожей, всё-таки решился открыть окно балкона и злобно выкрикнуть: — Сколько, блять, можно? Мне на работу вставать через три часа, какого чёрта, ребят? — по лицу незнакомца читалось явное желание сказать ещё пару ласковых, но тот лишь закрыл глаза и глубоко вздохнул, решаясь воздержаться от дальнейших высказываний, надеясь хоть на какое-то воспитание и позывы совести с их стороны. — Нахуй пошёл! — рявкнул кто-то из компании. Это точно была не ошибка? Долго ждать не пришлось, буквально через десять минут после разбирательств с жителем многоэтажки, на повороте во двор показался кузов машины, окрашенный в классический светло-синий цвет с контрастными полосами. Красные и синие огни беспрестанно мерцали на её крыше, освещая тёмное окружение и придавая атмосфере ещё более зловещий вид. — Дерьмо! Мусоров ещё здесь не хватало, — Чак спохватился, и недолго думая, рванул вперёд. Напряжение расширило его зрачки, превращая глаза в две черные пропасти. Каждый вздох наполнял его легкие адреналином и страхом, заставляя, неподатливое от алкоголя тело, бежать почти без остановки. Атлеты тихо бы плакали в сторонке, заставя их наблюдать за этой картиной. Послышались знакомые крики, парень неосознанно обернулся, вдруг перецепившись ногами через бордюр. Колонка, с громко играющей музыкой, выпала из его рук, покатившись по мелким камешкам:

«Твои подружки хотят ко мне в Панамеру

Говорят мне о любви, но я не верю

Строчат мне в инсту, для отметки в стори

Я выбрал тебя, а остальным sorry»

— Еблоид, поднимайся! — хватая Кохэна за руку, Ларри протащил его на пару метров вперёд, не замечая, что тот даже на ноги подняться не успел. — Придурок, дай встану, ты мне весь ебальник раздерёшь! — послышались вопли зеленоволосого. — Вы долбоебы, сейчас всех ментов привлечёте своими орами, — Мэйпл поймала, катящуюся по дороге, колонку, прежде чем помогла Чаку подняться. Не оставлять же единственное музыкальное устройство на улице.

***

      Ночь обнимала узкие улочки города. Успешно отделавшись от полиции и протрезвев от резкого наплыва адреналина, Эшли одиноко шагала, осознавая, какая ночь всё-таки немая без её бунтарных друзей. Весь квартал был погружён в сон, и лишь едва слышные шорохи шагов нарушали мёртвое молчание. Тени её силуэта, подчёркиваемые светом фонарей, словно бесшумно танцевали, повторяя движения фигуристого и молодого тела. Зеленоглазая наслаждалась каждым мгновением тишины, каждым вздохом ночного воздуха. Очертания знакомых фасадов зданий заставляли вспомнить давно забытые мозгом истории, задорный смех, прогулки, и порой даже горькие слёзы, пролитые на детской площадке. Стальные решетки окон избегали её взгляда, в этом дворе было всё, начиная с детских драм и заканчивая первой влюблённостью. И ведь в самом деле… Влюблённость. Или быть может, настоящая любовь? На ум пришёл Ларри, когда-то такой хам и быдло дерзкий и недоступный старшеклассник, разбиватель чужих лиц сердец. «— Если бы не Тодд, я бы так и глотала слюни по этому придурку», — девушка тихо усмехнулась, её пухлые губы непроизвольно растянулись в нежной улыбке, оголяя ровные зубы. Каждая мысль Кэмпбелл усиливала силу этих воспоминаний, и они захватывали её так, что невозможно было о них не думать. Всё было будто вчера. Она — выпускница девятого класса, он — одиннадцатого. Их ничего не связывало, кроме Тодда — общего друга, по совместительству, одноклассника и репетитора Джонсона, который стал точкой невозврата в развитии отношений между этими двумя. «– Интересно, Ларри помнит о нашей скорой годовщине?» — та задумалась, поправляя длинные, немного растрепавшиеся от ветра, локоны волос. Патлатый, в свою очередь, часто пренебрегал их личными юбилеями, не принося подарков даже во время праздников, ссылаясь то на отсутствие денег, то на сомнительную полезность желанной вещи. Однако, несмотря на всё это, Эшли не могла себе представить, что эта дата наступит настолько скоро, и, возможно, на этот раз всё изменится. Мамуля «[2 не прочитаны] Этот абонент пытался вам позвонить.» Заноза в заднице! «[7 не прочитаны] Этот абонент пытался вам позвонить.» На экране почти севшего мобильника высветились уведомления, которые были намеренно проигнорированы. И вот, шатенка подошла к подъезду шаблонной хрущёвки, в которой она проживает всю свою недолгую жизнь. Рука легко парила над несчастным домофоном, который работал через раз и явно нуждался в починке. Эшли уже знала, кто и что ждёт её дома, но даже это не могло испортить впечатление от одинокой прогулки. Войдя в подъезд, девушка ощутила запах настойчивой влаги, наполняющий и без того душный воздух. Поднявшись на пятый этаж, она аккуратно вставила нужный ключ в замок входной двери и беззвучно повернула его. Сжав связку с забавным брелоком в ладони, Эш тихо переступила порог, осторожно закрывая дверь за собой. Казалось, та почти задерживала дыхание, лишь бы не нарушить покой ночной тишины в тёмной квартире. Сумка мягко соскользнула с её плеча на пол. Не спеша развязав шнурки кроссовок, зеленоглазая ощутила настойчивую свежесть паркета на ступнях. Как и ожидалось, Бен встретил её на пороге в собственную комнату. — Ну и где ты шлялась, Кэмпбелл? — голос брата был до ужаса сердитый, он стоял, недовольно скрестив руки на груди. На секунду показалось, что у брюнета вот-вот появится способность превращать людей своим взглядом в камень и беды не миновать. В какой раз за это лето его собственная младшая сестра возвращалась домой только под утро? — Не начинай, а? — цокнула Эш, неаккуратно падая на мягкую кровать, засыпанную яркими игрушками. — Мама волновалась. Почему трубки не брала? — устало выдохнул парень, присаживаясь за компьютерное кресло. — Мне вновь пришлось наплести, что ты у Мэйпл дома и всё хорошо. В следующий раз, будь добра, ври ей сама, мне надоело прикрывать твою наглую задницу. — Дотошный… — Хоть бы переоделась, — тот тихо усмехнулся, поглядывая на сестру. Бенджамин не умел долго злиться. Спокойствие и терпение были чем-то неизменным в его характере. Пусть парня порой раздражали ночные гулянки юной Кэмпбелл, её друзья, в особенности этот олух Джонсон, которого сестрёнка считала своим парнем, но ценить и заботиться от этого Бен о ней не переставал. — Кстати говоря, мать велела передать, что в субботу мы едем на дачу, поэтому не строй планы, ладно? Она хотела бы провести время вместе. — Ну блииин! — недовольно завопила шатенка, поднимая голову с подушки. — Снова копаться в огороде и таскать вам огурцы, пока вы с папой такие крутые, строите баню, да? — Эшли! — Кэмпбелл старший по-доброму рассмеялся, сверкнув своей светлой улыбкой. Возмущения девушки показались ему настолько беззаботными и легкомысленными, словно она всё ещё была ребёнком. — С нами Трэвис поедет, думаю, нам понадобятся не только огурцы, хе-хе. — ПЕДИКИ!

***

      Понедельник — день, вырванный из самых глубин ада. Люди суетятся, создавая автомобильные пробки и забивая вагоны в метро. От скрипа и треска колёс подвижного состава, доносятся вибрации, раздражающие утреннюю тишину, а в воздухе витает густой запах пота и смешанные ароматы духов, вызывающие приступы удушья. Народ, лишённый имён и историй, облокотившись на резиновые поручни, словно тараканы, прижимающиеся друг к другу, стараются уместиться в переполненном поезде. «— Я тебя ненавижу, Джонсон», — Сал раздражённо поджал губы, вновь игнорируя чьи-то толкающиеся плечи. Было некомфортно. «Уважаемые пассажиры! Не забывайте свои вещи в вагонах поезда. Поезд прибыл на станцию «Библиотека имени Эддисона»», — из динамика прозвучал женский голос. Фишер, немного обессиленный долгой поездкой, со сбитыми эмоциями выскочил из тесного вагона метро. «— Как из клетки…» — он коротко вздохнул, поправляя чёрную маску на своём лице. Толпа людей расползлась по платформе, словно цепляясь за каждую свободную клеточку пространства, делая передвижение затруднительным. Поднявшись на эскалаторе, голубоглазый оказался на площадке перед входом в метро. Тут он успел немного отдышаться и отделаться от липкого чувства беспокойства, которое преследовало его на протяжении всего пути. Парень извлёк из кармана свой старенький телефон, продолжая идти по городской дороге. Его глаза устремились в экран, а пальцы мягко тыкали по разбитому сенсору. Сал, уже знакомый с ощущением разочарования, нервно вздохнул, открывая приложение сообщений. Ночью этого дня, с мобильника Ларри, вновь пришёл адрес отделения полиции с просьбой забрать «бунтаря». Ах, как же Фишер ненавидел своего сводного брата. В глубине его души кипела буря гнева и обиды, от чего тот мог смотреть на патлатого лишь с отвращением, ведь он был воплощением любой неприятности. «— Вроде пришёл…» — голубоволосый остановился на мгновение, взгляд его скользнул по серым стенам полицейского участка, за которыми находился Джонсон. Огромная металлическая дверь с покосившейся табличкой «Полиция» казалась неприступной и холодной, предвещая очередные разборки с передрягой. На входе одиноко сидел дежурный полиции — мрачный и озабоченный, словно жестокая рутина работы поедала его душу. Мужчина в форме поднял взгляд на вошедшего парня и вопросительно посмотрел. — К кому направляетесь? — его голос звучал так, будто каждый, кто пытался проникнуть сквозь эти двери, был подозреваемым в самом глубоком грехе. — Изолятор временного содержания, к офицеру Джеймсу, — проронил Сал сухо, не в первой с ментами разговаривать. Иногда складывалось ощущение, что из-за своего «братишки», голубоглазый скоро здесь пропишется, а сотрудники полиции станут не «мусорами», а «кентами». — Налево по коридору, — дежурный протянул талон, на котором от руки было написано время прибытия Фишера в отделение. — Спасибо, — парень прошёл через рамочный металлодетектор, предварительно сложив свои вещи из кармана, на специальную подставку рядом. — Ох, если бы ты знал, мужик, — усмехнувшись, прошептал себе под нос юноша, удаляясь по коридору. Фишер был знаком с каждым поворотом в этом пространстве, он знал каждую трещинку в плитке на полу, и о той одинокой лампе в углу, которая противно мерцала, «доживая» остаток своего времени. Сал медленно шагал по мрачному коридору, словно он вовсе не хотел этого делать. Но несмотря на своё нежелание, в конце концов, парень всё же добрался до нужного ему места. Он тихонько постучался в массивную дверь. Затухший звук стуков наполнил помещение, затрагивая каждую пылинку в воздухе. — Извините, мистер Джеймс? — аккуратно приоткрывая дверь, голубоглазый заглянул внутрь через открытую щель, показывая только свою голову. Офицер, в смолистой униформе, опирая одну руку на скрипящий, пропускающий сквозь деревянные щели времени голоса и тайны, стол, за которым он склонялся над пугающим количеством заполняемых бумаг, прервался в своих мыслях и поднял голову, отзываясь на зов. — Здравствуй, проходи, — блондин с кучерявыми усами указал на стул напротив, разрешая юноше войти в свою «берлогу». — Выпустите Джонсона, — выдал Фишер прямо, присев на разваливающийся стул. — Я заплачу и разойдёмся. — Сал, ты же понимаешь, что я не смогу всегда прикрывать вас? Твой отец мне голову оторвёт, если узнает, — полицейский неодобрительно покачал головой. — Я знаю, мистер Джеймс, — голубоволосый мучительно вздохнул. — Пожалуйста, давайте обойдёмся без этого. Сколько я вам должен? Стрелка часов преодолела уже половину пути по своему круговому циферблату, когда мужественная рука Джеймса со скрипом распахнула нижний ящик тумбы. Немного порывшись и вытащив некоторое ненужное барахло на стол, он, наконец, нашёл слегка помятый лист бумаги. Сгорбившись над столом, тот взял шариковую ручку и, слегка сомкнув глаза, начал писать. На белоснежном листе появились точные очертания круглой суммы, а ниже реквизиты по которым загадочная циферка и три нуля должны были улететь. — Никто не должен знать об этом, как договаривались, — предварительно сложив бумагу на пополам, офицер протянул её парню. — Я могила, не сомневайтесь.