Пси?!.

      Из всех Поповых самыми активными в плане ухаживаний были Виктор и Наташа.       Вениамин мелькал крайне редко, да и о нём можно было легко позабыть, даже когда он находился где-то неподалёку. Его мысли всегда были заняты другим, до внешнего мира, до любви или сплетен места в его голове не хватало.       Вячеслав же человеком был более земным и приближённым к быту, он много помогал отцу с документами, счетами, изучал новости и планировал выдвинуться чиновником. Своё внимание он высказывал всегда аккуратно, часто заводил беседы патетического характера, словно пытался передать своё добродушное мировоззрение и полученные знания собеседнику, даже если тот об этом и не просил. Сперва находиться с ним в компании Антону нравилось, но чем чаще это случалось, тем больше он уставал.       Характер у Славы отличался особым всепониманием, оно выражалось в мягкости по отношении к любому человеку, нейтральных позициях, обелению всех субъектов сплетен, оправдании любого слова или действия и сиюминутном утешении едва растрогавшихся омег. Это славное создание избегало драки, источало мудрость и спокойствие, а также никогда не пребывало в дурном, тем более скверном настроении. За спиной, иногда в лицо, омеги называли его натуральным щенком. В это определение отнюдь не закладывалось оскорбление, наоборот, тем самым они выражали большую к нему симпатию.       Женским вниманием Вячеслав был не обделён, некоторые дамы, особенно постарше, обожали вести с ним разговоры, строить глазки, краснеть от его слов и с жаром велись на короткие касания, которые он им временами дарил. Не шли замуж за такого в наивысшей степени благородного юношу лишь по причине его родства с пси и всеми вытекающими из этого последствиями. Возможно, и по другой неустановленной причине.       С Наташей и Виктором Антон пересекался часто. Балы, приёмы у благородных господ, театры, игральные дома, скачки, салуны… Нашедшая в Василисе Олеговне прекрасного друга Маргарита Николаевна полюбила выбираться из дома и встречаться с той на нейтральной территории. С собой она по обычаю брала и сына, который неизменно натыкался в компании женщин на Наташу, они начинали общаться и вместе пропадали с глаз родительниц. Конечно же их прозорливые матери такому тесному общению были только рады и всеми силами ему способствовали.       Во время одиночных посещений мест, в которых уважали азарт, алкоголь, табак и более активные приставания к приятелям да противоположному полу, Антон сближался с Виктором. Им компанию любил составлять Дима. На удивление, но таким составом у них лучше пошли игры. Витя учился сдерживать свои эмоции, обманывать соперника и изучал комбинации, Дима заражался азартом, стал делать бо́льшие ставки, угощать омег, а Антон впитывал всего по чуть-чуть от каждого. Но, самое главное, он начинал понимать и принимать, что может привлекать свой пол и становиться объектом их, если и не вожделения, то учтивого обращения. Виктор любил обходиться с ним не как с равным себе, не как с гаммой, а именно как с омегой, и остальные альфы, видя это, начинали ему вторить.       Никогда не испытывающий сексуальное напряжение Антон начал превосходно ощущать его с обеих сторон, от любого типа человека, но и это не сподвигло его сделать выбор в чью-либо сторону.       — Он играет бесчестно, — сказал пышущий злобой Виктор, заливая своё горе сладким вином.       — Сколько ты проиграл ему? — сочувственно уточнил Дима, похлопав хорошего теперь друга по плечу. — Отреагировал ты так, будто спустил все деньги.       — Если бы все! Нет, всего половину от имеющихся.       — И чему ты тогда так расстроен? Можешь ведь ещё играть.       — Сегодня я несколько ограничен в бюджете, — пропыхтел Виктор, косясь в сторону смеющихся возле игральных столов мужчин.       Антон тоже с интересом посмотрел в ту сторону. Причина в виде Арсения обнаружилась моментально. Тот заливисто смеялся над какой-то шуткой, запрокидывая вверх голову. Рядом с ним, сгорая от подобных эмоций, стоял Сергей Борисович Матвиенко, только голову он старался прижать к груди. Возраст у них был одинаков, оба являлись пси, но, пожалуй, на этом всё сходство между друзьями заканчивалось. Сергей Борисович был значительно ниже, толще, черты лица походили на безобразные, кривые губы, тёмные глаза с заметно налитыми веками, средний закруглёный птичий нос, очень густая тёмная борода, усы. И всё равно его образ вкупе с элегантным костюмом делал из него человека пристойного, аристократичного, да и держался он статно да мягко.       В обществе о нём ходил дурной слух, как и о любом другом пси. И несмотря на этот дурной слух, оба стояли в компании альф и омег, не испытывая видимых затруднений на этот счёт. Окружающие их люди в большинстве своём показывали искренние спокойствие, радость, самые обычные эмоции, а не скрытое презрение. Омеги так вообще смотрели на обоих мажущими глазами, краснели, поправляли локоны, делали обнажённей разрез декольте.       Общественное лицемерие? Оно было всегда и шло хвостом за каждым членом общества. Незнакомый с пси лично Дима поморщился.       — Брат следит за твоим бюджетом? — уточнил он озадаченно.       — Ни в коем случае! — гневно воскликнул Виктор. Впрочем, следующим же действием он слился со стеной, а лицо закрыл бокалом и отвечал дальше куда сдержаннее. — Мой друг, понимаешь, Арсений продолжение маменьких ушей да глазок. И если он ловит на излишестве в алкоголе или играх, то становится продолжением уже отца. А родителей я, как любой порядочный сын, уважаю без меры.       — Он донесёт на тебя родителям? Серьёзно?       — Боюсь, это будет в крайнем случае, — мрачно ответил Виктор.       — Значит, тебе ничего не мешает сыграть ещё партейку другую, — заметил Дима.       — Воздержусь.       Влияние Арсения, стоящего достаточно далеко от них, бросалось в глаза любому зрячему человеку. Антона поражала такая реакция на старшего брата, особенно самого непослушного и сумасбродного сына из младших — Витеньки, обожающего напиваться до состояния, когда стыдно появляться в обществе, и проигрывать все накопленные и одолженные средства. Притом страх перед братским гневом был настолько велик, что и разговоры шли тише, и взгляды стали осторожнее, и речи полились аккуратными, а вскоре Виктор заявил о своём намерении покинуть их, хотя не было и десяти часов.       — Ты натурально боишься брата, иначе зачем тебе сбегать от нас! — возмутился Дима на такое заявление.       — Наговариваешь. Нет такого человека, которого я бы испугался. Вечер сегодня скучный, дома у меня выйдет найти себе более достойное занятие.       — Какое же, братик? — со смешком сказал подплывший к ним Арсений. Он нежно, в манерах пьяного человека, приобнял брата за плечо и чуть сжал его. — Собрался прочитать труды умных мужей или поглядеть на письма влюблённых в тебя омег?       — Прекрати издеваться, — запальчиво, но как-то тихо проговорил Витя, отворачивая от него голову к окну. — Опробую свои силы в верховой езде.       — В ночи? Сколько ты выпил, дорогой мой? Лошадка скинет тебя да затопчет. И найдут тебя под утро со сломанной рукой, такого несчастного, голодного и замёрзшего, — продолжил иронизировать Арсений, вгоняя брата в бледность и лишая его одними своими тягучими нетрезвыми словами воздуха. — Вы пропускаете всю радость праздника, прозябая в уголочке. Антош, добрый вечер, прекрасно выглядишь, — только он потянул руку в привычном жесте приветствия, как Антон, предугадав, потянул свою ладонь в ответ, с лёгкой улыбкой кивком ответив на лестные слова.       — Вы тоже, Арсений, как всегда любезны и прелестны.       — Учись, балбес, — дав Вите лёгкий подзатыльник, сказал Арсений.       — Чем тебе не угодили мои манеры? У тебя они бывают во много раз хуже, брат, но я же не предъявляю.       — Ещё б ты мне что-то предъявлять стал. Говорил я давече с некоей Татьяной. Никогда не слышал столь хлёстких слов от такого очаровательного создания, и всей причиной стал именно твой визит к…       — Арсений, попрошу! — залившись краской, перебил Виктор. — Я всё же вынужден вас покинуть, господа. Благодарю за приятную компанию, всего доброго, — он поклонился, быстро пожал руку застывшему в смешанных чувствах Диме, коротко поцеловал ладонь Антону и спешно ретировался с их глаз, едва кивнув брату на прощание. Розовый оттенок щёк продолжал на нём сохраняться, завлекая в тайну о неизвестной Татьяне, в чью немилость он вдруг пал. Разных Татьян любого возраста в свете родилось немало и все, разумеется, были чудесными, а даже если и нет, то такими их обязано было называть по этикету, что совершенно не уменьшало круг возможной фамилии этой особы.       Дима вдруг с несильным поклоном поспешил за игральный стол, сославшись на освободившееся за нём место с преинтереснейшей компанией. Нервозного ухода друга Антона не понимал, но в каком-то смысле обрадовался, оставшись с Арсением наедине.       — Отчего брат тебя так боится?       — Видел меня не в духе. Не бери в голову. Он знает, что не умеет играть, а я не позволю ему стыдить фамилию непотребным поведением. Хватит и одного изгоя. Лучше скажи, как ты поживаешь? Слышал про тебя от матушки, а она от твоей. Наташенька в тебе души не чает. А что сам-то? Давно с тобой не виделись, случилось ли чего?       — Никакими сплетнями порадовать не могу. Со здоровьем ладно, а больше и не нужно.       — Здоровье это хорошо, всем не помешало бы. А что на личном? Наташенька явно ждёт твоих более активных ухаживаний, да и Витя от тебя не отлипает, как я слышал. Всё вместе да вместе. За двоих сразу не выйдешь.       — Честное слово не знаю. Мне приятны обе их компании. Каждая хороша по-своему. До сих пор чувствую себя непривычно, но уже как будто нельзя сделать шаг назад. Все разговоры обо мне и ко мне как будто всегда сводятся к моей свадьбе.       — Скажу тебе по секрету, только не сдавай меня. Пашка, товарищ мой прекрасный, большой самодур, как ты знаешь, открыл на тебя спор. Имя Добровольского известно, желающих принять участие много. Суммы уже набежали немаленькие. Кто говорит, что ты будешь с Наташей, кто ставит тебя в пару к остальным моим братьям, есть те, кто отрицает брак вовсе. С твоим стремлением к любви я тоже чуть не поставил на последнее, но по итогу удержался от каких-либо ставок.       Слушал Антон внимательно, удивляясь с каждым словом всё больше. Ему и в голову не могло прийти, что весь высший свет решит сделать из невинного сватовства азартную игру. Впрочем, заниматься им больше нечем, вот и судачат о чужой личной жизни без остановки — единственное народом признанное и любимое всеми увлечение.       — Надеюсь, Вы посчитали неэтичным делать на меня ставки.       — Отнюдь, — вместе со смешком ответил Арсений, — Ставки ещё принимаются, а у меня есть отличная возможность смухлевать и из первых уст узнать, к чему же больше склоняется твоя гамма душа. Названные знатоки говорят, что именно из-за типа рождения ты не можешь определиться.       — Вы думаете так же?       — Больше склонен верить в отсутствие у тебя какой-либо симпатии. Не упала на твоё сердце пока любовь, вот и не можешь сделать выбор.       — Возможно, я слишком мало знаю о любви и не увижу её, стой она сейчас передо мной.       — Влюбляются скоро, любят долго. Ты ещё юн, всё впереди. Но если вдруг передумаешь и встретишь кого-либо намекни, подсоби в выигрыше. Дмитрий, друг твой, поставил на Наташу. Твоя матушка, насколько я помню, на Славика или Наташеньку, а моя маменька с неудовольствием считает, что Витя тебе нравится больше других.       — Неужели и моя, и твоя семья участвуют в этом безобразии?! Какой ужас, и всё за моей спиной? Я чувствую себя теперь скаковой лошадью!       — Не сердись на них.       — Не сержусь, но обескуражен. Скажи, ты не занят случайно в ближайшие дни? Мне бы хотелось с тобой сходить на рыбалку. В прошлый раз я превосходно провёл время.       — Конечно, мне всегда в радость подобное веселье. Вдвоём хочешь? Будет так. Можно завтра и собраться. Приглашаю тебя в своё имение. Оно недостроено, но жить уже можно. Помню твою любовь к собакам, как раз познакомлю. У меня там рядом и речка есть прелестная, и снасти далеко тащить не придётся. Ты как, согласен?       — Звучит великолепно. Адрес, время?