В чумной яме.

Розовый. Для одних - это цвет любви, другие ассоциируют его с чем-то нежным, чем-то сладким. Но для жителей Лондона розовый - цвет изысканности и благородства, ведь именно пион такого оттенка украшал герб рода Хюнин. Кусты пышных пионов под балконом ни единственное чем отличалось поместье от всех остальных. Железные ворота с изящной резьбой, за которыми виднеется белый фасад и темная крыша. Кусты, обстриженные по строгому контуру, в чистой геометрии и педантичности. Просторный сад, утопающий в зелени. Искусственное озеро, на которое в определённый сезон прилетали лебеди. Тонкий мостик, ведущий в беседку. Крошечный по сравнению с особняком домик, напитанный своей атмосферой и запахом сухих трав. Множество тропинок, ведущие в каждый уголок огражденного участка. Хрустальный замок, выстроенный вокруг себя и в детской голове. Обогнув всю территорию взгляд привлекает большая яблоня, яркие плоды которой нарушали всю холодность и очень нравились маленькому мальчику. Только вот сорвать запретный плод ему никто не давал. Пристальный надзор длился до обеда. Кай был не проблемным ребенком, поэтому няни не переживали, когда оставляли его наедине с игрушкой. Безмятежность продолжалась до одного момента, до одного рокового дня. Винтовая старая лестница, ведущая словно в самое поднебесье и вот-вот ты коснешься облаков. Серые, холодные стены. Наконец перед карими глазами встали массивные еловые двери, открывающие путь к желанному, тайному. Дальняя башня особняка, куда прежде он лишь мечтал сходить, ведь дотошные няни не давали отойти на шаг, а все остальные места поместья были выучены наизусть. Стоило двери распахнуться, так в лицо мальчику ударил сильный сквозняк вперемешку с многолетней пылью и привкусом сырости. Не ожидав такого ветряного порыва, наследник чуть не оступился с края старого и сухого порожка, но вовремя схватившись за дверную ручку остался на ногах. Если бы не резко вскинутая рука под инстинктом самосохранения, то навряд ли на хрупком теле осталось хотя бы одно живое место после сотен лестничных ступеней. Отступать уже нет смысла, осталось только сделать шаг вперед. Любопытство, мысли об отце и верный друг сопровождали мальчика. Теперь он внутри, а все снизу маленькое, словно в кукольном домике. В окна пробилась лоза. Теперь уже утихший ветер щекочет листья, заставляя их постоянно колыхаться, играя непонятную для слуха мелодию. Под маленькими ногами в аккуратных туфлях все так же хрустит осыпавшийся каменный потолок. Детский взгляд обошел каждую трещину в стенах и теперь он внимательно смотрит на неаккуратную раму окна подходя все ближе. Новый вид заворожил мальчика. Задняя часть двора была как на ладони, маленькой ладони Кая. Лес за забором заинтересовал больше всего, ведь раньше Хюка мог лишь всматриваться вглубь еловых веток заманивающих увидеть больше. Теперь, когда глаза пробежались по каждой травинке на ровно скошенном газоне, мальчику хотелось показать все это и своему единственному другу. Только вынеся бельчонка за оконную раму ветер, словно зверь сорвавшийся с цепи, стал срывать листья, что недавно щекотал, бессовестно роняя их на идеальный травяной покров. Мягкость на кончиках пальцев вмиг перестала ощущаться. Паника ударила в голову. Мальчик пытался проследить куда приземлиться его игрушка. Он не хотел терять последнее воспоминание об отце, засевшее незаменимым кусочком в сердце. Еще ужасней становится от того, что ветер уносит бельчонка за ограду все дальше и дальше. Секунда. Зацепившись за хвои, игрушка падает на землю. Недолго думая мальчик побежал прочь из башни. Только теперь, когда его останавливает лишь хлипкая металлическая калитка, уверенность стала покидать его. «Стоит ли? А вдруг за ней... А что, если?» - дюжина вопросов кружилась в светлой голове и мешалась остальным мыслям собраться. Наконец усмирив внутренний голос в черепной коробке рука тянется к хлипким холодным прутьям, открывая давно заржавевшую защелку. Скрип несмазанных петель звучал как зазывающий свист ветра. Он больше не пугает, скорее наоборот, манит. Соблюдая осторожность маленькие ступни, оставляя следы на мокрой земле, выходят за пределы поместья. Незабываемые чувства, что остались крепким штампом в голове. Страх вперемешку с восторгом и заправкой в виде удивления. Раньше Каю не удавалось видеть что-то за порогом кареты, если речь шла не о его собственном доме. Но теперь, откусив тот запретный плод, по телу пробегают мурашки. Перед глазами мелькало все больше оттенков зеленого, чем дальше он продвигался, тем темнее становился цвет. Ветер дул прямо в спину, торопя шаг. Бугристая тропа совсем отличная от ровных плит на дорожках. Большое количество кустов, расположенных в абсолютной асимметрии, совсем не так как дома. Мальчик рос в семье, где его с рождения приучали к полному порядку, но чувство свободы и широкие просторы перед глазами, отзывались в душе чем-то более родным. Такое спокойное, приятное и в то же время странное чувство. Казалось, сейчас он мог сделать что угодно. Пробежаться по тем неровностям, обмарать белоснежный костюм, забраться по обломанным сучка́м на самую верхушку дерева, после чего сорваться с нее и получить несколько десятков жгучих ссадин. Чувство свободы наполнило пустующий сосуд в груди Кая. От синей броши, приколотой к мягкой ткани, отражается солнце, попадая прямо в глаза проходящего рядом мальчишки, тем самым привлекая его внимание. - Терри! - Громко воскликнул тот, наконец-то найдя свое сокровище. Плюшевый покров пронзили колкие шипы кустарника из-за чего достать бельчонка теперь казалось намного труднее. Вдруг где-то в стороне, откуда пришел Кай, его стал окрикивать знакомый голос. Низкий и хриплый голос…мальчик узнал в нем садовника. Хюка явно затянул с играми, но в голове вертелось другое: почему его ищут не няньки? Как бы скорее достать игрушку из колючей ловушки? Маленькие ручки тянулись к игрушке игнорируя чуть ли не пронзающие кожу препятствия. Голос в дали терялся, а мягким пальчикам оставалось совсем чуть-чуть до цели. Шипы уже прошли сквозь одежду потому, когда Кай наконец схватился за мягкую лапку и потянул ее назад все его рукава в миг превратились в разодранную тряпку, какой мыли полы в доме. Рукам повезло не меньше, где-то незначительные ссадинки, где-то раны чуть мельче, а где-то кровь стекала тонким ручейком. Времени разбираться не было игрушка у него, а значит пора возвращаться и желательно как можно скорее. Солнца с самого начала не было видно из-за густой листвы, но ярко-оранжевый цвет, что еле как пробирался сквозь заросли, дал понять, что время постепенно стремилось к сумеркам. Частый шелест листьев друг о друга, которые все ещё напевал непонятную людям песню. Торопящиеся, но часто запинающиеся о каждую кочку, ноги. Ладошки крепко прижимали бельчонка к груди. Детский крик в надежде, что его заметят. От резкого прилива крови в глазах темнело, но это не помешало найти нужные повороты. Калитка, на сей раз полностью открытая, не препятствовала бегуну. Трудности появились лишь когда перед глазами среди большого количества нервничающих силуэтов появился тот самый, что мальчик не спутает ни с кем. Ком в горле, слюна густеет, в голову бьют мысли о неизбежном. Страх. Нет, он не боялся гнева статной фигуры, он боялся лишь огорчить собственную матушку. Детское сердце колотилось в ушах. Вся прислуга пристально смотрела в землю, стыдливо отводя глаза. Няни стояли чуть дальше от всей массы людей. Тишина. Гнетущая и тяжёлая, как взгляд хозяйки поместья Хюнин. Залитое краской лицо то ли от бега, то ли от стыда. Юному наследнику хотелось провалиться под землю. Он понимал, что его ждёт наказание и нравоучения. Оставалось лишь закрыть глаза, и весь мир провалиться в темноту. Теплые нежные ладони держат за затылок, зарываясь в белую копну волос. Запах пионов окутывал в свои объятия, телом ощущались все ткани платья. Светло и это вовсе не мир. Он снова дома в объятиях матери. — Больше никогда не убегай от меня слышишь — женский шепот растворялся в трели птиц, а тепло тела угасало вместе с тем воспоминанием.