Летнее поле, вишнёвая четырка

***

       Воздух пронизывал огромные широты, наполняя пространство липкой сладостью растений. Величественное одеяние лесов раз за разом сменялось золотыми полями пшеницы. Эш молчаливо уселась в кресле автомобиля, на её коленях покорно стояла железная кастрюля, в которой теснилось маринованное мясо для сочных шашлыков. Она прикрыла глаза, длинные шелковистые волосы развеялись на ветру, проникающем через открытое окно машины. На небе плавали белоснежные облака, изредка пропускающие сквозь себя лучи солнца. Окружающая обстановка была полна умиротворением, монотонные звуки колёс отзывались в ушах, будто колыбельная. Очаровательно красиво, безусловно. Однако внутри Кэмпбелл шепталось подозрение, сомнение, кидающее из стороны в сторону. Она нервно сжала ручки кастрюльки, скрываясь от своих мыслей и от Трэвиса, сидящего рядом, который, казалось, ничего не знал о её мучениях. Зеленоглазая вздрогнула от спонтанного движения машины, в её сердце царил хаос. Чувства, которые испытывала Эшли, казались такими противоречивыми, как неподходящий кусок пазла из другого набора. Та прикусила губу, отбиваясь от выступающих слёз, старательно потушив в себе разрывающийся вопль. Вдруг всё окажется мимолётной сказкой, что доброта и терпение, проявленные Фелпсом, окажутся такими же поддельными, как и любовь её собственного бойфренда.       Кстати о Ларри. Прошедшие три дня после тусовки были невыносимыми. Эш пыталась связаться с патлатым несколько раз, но все её сообщения оставались без ответа. Бессонные ночи были наполнены тревогой и опасениями. Шатенка мучительно думала о том, что Джонсон мог подумать о ней, о том, как злобно он посмотрел на неё, когда она убежала. Кэмпбелл не могла понять, почему парень не писал. Он знал, как сильно та пострадала от этого инцидента, учитывая удар и приставания. Ларри должен был уяснить это и извиниться, но его молчание стало ещё большим наказанием для Эшли. Девушка начала задумываться о своей роли во всём этом. Может быть, она действительно виновата, что не оттолкнула Филлипа сразу же, виновата, что довела себя до такого состояния беспомощности? Но зеленоглазая никак не могла забыть о том, как её тело подрагивало от неприятного прикосновения пьяного Фила. Его грязные шуточки и неприличные комментарии прокручивались в голове снова и снова, словно нашёптывая, что она должна была сделать что-то, что не сделала. Эшли казалось, что она обманула саму себя, оставив своё достоинство на милость этого приставучего парня. Страх перед потерей Ларри и желание исправить ситуацию сгущались внутри. Эш понимала, что возможно сама вызвала безразличие парня, не скинув с себя руку его друга. Но в смятении и испуге та не смогла принять решительное действие. Тревожные мысли наполняли пространство в голове и в сердце. Шатенка ощущала себя одинокой и покинутой, даже несмотря на то, что Джонсон всё ещё был её парнем. Но отсутствие его слов и заботы разъедали душу день за днём. «— Что если я не заслуживаю его извинений?» — вопросы мучили. Между тем, юная Кэмпбелл оставалась неподвижной, словно затерянной в своих мыслях. Она смотрела вдаль, безразличная к окружающему миру, будто пленница своих собственных эмоций. Трэвис, неожиданно поражённый видом девушки, присмотрелся к её лицу, отвлекаясь от прямой дороги. Бледность кожи контрастировала с яркими лучами солнца, а тусклость в глазах говорила о изнуряющих мыслях. Руки, легко удерживающие рулевое колесо, сжали прорезиненное место хвата. В чём дело? Блондин никогда раньше не видел Эшли такой уязвимой, полной скрытой печали и безнадёжности. Не повод ли этому стало забытое мясо, ради которого они вернулись? Глубоко внутри Фелпс понимал, что такая пустяковая причина не могла выбить Кэмпбелл из колеи настолько сильно. Нет, здесь что-то большее, что-то глубже, что-то, о чём он не знал. Юноша погрузился в свои размышления, стараясь осознать и понять, что происходит. Вспомнились ему их совместные моменты счастья, смех до боли в животе. Куда это исчезло? Почему сейчас всё настолько иное? Эти вопросы пронзали сознание.       Трэвис повернул руль своего автомобиля влево, съезжая с главной трассы в сторону уютной деревушки. Мощный мотор мягко гудел, заполняя салон приятной вибрацией. Под тенью столетних деревьев, прорастающих вдоль извилистой дороги, вскоре показался двухэтажный дом, отделанный массивными брусками. Вокруг дома плёлся небольшой забор из досок, немного отличающихся по цвету друг от друга. Молодой человек остановил машину у ворот, вытаскивая ключ из замка зажигания. Он вышел из автомобиля и подошёл к пассажирской двери, открывая её для Эшли и беря из её рук тяжёлую кастрюлю с сырым мясом. — Прошу, — на лице блондина красовалась добрая улыбка. — О, да вы настоящий джентльмен! — отстегнув ремень, зеленоглазая спустила длинные ноги на землю. Несомненно, такое поведение не необычное для Трэвиса, это было типично для него, однако девушка всегда признавала приятность таких действий с его стороны. Их уже ждали на пороге. Бен, стоявший у калитки, распахнул её, и из-за неё выскочила энергичная собака, бегущая со всех ног навстречу своей хозяйке. Она прыгнула шатенке на плечи, залаяла от радости и открыла такой бесконечный поток эмоций, что Эш с парнями не смогли удержать смех. — Дженни! Моя ты умница, — питомец, породы джек-рассел-терьер, игриво лизал лицо зеленоглазой, пока та держала его в своих мешковатых объятиях. Отпустив собачку из рук, юная Кэмпбелл вместе с блондином прошли в калитку, закрывая её за собой. Перед ними открылся домашний вид. Любимый дом с маленьким балкончиком на втором этаже, откуда можно было увидеть всю окрестность их деревушки. Огород, закрытый теплицами, где росли сочные овощи и ароматные травы, напоминал о заботливых руках Эшли, которая любила возиться там часами. Садовые растения с плодами на них, раскиданные по всей территории, были особенно яркими под лучами солнца. Недостроенная баня, над которой трепетно трудился отец с Бенджамином, пребывала немой свидетельницей их любви к семье и стремлению создать уютное место для отдыха. Рядом раскинулся бассейн с двумя лежаками и разноцветным зонтиком, где устроилась мать, окружённая тишиной и спокойствием, словно настоящая королева своего дома. В этом уголке счастья время словно замирало, оставляя лишь нежные воспоминания, которые будут жить в их сердцах навсегда. — Вы чего так долго? Мы уж волноваться начали, — поинтересовался брюнет, шагая по протоптанной тропинке. Эш неловко поджала губы, встречаясь взглядом с Трэвисом. Он коротко кивнул в её сторону, словно говоря: «Я тебя поддержу», а затем произнес уже вслух: — Да заглохли на половине пути, пришлось немного повозиться, — его голос был уверенным, Фелпс знал, как сделать так, чтобы всё обошлось без недовольств со стороны Бена. Девушка почувствовала внезапное облегчение, увидев, как юноша стоит за ней, готовый помочь. Она захлопала глазами, не сумев сдержать улыбку. — А чё опять? Ты ж недавно машину чинил только, — Кэмпбелл старший смело приобнял своего друга, вместе продвигаясь к мангалу, который ждал их среди зелёной травы. Ладонь Бена бережно обнимала крепкую спину товарища, словно подчёркивая глубину их дружбы, которая, казалось, длится уже бесконечность. Взаимное уважение и поддержка были вырисованы в каждом движении. Те познакомились ещё в начальной школе. Бенджамин, мечтатель с неиссякаемой любознательностью, не смог устоять перед разборкой, которую устроил их общий одноклассник. Он решил вмешаться и заступиться за Трэвиса, которого бесчеловечно избивали за «девчачий» свитер. Несмотря на то, что злоба обрушилась на них обоих, оставляя синяки на теле, в тот момент парни осознали, что вместе они непобедимы. Именно так началась их дружба, во время которой они творили разные шалости и проказы — их и к директору вызывали за натёртую доску мылом, и дрались они за гаражами, защищая свою честь, да даже одну сигарету те делили между собой. Эшли смотрела как Кэмпбелл с Фелпсом весело и живо разговаривали, словно их словесный поток был нескончаемый. Слова, наполненные беззаботностью и душевной привязанностью, переплетались в безграничном понимании. Спонтанность, с которой они были счастливы, могла вызвать восторг у любого наблюдателя. Смотря на них, нельзя было не заметить искренней радости, которую те переживали, ведь все понимали, что их дружба, как вино, с каждым годом становится только лучше и сильнее. «— Какие же вы счастливчики», — подумала девушка, присаживаясь на садовые качели, поодаль от всех. Хоть шатенка находилась рядом с людьми, которых любила, грусть сжимала её сердце в тиски. Тяжелый вздох вырвался из груди, а глаза затерялись в пустоте. Её мысли вновь были захвачены бурлящей смесью сомнений и тоски. Ох, Ларри. Почему всё так изменилось? Уже несколько дней он игнорировал её, словно Эш стала невидимкой. Сердце ёкнуло от боли. Девушка продолжала искать ответы на непонятные вопросы, гоняясь за любой информацией у себя в голове. Что он делает, когда не с ней? Какое новое занятие заполнило всё его время? — ЭШЛИИИИИИ! — заметив мрачное настроение своей сестры, Бен громко закричал, подзывая девушку к себе. — Иди сюда! Юная Кэмпбелл, настолько охваченная негативными эмоциями, подняла глаза и уставилась на парня. Она медленно, с неохотой, встала с качелей. Уходить с этого укромного местечка совсем не хотелось. Подойдя к мангалу, огонь в котором уже разгорался во всю, та вопросительно подняла брови. — Чего тебе? — Помоги этому бездарю мясо на шампур нацепить, — молодой человек усмехнулся, украдкой взглянув на Трэвиса. — А то он без тебя не справляется. — Эй, я вообще-то… — Фелпс открыл рот, полон решимости продолжить фразу, однако его перебили. — Завались, — Бенджамин произнёс это торопливо, почти шёпотом. — Поможешь, малая? Эш закатила глаза от настырной просьбы, явно это не просто так. Но, несмотря на внутреннее сопротивление, она решительно направилась к блондину, который стоял неподалеку с пустым шампуром в руке. Легко и аккуратно, она взяла длинный штырь из его пальцев, их кожа мелькнула в коротком прикосновении, испуская тепло и приятное покалывание. — Учись, — не теряя времени, шатенка взяла маринованное мясо и, смотря на Трэвиса своими большими глазами, смело начала нанизывать кусок на шампур, словно проводя мастер-класс. Юноша не говорил ни слова, его взгляд упал на личико Кэмпбелл. Внимательность, которую она прилагала к каждому шагу, делала её такой милой. Фелпс непроизвольно улыбнулся. Всё остальное — шампуры, мясо, даже друг, который выставил его бестолочью — всё это стало чем-то второстепенным. — Слушай, Эшли, — Кэмпбелл старший нарушил тишину, закидывая картошку, завёрнутую в фольгу, в мангал. — Ты сама не своя сегодня, обидел кто-то? Ты только скажи… — Всё в порядке, Бенни, — зеленоглазая осторожно передала брату полный шампур. — С Ларри поссорились просто, вот думаю об этом. — Опять этот мудак! — парень сжал кулаки. Это точно их первая ссора? — Ну и что же он натворил? Давай, порази меня его тупостью. — Бен! Прекрати, пожалуйста, — Эш поджала губы, расстроено опустив взгляд. — Там долгая история. — Узнаю, что он обижает тебя, получите оба. Он за то, что обижает мою сестру, а ты за то, что покрываешь его. Трэвис тихо слушал диалог брата и сестры, который развернулся перед его ушами. Мысли запутались, тот не мог понять истинную суть разговора. У Эшли действительно были проблемы? Почему она молчит об этом? Что вообще за Ларри? Юная Кэмпбелл открыла рот, слова уже летели к губам, но вдруг остановились, будто застряли на полпути. Её всегда бледное лицо внезапно покраснело, а на лбу выступила капелька пота. Бенджамин, заметивший странное изменение в поведении девушки, сразу бросился к ней. — Что с тобой? Тебе нехорошо? — спросил он, глядя в её глаза, полные беспокойства. В ответ шатенка лишь слабо кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Ощущение головокружения и тошноты охватывало всё сильнее. Она стояла слишком близко к раскалённому мангалу, не предполагая, что пламя может быть настолько жарким. Кажется, тепловой удар. Брюнет подхватил зеленоглазую на руки, решительно направляясь к садовым качелям. Его руки были крепкими и уверенными, он аккуратно усадил девушку на мягкие подушки, прикрыв её лицо ладонью, чтобы защитить от солнечных лучей. — Подожди здесь, я тебе сейчас воды принесу. Кивнув, Эш прикрыла глаза, понимая, что в этот момент она очень близка к тому, чтобы потерять сознание. Её мир наполнился тишиной, пока не прозвучал звук шагов и рассыпавшейся травы. Девушка лениво открыла глаза и увидела Трэвиса, сидящего рядом. В его руках блестел кувшин со свежей водой, который он протянул ей. — Мне чё… Прям из горла хуярить? — Кэмпбелл вопросительно подняла бровь вверх. Задача не облиться при таком состоянии казалась невозможной. — Ну ты же водку как-то из горла хуяришь, — Фелпс хмыкнул. — Не подавишься. — Тебя забыла спросить, придурок! — взяв из рук кувшин, Эшли осторожно отпила несколько глотков. — Я тут воды принёс, а ты ещё и огрызаешься, — закатив глаза, блондин усмехнулся.       Остаток дня промелькнул незаметно, к счастью, без происшествий. Солнце уже устало и отступило за горизонт, оставив после себя лишь мягкое, искрящееся свечение на западе. Медленно и бесшумно темнело небо, в воздухе разлился аромат дымка от огня и соблазнительный запах шашлыка, манящий и пробуждающий чувство голода. Эшли бегала из дома в беседку, из беседки в дом, грохоча тарелками и ложками, словно пчёлка, не знающая отдыха. На массивном деревянном столе с цветочной скатертью была выставлена большая тарелка салата, продукты для которого выращены собственными силами. Картошка, деликатно запеченная под покровом жаркого угля, выглядывала из потемневшей фольги. Лежал и румяный шашлык, снятый с длинных шампуров. Каждая тарелка представляла собой шедевр кулинарного искусства, ведь была создана самыми заботливыми руками. Под заслоном небольшой беседки, окружённой садовыми лианами, сидели парни. Те, увлечённые беседой, время от времени прерывали свои разговоры, чтобы устремить взгляд на девушку, чья лёгкая беготня и подвижные движения вызывали улыбку на их лицах. В её живости было что-то завораживающее, что-то по-приятному домашнее. И вот, когда наконец всё было готово, усталая, но довольная собой, Эш присела рядом с высоким блондином. — Я сейчас помру с голоду! — облизнув свои нежные губы, зеленоглазая жадно накладывала себе порцию пищи. Едва заметный вздох вырвался из её горла, когда она ощутила на языке первый взрыв вкуса — тёплый, нежный картофель, смешиваясь с прохладной свежестью сочных овощей и лёгким прикосновением зеленого лука, завоёвывал её вкусовые рецепторы. — О, да! — Не лопни, деточка, — приятный смех Трэвиса распространился в воздухе, в то время как он игриво поддразнивал шатенку, которая с голодухи наложила себе полную тарелку еды. Своими длинными пальцами парень аккуратно убрал одну полоску запутавшихся волос за её изящное ухо. — Белобокая шиншиллка. — Эй! — наполненные едой щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Та недовольно отвернулась, скрывая смущение за ладошкой. Раздался громкий детский крик, который прорвался сквозь неловкую тишину, привлекая внимание троицы. Эш вдруг почувствовала благодарность к этому ребенку, его неожиданный вопль самое настоящее спасение, ведь теперь она может сменить тему. — Ц, опять разбалованный внучок Миссис Гибсон верещит, как свинья! Интересно, что же на этот раз ему не понравилось? — девушка нахмурила бровки, изображая раздражение. — Будто сама такой не была, — Бенджамин скрестил руки на груди, усмехаясь с юной Кэмпбелл. — Не была! — Точно, ты была ещё хуже! — кажется, разрастался спор. — Эшли у нас выводила родителей своей неосторожностью, да за ней следили как сумасшедшие! …О, а один раз эта малявка въебалась в дверной косяк, гоняя на ходунках. Супер гонщицей себя возомнила? — Завались! Сам-то до десяти лет срался. Дикий ор разнёсся по беседке, заставивший брата с сестрой отвлечься от бурной дискуссии. Трэвис схватился за живот, вырывая из себя неудержимый смех, который лишь нарастал. Его кулак ударил по столу. — А я то думаю, почему ты после школы всегда так быстро убегал! — Ты на чьей стороне вообще?! — Бен стремился казаться серьезным, но улыбка непроизвольно расплылась по его лицу. Не сдержавшись, брюнет рассмеялся в ответ. — Да пошли вы, ублюдки! Послышались тихие удары по крыше беседки, словно сама природа пыталась привлечь их внимание. Звуки капель с каждым мгновением усиливались. Сначала лёгкие и незаметные, они становились всё громче и настойчивее. Вдали раздался громкий раскат грома, а воздух наполнился свежестью после жаркого дня. — Вот блин! — оглядываясь через пелену мороси, Эш понимала, что дождь не собирался отступать. — Надо валить. Ветер стал настойчиво сильнее. В одном движении Трэвис поднял кофту над головой, прикрывая её от обильных проливных капель. — Кто куда, а я по съё… — Я с тобой! — зеленоглазая нагло устроилась под боком. Под их ногами противно забрызгала вода, пока друзья бегло прокладывали извилистый путь сквозь неглубокие лужицы. — Э, меня подождите!

***

      Табачный дым пропитал тесное пространство, она стояла, скованная над раковиной. Её бледные пальцы сжимали керамическую поверхность, словно цепляясь за последнюю ветку, к которой девушка могла протянуться, прежде чем упасть в бездну. От пыльной лампы доносился призрачный свет, окрашенный в мерзкий зеленоватый оттенок, будто отблеск гниющих мечтаний и надежд. Половина настенной плитки медленно отслаивалась, обнажая сырые стены, а никому не нужные куски кафеля валялись под ногами. Их хруст казался криком. Криком о помощи. «— Помогите», — Мейпл ломало. Каждая капелька воды, падая из проржавевшего крана, казалась ей символом её жизни — бесконечного потока страданий и разочарований. Сероволосая ощущала себя пленницей в собственном теле. Обгоревшие от наркотиков суставы выдавали тяжёлую зависимость. Боль, охватывающая тело, как невидимые ножницы, готовые отрезать руки и ноги. Чувство тошноты превращалось в постоянное преследование, голова трещала по швам, проектируя пугающие вещи. Мейпл взглянула на себя в зеркало сморщенными от страха и боли глазами. Худая тень той красивой, здоровой девушки, которой она когда-то была, медленно исчезала. Та с тихим вздохом прикрыла крышку унитаза и присела на неё. Руки потянулись к телефону, который явно не вписывался в атмосферу разбитой ванной. Нож, торчащий в двери вместо ручки, казался нелепым на фоне дорогого устройства. Было в этом что-то комичное. Мэй-Мэй (19:38): пиздец меня ломает Пальцы предательски дрожали, пока девушка судорожно набирала текст сообщения. SexPistol (19:39): В 8 у пивнухи? Ответ не заставил долго ждать. Он пришёл быстро, словно человек по ту сторону экрана ждал это сообщение. Мэй-Мэй (19:39): мысли читаешь SexPistol (19:39): У Чарли вписка намечается, идёшь? Мэй-Мэй (19:40): когда? SexPistol (19:40): Сегодня ночью

Прочитано в 19:41

Мейпл медленно отложила телефон, она поднялась с крышки туалета и неуклюже выпрямилась, пытаясь собрать свои мысли. Холодная вода потекла по её рукам, когда та решила умыться. Симптоматика постепенно утихала, давая краткое облегчение. Но черноглазая знала, это лишь затишье перед наступающей бурей. Покидая узкую комнатушку, девушка поспешно помчалась через узкий коридор в свой уголок, отделённый от всех. Была у неё причина для такого бегства — бабушка, сидевшая на кухне, всегда находила повод поговорить и упрекнуть. Сероволосой никогда не нравилось жить с ней, казалось, старая женщина просто мешает ей наслаждаться молодостью, мешает восстановиться после переломных событий. В углу стоял старый лакированный шкаф, цвета тёмного шоколада, почти прижатый к кровати, заправленной рыжим пледом. А рядом находился письменный стол, на котором красовалась пыльная лампа со времён СССР. Длинные занавески на окне запутались, создавая загадочные узоры на полу. Ремонта особо не было, о чём говорили обшарпанные обои, заклеенные настенной картой и парой плакатов. Она схватила со стула серую кофту на молнии и выбежала из забитого помещения. Паркетные доски негромко скрипнули, прогнувшись под ногами. Мейпл мелькнула тенью в коридоре, осторожно приоткрывая входную дверь и незаметно выскальзывая из квартиры. Бегло спускаясь по ступенькам подъезда, девушка ускорила шаг, не оглядываясь назад. Та не хотела сталкиваться с бабушкой и её угрозами. Где-то в глубине души, черноглазая понимала, что женщина пыталась заботиться о ней, уберечь от бед и несчастья, но всё это казалось пустым местом, учитывая сколько всего Роуз успела наговорить. После смерти дочери и её мужа, родителей Мейпл, старушка словно оставалась в прошлом, не сумев найти в себе силы двигаться вперёд. Её душа казалась потухшей свечой, а сердце грубым камнем, потерявшим значение слова «любовь». Сероволосая знала, что единственная родственница нуждается в помощи и понимании, но как ей помочь, если собственная душа была покрыта болезненными ранами потерь и одиночества. С приходом нынешних друзей, девушка ощущала, как их присутствие растворяет её тревожную замкнутость, как они помогают ей открыться и быть собой. Может быть, эти люди не были образцом совершенства, вероятно, они даже могли бы навредить. Но каждый из них приносил радость и смех в её серую жизнь. Мейпл не могла не признать, что с ними становилось легче, что она вновь ощущала живость и вдохновение. Или ей казалось?.. Да, с каждым новым днём черноглазая утрачивала свою трезвость, своё здоровье, погружаясь в безумие летнего веселья. Возможно, это было не совсем правильно, возможно, перед ней была скользкая дорога. Но сейчас, среди них, девушка ощущала, что живёт настоящей жизнью, что каждое мгновение с беззаботными людьми стоит всего того. Сероволосая уверенно приближалась к засранной пивнухе, окружённой потрёпанными зданиями, которые впитывали в себя однообразие жизни местных алкашей. На углу магазина стоял парень. Он тряс ногой, выкуривая очередную сигарету, пытаясь рассеять тени сомнений. Взгляд был устремлён вдаль, словно тот выискивал кого-то. И вот, когда его глаза встретились с глазами Мейпл, молодой человек махнул рукой, приглашая подойти ближе. — Здравствуй, Чак, — девушка прижалась спиной к кирпичной стене здания, стремясь остаться незамеченной в чужом любопытстве. — Здесь два грамма, — зажав небольшой пакетик с порошком между пальцев, Кохэн протянул его своей возлюбленной. — Амфетамин. — Ты лучший, — в голосе черноглазой отчётливо слышался нездоровый азарт. — С алкоголем не мешай, — Пых потушил окурок ногой. — Идём. Мягкий вечерний ветер ласково играл с волосами Мейпл, когда она кивнула и быстро спрятала пакетик в карман своей кофты. С тихим шуршанием они направились через запутанные тёмные дворы. Юноша молчал — он был втянут в опасную игру смерти. Сероволосая просила его о чём угодно, и тот без колебаний выполнял её прихоти. Чак делал это из-за любви, из-за желания удовлетворить её капризы, но глубоко внутри знал, что каждая порция порошка, которую он сам же ей подавал, вела ближе к краю пропасти. Каждый раз, когда девушка требовала принести ещё одну дозу наркотика, кареглазый испытывал мучительную дилемму. В его сердце терзалась борьба между намерением угодить ей и страхом перед тем, куда ведет этот путь. Он был готов на всё, лишь бы увидеть улыбку на лице Мейпл, погасить её жажду и навсегда привязать к себе. Звонок в домофон разорвал их молчание. Под шаблонный писк распахнулась подъездная дверь, впуская «пару» в зелёно-белую девятиэтажку. Квартира встретила насыщенным дымом сигарет и запахом алкоголя. Громкая музыка, бьющая по ушам, создавала странный ритм, который отзывался где-то внутри. В этой обстановке была какая-то необъяснимая притягательность, магнетическое поле, которое заставляло забыть обо всём на свете, кроме мгновенного наслаждения. Это край реальности, где забыты все правила и устойчивое понятие морали. Каждый из присутствующих был увлечён своим делом. Кто-то импровизированно танцевал под звуки джаза, наполняя пространство своей беззаботностью. Другие же сидели на мягком красном диване, наливая в бокалы спиртные напитки и выпивая их под тосты. А кто-то, погруженный в раздумья, вышел на балкон и, выкуривая сигарету, смотрел вдаль, пытаясь разгадать жизненные загадки. — Я отойду, — Чак мимолётно прикоснулся к руке девушки, а после удалился, оставляя её в полумраке помещения. Черноглазая махнула рукой, выражая своё одобрение, но, откровенно говоря, ей было плевать. Плевать где он, плевать с кем он. Девушка искала не встречу с ним, а его отсутствие, чтобы почувствовать себя свободной в объятиях амфетамина. Найти уединённое стало главной целью, главным желанием. Она осторожно огляделась, прежде чем вошла в комнату. Её встретила старенькая кухня. Деревянное, покрашенное белой краской, окно было прикрыто коротенькой кружевной занавеской. На столешнице гарнитура хаотично стояли открытые бутылки со спиртным и соком, а также несколько тарелок с закусками. Плита была измазана горелым маслом. За столом расположился Ларри. Он, покуривая косяк, встретил её взгляд и кивнул лёгким движением головы, словно приветствуя. — Дарова, Мэй, как житуха? — Джонсон затянулся, облокотившись на спинку углового дивана. — Всё ровно, не спрашивай даже. А чё, где Эш? — Честно? Не ебу, мне поебать так-то. — Почему? Вы же мутили вроде как, — Мейпл склонилась над столом, держа в руке пакетик с желтовато-белым порошком. Разбросав немного вещества на ровную поверхность, она приложила банковскую карту, аккуратно распределяя амфетамин, дабы создать тонкую дорожку. Скрутив бумажную купюру в трубочку, девушка прижала её к ноздре, другую же зажав пальцем. Сероволосая вдохнула, глубоко, жадно. — Хо-ро-шоо… — Плевал я на неё, чё мне с тупой малолеткой ошиваться? — патлатый внимательно наблюдал за черноглазой, он знал, что та употребляет, но не осуждал, ведь сам баловался похожим дерьмом. — Я вообще у Эш первый, мы не целовались даже ни разу, не говоря уже о чём-то большем. — Вот как значит, — девушка откинулась на спинку дивана. С каждой пройденной минутой, её кожа покрывалась тонким слоем пота, отдавая лёгким запахом порошка. Медленно, словно живой, он расползался по телу, мешаясь с кровью. Её глаза были прикрыты, но лицо выражало настоящее наслаждение. С каждым вдохом и выдохом она погружалась всё глубже в состояние эйфории. Чувство настолько близкое и радостное, что словно заставляло сердце биться в унисон с музыкой, играющей в другой комнате. Внутри неё зарождался огонёк, который по истечению десяти минут разгорелся до пожара. — Ларри… — Мейпл томно вздохнула. Щёки приятно пекло, её ладонь аккуратно скользнула по подбородку парня. Чёрные пушистые ресницы дрогнули, а из-под приоткрывшихся век появились мутные глаза. Их губы сблизились медленно, словно не понимая этого мгновения. В этот момент всё вокруг исчезло, они были увлечены друг другом. Прикосновение горячих губ, запутанные языки, тепло и страсть пронизывали тела, заставляя забыть обо всем. Его руки обвили тонкую талию, Ларри сполз по спинке дивана, принимая лежачее положение. А Мэй беспомощно прижалась к его груди, сливаясь с ним в единое целое. — Мейпл, я здесь… — шанс на собственное счастье рассыпался мелкими осколками. Чак стоял как прикованный, не смея пошевелиться. В его глазах отразилось печальное зрелище — девушка, ради которой он готов был бросить всё, вдруг целует другого, отдавая себя без остатка. Губы задрожали, а слова застряли в горле, и непонятно, то ли от злости, то ли от разочарования и безысходности. Стеклянная бутылка выпала из его рук, с громким звоном разбиваясь об паркетные доски, словно олицетворяя внутреннее состояние. Сероволосая обернулась, испуганно осознавая, что она вновь втянулась в проблемы, которых так старалась избежать. Пых смотрел на неё, взгляд его был наполнен отчаянием, и горькость этого чувства ощущалась в воздухе между ними. — Чак, я… — Заткнись! — грубо шикнул тот. Юноша выбежал из комнаты, будто ошпаренный. Кровь бурлила внутри, а вены на лбу набухли от злости. Ну почему все так?! Он стремительно шагал к выходу, не смея оглянуться. Внутри Кохэн искал ответы на свои вопросы, на свою боль и агрессию. Возможно, он просто пытался найти способ справиться со своими демонами, со своим желанием разбить и сломать каждый предмет до состояния порошка. А может быть, он просто не хотел, чтобы кто-то видел его таким, разбитым и на грани истерики. Вокруг было слишком много непонимания, слишком много обиды, которая пожирала его сознание. — Эй, чувак, — Тодд подошёл к зелёноволосому, он широко улыбался, явно довольный тусовкой, но заметив гнусное состояние друга, Моррисон удивлённо поднял брови вверх. — Ты чё? — Ничё, хули тебе нужно? — Воу-воу, кто-то сегодня нервный, — рыжий усмехнулся. — Идём, налью тебе пару стопочек. Молодой человек потянул своего друга за руку, а тот неохотно поплёлся следом. Они подошли к шумной компании, сидящей на уютном диване, где витала атмосфера интриг и сплетен. Чак, прикрывая лоб ладонью, медленно опустился на мягкие подушки, желая поскорее отсюда свалить. А Тодд, не теряя времени, налил тому рюмку холодной водки. — Так что случилось? На тебе лица нет.