Дышу твоим прошлым

*** Дни идут дальше. Цзян Чэн восстанавливается. На его взгляд, быстрее, чем ожидалось. Здесь явно что-то не так, но он не может этого нормально объяснить. Тело словно полно энергией, только вот откуда она… Объяснений нет. Цзян Чэн начинает сам передвигаться по квартире без риска что-нибудь сломать. Получается намного лучше, чем думалось. Лань Сичэнь ничего не говорит, но Цзян Чэн чувствует его улыбку. И она греет, словно весеннее солнце, когда прикрываешь глаза и подставляешь лицо в открытое окно. Цзян Чэну удается разобраться кое в чем. Они с Сичэнем в браке год (господи, как много!), никогда не ссорились с Вэй Усянем так глобально, как он помнит. Во всяком случае, когда Цзян Чэн попытался завести об этом разговор, то брат только озадаченно уставился, потом попытался выяснить, нет ли жара, а после… позвал своего ненаглядного Лань Чжаня и попросил Цзян Чэна повторить. И, если в шутовство и игра этого оленя не заставят себя ждать, то вот каменная физиономия Ванцзи крайне озадачила. Точнее… Стало ясно, что Вэй Усянь говорит правду. Они не ссорились. То есть… по мелочи не в счет, но никакого разрыва отношений не было. Это совершенно не стыкуется со всем тем, что помнит Цзян Чэн. В этот момент ему кажется, что всё было каким-то диким жутким сном. Что, если… если и правда что-то произошло с его памятью? Мигрень начинает красным молоточком бить в голову, Цзян Чэн сдавливает виски. Вэй Усянь пугается. Как ни странно, даже в глазах Ванцзи появляется тень беспокойства. И это так непривычно. Как и то, что о нем действительно заботятся. Вэй Усянь угрозами загоняет в постель, сообщая, что оттащит Цзян Чэна в больницу. В больницу совершенно не хочется, поэтому, пару раз огрызнувшись, он не противится. После этого головные боли практически не приходят. Цзян Чэн действительно чувствует себя лучше. Хоть и не прекращает думать о происходящем. Лишь порой внимание переходит на то, что здесь и сейчас. А это шипение масла на сковородке и тихий шорох нарезанных овощей, которые он ссыпает на неё. Лежать целыми днями просто невозможно. К тому же тело жаждет движения. Поначалу Лань Сичэнь всё же колебался, но потом согласился. А ещё как-то сквозь сон Цзян Чэн почувствовал нечто… необъяснимое. Сичэнь, как всегда, обнимает его во сне. К этому Цзян Чэн почти привык. Поглаживает грудь и живот — и от каждого касания по телу разливается тепло. Будто бы энергия самой жизни. Он не знает, как правильно это назвать. Через некоторое время всё пропадает, и Цзян Чэн решает: ему всё приснилось. Он вздрагивает, когда его обнимают со спины, а горячее дыхание обжигает шею. Совсем уплыл в своих мыслях, что даже не услышал, как подошёл Сичэнь. Надо сосредоточиться, иначе потом придется вызывать пожарников. — Тебе помочь? — спрашивает тот, невесомо касаясь губами щеки. Цзян Чэн прижмуривается. Нет, только не сейчас. Да, пусть они едят вместе, говорят, спят, в конце концов! Но вот за всё это время Сичэнь не попытался даже намекнуть на физическую близость. И это понятно. Понимал, что Цзян Чэн должен захотеть сам. Только вот то и дело приходилось ловить на себе настолько горячий взгляд, что кровь вмиг приливала вниз. Цзян Чэн никогда не отрицал, что наравне с женщинами ему нравятся мужчины. И Лань Сичэнь был… особенным. До влюблённости ещё не доходило, но внутри порой что-то замирало. А сейчас у него всё это было. Точнее, держало его в объятиях, целовало, гладило и помогало справиться с последствиями произошедшего. И Цзян Чэну сейчас не хватало ни сил, ни смелости, чтобы показать: он не против. Всё время было что-то, что останавливало. Это одновременно злило и приносило облегчение. Вдруг он сделает что-то отталкивающее? Или просто не такое, как ждут? Это и глупо, и как-то… правильно? Цзян Чэн не чувствовал, что имеет право на всё, что его окружает. Призрак пришлого всё время шептал: “Ты не отсюда. Это всё не твоё”. Но сейчас Сичэнь, горячий и надёжный, обнимает его со спины и ждет ответа. — Нет. Да. Наверное, — отвечает Цзян Чэн, и сам не знает смеяться или плакать от такого дурацкого ответа. Почему рядом с этим мужчиной он кажется себе ужасно нелепым? Почему Сичэнь вместо того, чтобы закатывать глаза, смотрит на него с такой улыбкой? Хорошо, хоть сейчас не видно его лица. — Я понял, — тихо смеется он. — Сейчас. А ты посиди. Цзян Чэн хочет возразить, что не устал, однако его плечи сжимают и усаживают на стул. Пусть и не было какой-то трудной работы, но поясница внезапно ноет, поэтому передышка кажется вполне уместной. Получается, он настолько задумался, что даже не обратил внимания на своё состояние. Сичэнь добавляет к овощам курицу, запах стоит сумасшедше аппетитный. Они говорят обо всем на свете, Цзян Чэну удивительно комфортно. Не надо быть кем-то — Сичэнь воспринимает его таким, как есть. Это открытие он сделал ещё на второй день после того, как очнулся. Еда, приготовленная совместным трудом, незатейлива, но вкусна. Цзян Чэн скучает по специям, их отчаянно не хватает, однако что-то подсказывает, что никто и никогда не сравнится с Вэй Усянем и его готовкой. Это кажется настолько забавным, что Цзян Чэн фыркает от смеха. А потом замирает, так и не донеся палочки до рта, потому что Сичэнь смотрит прямо на него, и в тёмном янтаре его глаз отражается нечто, чего раньше видеть не приходилось. — Что? — смущенно спрашивает Цзян Чэн. — Твой смех, Ваньинь. Это ничего не объясняет. Поэтому он немного хмурится. А потом только охает, когда Сичэнь вдруг порывисто обнимает его, вжимая в себя чуть ли не до хруста костей. — Ты снова смеешься, — шепот на ухо. Вдоль позвоночника проносится горячая, такая острая молния. Потому что в интонации Сичэня есть то, что не дает нормально вздохнуть. Словно смех Цзян Чэна — это самое важное в мире. И, наконец-то… наконец-то… Руки сами тянутся, чтобы обнять в ответ. Подходящие слова не идут, но можно вжаться ещё теснее, провести носом по шее, коснуться губами — и замереть. Сичэнь кладёт руку на его затылок, Цзян Чэн прикрывает глаза. Он готов провести так целую вечность. А потом ещё немного. — Благодаря тебе, — всё же выдыхает он. Чувстует, как его целуют в макушку, а потом слышит вопрос, который выбивает из колеи: — Значит, ты готов отправиться в храм?