Твои глаза как тёмный лес.

Время близилось к утру, а наши главные герои ещё не спали, даже не собирались. Рейх не собирался, потому что ему нужно было следить за ребёнком, параллельно опустошая бутылку конька. Медленно, потихоньку.. Сам мальчик не спал, так как не мог из-за неудобства и вечно сверлящего взгляда, который был направлен на него. Чертовски напрягало мальца. Он был уставшим, голодным и грязным. Хотя это неудивительно, ведь находится в так называемом плену у врага. Время шло, оно никогда не останавливалось, хотя на данный момент РСФСР'у казалось, что каждая секунда для него — вечность. В этом кабинете он лишь на протяжении полтора часа слушал чужое тяжёлое дыхание, глотки алкоголя и какие-то скрипы. Это начинало его потихоньку раздражать, эти однотипные звуки и присутствует его врага. Его даже человеком нельзя назвать, ведь это существо хуже паразита. Как только прозвучал очередной глоток алкоголя, мальчик не выдержал и громко сказал: — Может хватит уже?! — На лице был лёгкий оскал, который перешёл в испуг. Он только сейчас понял, что вякнул не в лучший момент. Мужчина как только услышал его слова мигом взглянул на мальца. Всё это время мужчина стоял около стола. Одной рукой опирался на него, а другой держал бутылку, видимо из рюмки пить уже не так хочется. Резким движением руки нацист поставил бутылку на стол, а после подошёл к самому мальчику, который всё также был привязан. Рейх слегка шатался, он был пьян. А кто не будет пьян, если не закусывая будет пить в одну глотку. И вот оказавшись перед коммунистом, не задумываясь, дал ему смачную пощёчину, что заставило мальца промычать. Рейх был тем ещё садистом, поэтому этого ему было мало. Ему хотелось больше. Намного больше. Мысли о тех самых словах от той девушки вылетели прочь из головы, ему хотелось сломать мальчика, хотелось причинить ему боль, но не убить. Он ему ещё понадобится.. В голову нациста лезли разные картинки, он представлял, как издевается над бедным мальчиком. Представлял, как срезает с него кожу, пускает по кругу, ломает кости и так далее.. От таких представлений к мужскому половому органу фюрера начала мигом приливать кровь. Стояк. Его трудно было не заметить, так как вся верхняя одежда, которая была на Третьем Рейхе: обувь, брюки, рубашка и фуражка. Ощутив давление снизу, обладатель данного органа сразу же взглянул вниз и тихо усмехнулся. — Es ist deine Schuld (Это твоя вина).. — Язык заплетался. На лице была ехидная улыбка. Взгляд был направлен на мальчишку. Хоть РСФСР и не понял то, что сказал Рейх, но уж точно понял его контекст. Он не мог смотреть туда, куда ранее смотрел Рейх, хотя его никто и не заставлял. Парень итак понял почему нацист так взглянул на него. Понял, но не мог на данный момент это как-либо воспринимать. Ему было мерзко. Хотелось блевать то ли от того что он ничего не ел долгое время, а ему ещё на голодный желудок дали алкоголь, то ли от осознания всей ситуации, которая происходит на данный момент. Ещё взгляд этого мерзкого садиста буквально давил на него. Ещё хуже.. Тут РСФСР резко вздрогнул, как только ощутил чужую руку на своём бедре. Правом бедре. Её с силой сжали, синяк точно останется. Мальчишка замычал. Он начал дергаться, чтобы попытаться хоть как-то оттолкнуть фюрера. Было чертовски неприятно. В скором времени Рейх отпустил чужое бедро и обошёл стул, на котором сидел малой, чтобы встать сзади и развязать его руки. Появилась маленькая надежда на побег. И вот его руки были развязаны, но его тут же закинули на плечо, крепко удерживая на нём. Провал. — Чего вы хотите от меня? — С испуганным лицом спросил мальчишка. Он хотел был уже задать ещё один вопрос, как тут его тело бросают на деревянный стол животом вниз и удерживают на нём. Ноги свисали, они не доставали до пола. Внутри парня всё сжалось. Как же хочется блевать.. Рейх смотрел на ребёнка, как на грязное животное. Щенка, который провинился в чём-либо. Одной рукой он удерживал его на месте, а второй принялся стягивать с него штаны, но перед этим конечно же разобрался с ремнём, который по итогу валялся в углу комнаты. Русский мальчишка сразу же напрягся. Он понял, что с ним сейчас будет. Это позор.. Как он будет в глаза отцу своему смотреть? А семье в целом? Никак уже. И вот он уже верхней частью тела лежит на столе, нижняя часть свисает уже полностью голая. Боксёры буквально держались на его щиколотках. Третий Рейх стоял с приспущенными штанами и боксёрами. Водил рукой по своему достоинству. Нужна смазка. Обычной у него не было, поэтому приходится добывать природную. Предэякулят. Ему не пришлось слишком долго насиловать свою руку. Набрав немного липкой смазки, он принялся смазывать анальное отверстие мальчишки, который в это время во всю бился, вырывался и пинался. Как будто у него вот-вот будет истерика. Глаза были уже на мокром месте. Всё плохо. Рейх не собирался так просто сдаваться. Он схватил обе ладони коммуниста и сжал их над его головой. Также он прижался к нему сзади, что заставило мальца почувствовать, как чужая плоть прижимается к его отверстию. — Пожалуйста, не надо! Я не хочу! — Уже орал русский, пока по его щекам стекали слёзы. У нациста не было никакого желания с ним разговаривать, но вот слушать.. Это другое дело. Как же ему было хорошо на душе, ведь понимал, что мальчик постепенно ломался. Он ломал его детскую психику. Это останется у него на всю жизнь. От понимания этого у Рейха буквально вставал член колом. Как же хочется это побыстрее осуществить.. Или лучше продлить это удовольствие? На деле и решим. Мужчина взял свой половой орган в руку и начал потихоньку проникать внутрь мальца, который уже вздрагивал и вскрикивал. Слёзы покатились по щекам рекой. Его даже не подготовили. Было чертовски узко, немец смог только вставить головку члена. — Мфг.. Расслабься. — С тем же корявым акцентом произнёс мужчина. А как тут расслабиться? Никак. Не прошло и пяти минут, как нацист начал вдалбливать в него, чтобы погрузиться глубже. Внутри юного тельца всё разрывало, будто бы его кишку пытаются попросту порвать, а таз разломать. Мальчик плакал, дрожал, вскрикивал и вырывался. Ноги также дрожали. Сопли стекали водопадом. А что Рейху с этого? Ему это нравилось, безумно нравилось. И вот уже оказавшись полностью в коммунисте, нацист зарычал. Неприятно, но терпимо. Уж слишком РСФСР узкий, так ещё с учётом того, что он сжимается, становится ещё хуже. Рейх отпустил чужие руки, но вместо них схватил русые волосы РСФСР'а, сжимая их. Он прижал чужую голову к столу, а сам моментами ложился на него сверху и обжигал своим горячим дыханием чужое ухо или шею. Всё это время он не двигался в нём. Ждал, когда малец привыкнет, ибо так продолжать нельзя. Насрать на то, что принесёт дискомфорт ребёнку, главное то, что он принесёт дискомфорт себе. Подождав какое-то время, он ощутил, что анальное кольцо перестало сжиматься, а сам мальчик лишь всхлипывал, а не плакал. Морально мальцу было больнее, чем физически. Как никак это продолжало радовать садиста. Медленные движения постепенно ускорялись. Шлепки раздавались по всей комнате вперемешку с плачем и вскриками. Руки ребёнка ухватились за край стола, а ноги продолжали вздрагивать. Он не мог принять того факта, что на данный момент его так просто насилуют, как последнюю блядь. Он ненавидел себя. Ему было мерзко с себя, ведь сейчас его имеет враг на столе, а он даже оттолкнуть его не может. Движения были грубые, резкие и интенсивные. Они выбивали из юного тела всякое мужество. Шлепки стали громче. Рейх полностью лёг на спину мальчишки и уже втрахивал его в стол. Губы прилегли к чужой шее, он кусал её, оставлял бордовые засосы и изредка оставлял влажные поцелуи. РСФСР уже не кричал, а издавал стоны, но к сожалению это были не стоны удовольствия, а стоны боли. Хотя было уже не так больно, как вначале. Нотки приятного в некоторых моментах могли проявляться. Рука, державшая волосы мальчика, резко потянула их наверх, что заставило его зашипеть. Рейх стал чаще оставлять укусы и засосы, а на поцелуи и вовсе забил. Плечи также подверглись насилию. На них было уже больно смотреть, а на шею вообще страшно. Втрахивал нацист уже с лёгкостью сына СССР'а. Мальчик не брыкался уже, смысла не было. Шлепки продолжались. Член мужчины входил в ребёнка по самые гланды, что заставляло его сжиматься и издавать довольно громкие стоны. Задница уже болела, как внутри, так и снаружи. Дорожки от слёз на лице уже засохли. Больно. Дело шло к кульминации. Он собирался кончить внутрь прямо в русского мальчика. Когда Рейх чувствовал, что вот-вот кончит, тут же вошёл полностью в свою жертву и вжал его в стол. Теплая липкая жидкость потекла внутрь. Мальчик это ощутил. Ладони были сжаты в кулаки, а рот приоткрыт. Рейх не сразу вышел, где-то через пару минут. Высунув свой агрегат из мальчика, он усмехнулся. Часть спермы уже вытекала из чужого анала. Она каплями падала на пол. Мальчишка так и не смог отцепиться от стола. Его взгляд был пустым. Лицо не выражало ни страха, ни обиды, ничего. В то время, пока РСФСР также свисал со стола, Рейх уже успел натянуть свои боксёры и брюки. Было чертовски хорошо трахать это невинное тело, но, как говорится, всего понемногу. Не больше. Рейх подошёл к шкафу в котором были книги и вытащил деревянную коробку. Светлую, местами грязную. Открыв её, он вытащил Вальтер ППК. Это пистолет. Рейх вытащил из этой же коробки пулю, чтобы зарядить оружие, что в принципе он и сделал. Всё это время русский лишь лежал на столе и ни о чём не думал. Ему было тяжело, как морально, так и физически на данный момент. Ну, ничего, ещё пару минут и ему станет лучше. Ну, как лучше.. Он ничего больше не будет чувствовать. Ничего.. И вот Рейх уже направил пистолет, прицелился в затылок и.... Выстрел. Долгожданный выстрел. Это возможно было то, чего желал малец последний час. Можно считать, что Рейх исполнил её. Хотя он же и являлся виновником появления этой самой мечты. Тело упало вниз со стола. Под головой образовалась маленькая лужица крови. Кровь была алого цвета, прямо как глаза Рейха, которые смотрели на уже мёртвое тело ребёнка. Это место было последним, что видел РСФСР перед своей кончиной. Наконец-таки страдания его закончились, пускай и на такой печальной ноте. Главное, что он не предал свою Родину и не выдал все её секреты..