Синдром героя

      Когда Дилан увидел избитого Лололошку в первый раз, он подумал о том, что сосед его помимо того, что странный, так, кажется, ещё и хулиган. Сбитые костяшки хорошенько намекали на это. К тому же и сам Лололошка выглядел так раздражённо и зло, что Дилан вздрогнул от неожиданности.       Хотя в том то и была проблема этого образа хулигана, что ничуть не вязалась с соседом его. С соседом, что улыбался всем ярко. Соседом, что помочь пытался каждому. Соседом, что, казалось бы, не мог обидеть даже мухи. Что уж говорить о драке.       Но вот он, Лололошка, у которого из носа течёт кровь, на щеке расцветает синяк, а руки выглядят точно их о стены кирпичные били. И взгляд этот душу леденящий. Нет, этот взгляд не мог принадлежать соседу его. Уж слишком свирепым был он, уж слишком он был жутким! — Я просто защищал однокурсника, — тогда сказал Лололошка, не глядя на Дилана.       В первый раз Дилан лишь плечами пожал, да отвернулся к ноутбуку. Только вот всё равно поглядывал на соседа, что пытался обработать и перевязать раны. И делал он это так умело и ловко, точно не в первый раз Лололошке приходилось заниматься подобным.       Сосед его жуткий, вернёмся к этому. Это, пожалуй, единственная важная и стабильная константа в жизни Дилана. Даже он бы сказал, самая стабильная. Стабильнее его неприязни к людям и любви к одиночеству.        Сосед его жуткий и на этом точка.       Когда это произошло во второй раз —Дилан увидел всё воочию. Потому что во второй раз побили именно его.       Дилана всегда недолюбливали из-за его токсичности, но чтобы бить. Это прям было в первый раз. Да и, скажем так, не то что бы это он был виноват. Просто тогда была вечеринка, а эти неугомонные студенты насинячились в стельку. А там уж и понятно— руки чешутся, мозги не работают и всё скрытое дерьмо прет наружу. Ну, а Дилан просто попался под разгоряченную руку.       Только вот Лололошка был тут как тут, точно чуйка у него была на тех кому помощь нужна была. В этом, к слову, Дилану придётся убедиться ещё не раз, наблюдая, как сосед влезает в разные драки или помогает всем подряд.       Но такого ужаса Дилан даже в драке не испытывал. Ужас пробирал его до самого существа. Потому что видеть то, как сосед его безбашенный и совершенно точно отбитый дерется, было с одной стороны невероятно, а с другой стороны действительно до усрачки пугающе. Потому что выглядел Лололошка безжалостно, его лицо было перекошенно таким холодным презрением, что Дилан будто и сам мог ощутить его на себе. А глаза эти тёмные, теперь и вовсе почернели.       Лололошка бил метко, словно знал все болевые точки. Он был ловок и гибок, уклоняясь от очередного удара, словно предвидя каждое действие противника. И Лололошка был полностью бестрашный.       Его обеспокоенность выражение вернулось лишь тогда, когда он посмотрел на Дилана, что на шезлонг присел, да поморщился от боли. — Ты как? Очень больно? —взволнованно пробормотал Лололошка, присаживаясь перед ним на корточки.       Говорил он так, точно не он сейчас избил целую кучу студентов у всех на глазах, точно не он сейчас был столь холодным и бесстрашным.       Лололошка вёл себя точно так же как и всегда — взволнованно и дружелюбно. И это смена настроения действительно пугала. — Нормально всё. — только и смог выдавить Дилан, отпихивая протянутую руку, — сам справлюсь.       Дошёл он тогда действительно сам, прихрамывая и терпя боль, но дошёл. А позади тенью сосед плелся, всё обеспокоено дышал, да дырку взглядом прожигал. — Слушай, не лезь ко мне. Возвращайся назад, а? — раздражённо прикрикнул Дилан.       Лололошка тогда не ответил ничего, просто молча шёл дальше за ним до самой комнаты. И даже после всё так же молча наблюдал за тем как он раны свои обрабатывал, не решаясь помочь. И Дилан был уверен, что сосед только рад был бы, если бы он позволил это. Но Дилану помощь не нужна. Дилан справится сам. Так же как и справлялся всегда. Менять в своей жизни привычный уклад из-за одного назойливого человека он не собирался.       Лололошка смотрел на него долгим нечитаемым взглядом, до тех пор пока Дилан не закончил клеить последний пластырь. И даже тогда Лололошка был жутким.       Но в то же время Дилан с усмешкой подумал, что кажется у него синдром героя. Потому что ну, а как ещё объяснить эту неизменную тягу влезать туда куда не просят, и помогать всем, кому только можно?       Потому что и после этого случая он еще не раз увидит избитого Лололошку. И ещё не раз увидит, как тот, ярко улыбаясь, будет помогать чуть ли не каждому встречному. Точно ему жизненно необходимо было помочь кому-нибудь. Точно шило в заднице вертелось, работало, без дела сидеть не позволяя. В предположительно двадцатый раз... Дилан бы предпочёл что бы этого раза не было никогда. Предположительно двадцатый раз был самым ужасным.        Потому что они оказались в подвале, в чертовом подвале их университета, связанные по рукам и ногам! Боль была невыносимой тянущей, давящей. Дилану казалось, что он вот-вот потеряет сознание. От боли такой, словно его пытали недавно. И, честно сказать, он бы даже поверил в это, потому что было больно действительно до невозможности. И он бы потерял сознание, да только беспокойство за соседа держало на плаву. Лололошка, сидевший рядом, был на удивление спокоен. Из его носа текла кровь, очки валялись на полу, но глаза...эти глаза были всё такими же спокойными. — Это вы похищали студентов, — только и сказал он тогда всё так же собранно и уверенно. Лололошка не боялся, за место него боялся Дилан, причём не за себя даже, а как раз за этого балбеса.       Он ерзал, пытался руки свои высвободить, но веревки были крепкими, натирали кожу, наверняка до крови.       Дилан про себя проматерился, пытаясь оглядеть возможные способы сбежать. Но на глаза не попалось ничего. — Только вот мне интересно, почему же остальные не помнили о пропавших? — вновь раздался голос Лололошки. — сперва я думал, что просто это я сумасшедший, после подумал, что может быть гипноз? Но не в этом ведь дело? Вы ведь такой же как я? Почти такой же...но даже так причину я не могу понять? Психопатия?       И улыбается так широко, лукаво почти. И глаза его горят так ярко, удивительно ярко. Что Дилан даже подумал, что у него у самого начались галлюцинации. Потому что глаза у людей не светяться неоновым голубым. Это уже совсем бред. Но вот он — Лололошка со своими дьявольскими глазами. И, кажется, правило это не работает для него. — Ты довольно умён, студент. Но даже это вам не поможет теперь.       И тут же неведанная сила точно током прошлась по их телам, заставляя хрипеть от боли. Мужчина лишь усмехнулся, лица его было не разглядеть как бы не пытался сделать это Дилан. Похититель медленно развернулся и направился к выходу, но не успевает сделать и шага как в воздухе что-то блестит, приземляясь рядом с его ногами звонко ударяясь о пол.       Дилан удивлённо почти шокированно наблюдает как Лололошка спокойно снимает с себя веревки, как совершенно спокойно тянется к его путам, развязывая. — Нужно было лучше зачаровывать, — так же спокойно говорил Лололошка. А Дилан понять ничерта не мог. Зачаровывать? Такой же как он? Что за хрень тут творится? И почему вновь сосед выглядит так, словно похищали его и пытали уже не впервые? Лололошка смотрит на него обеспокоенно, всё такими же светящимися глазами: — Когда я скажу, беги. Хорошо? Дилан не успевает толком что-либо сказать. Его мысли прерывает неожиданный взрыв.       А то что происходило дальше заставит его сомневаться в своём психическом состояние. Ибо мечи не могут летать, ибо огонь не может из ладоней появляться! И подождите... Огонь, меч? Что...?       Возможно всё это сон. Он вновь переработал, переиграл в комп, и ему сниться хрень всякая. Так думал он. А после его плечо обожгло неистовой болью. Во снах не бывает больно.       Он наблюдает за схваткой невообразимой жёсткой и нереальной. Смотрит как Лололошка перепрыгивает через ящики, как уворачивается от стрел, как отбивается от нападений. Смотрит, а сам пошевелиться не может.       И в следующий миг он видит как Лололошка прыгает к нему. Выдергивая из оцепенения: — Сейчас ты бежишь и зовёшь на помощь. Понял? Я его задержу.       Только вот бежать один Дилан не собирался. Крепкой хваткой цепляется в ворот чужой толстовки и почти шипит в чужое всё ещё спокойное лицо: — Какого чёрта, бро? Мы бежим вместе, завали своего героя, пожалуйста! Сейчас для этого не время. Но Лололошка тупой до безобразия. И у Лололошки всё ещё синдром героя. — Всё будет хорошо. Обещаю. А теперь беги.       Дилан ругается сквозь зубы, отпрыгивает от ещё одной стрелы и несется к выходу. Ему просто нужно добраться до любого мимо проходящего человека. Может позвонить в полицию. И всё будет нормально. Ничего сложного, это даже не займёт много времени.       Только вот надежда эта рушится так же быстро, как и загорелась. Стоило ему только отбежать на достаточное растояние, как раздался взрыв.       К сожалению, взрыв тоже всё-таки застрагивает и его самого.       Его сознание плавится в агонии.       Сознание Дилана меркнет.       Когда он просыпается в очередной раз, вокруг всё белое: стены, потолок, даже кровать на которой он лежит. "Больница" — медленно соображает он. — Ты очнулся, — раздаётся облегчённый тихий выдох.       Дилан смотрит в сторону. Только видит совершенно не того, кого бы желал. Видит он Карла, бледного, испуганного, нервно перебирабщего рукав кофты: — А Лололошка прав оказался..Действительно люди пропадали, — нервно смеётся он. — Мы то всё думали он тронутый просто... А оно вот как было... — Где Ло...? —хрипит Дилан и тут же кашляется.       Лицо Карла бледнеет ещё сильнее, он отводит неловко взгляд и это совершенно точно не нравится Дилану. Это совершенно точно напрягает его, заставляет волноваться ещё больше. Не мог же этот придурок умереть! Он же черт возьми обещал! — Мне жаль, Дилан. Когда произошёл взрыв он не смог спастись. Уже после, в подвале обнаружили два обгоревших трупа. Это на самом деле чудо, что тебя задело только немного.       Дилан замирает, он широко распахнув глаза смотрел на Карла, пытаясь выискать хоть крупицу лжи. Но Карл не умел лгать никогда. Карл неловко и даже виновато зыкрывал глаза и всё так же теребил рукав. — Оказывается у Лололошки даже доказательсва были. Он отправил их полиции незадолго до взрыва. Сейчас ведётся расследование. А так же ведутся поиски управляющего мужского общежития...он пропал. И.... Ло...он спас тебя, Дилан.       А Дилан смеяться был готов истерично. А то он не знает, что спасли его! Не знает, что произошло там! Что произошло там невообразимое, уму непостижимое и совсем нереальное!       Он пытается стиснуть руку в кулак, дабы успокоится, но рука почти не слушается, ощущается вялой и слишком, неподвижной. Он ругается уже в слух и прикусывает губу в кровь. — Эй, тебе не хорошо? Дилан? Ты слышишь меня? Я-я с-сейчас п-позову врача, — и Карл выбегает в панике из палаты. Дилан же глаза жмурит, пытается осознать услышанное. Обнаружили два тела. Два тела Два...       Лололошка обещал, что всё будет хорошо. Чертов обманщик. Чертов придурок. Жуткий ублюдок с синдромом героя.       Уже запоздало Дилан ощущает, как по щеке его течёт одна единственная горячая слеза. Лололошка мёртв, и почему то это приносит ещё больше боли, чем ожоги.       И когда через пару дней, на больничной койке обнаружит небольшой букет ромашек, перевязанный небольшой голубой лентой, больно будет всё так же.       Потому что Лололошка любил голубой цвет. И до беспамятства любил ромашки.       Когда Дилан осторожно прижмет букет к груди, сердце болезненно сожмется.       Потому что его сосед был безбашенным ублюдком с синдромом героя и самым дорогим человеком для Дилана.