В чумной яме.

Скрип двери. Холод проносится по полу расстилаясь на нем ковром. Прозрачный оконный свет и лампа, тускло освещающая стол перед диваном. По коридору разносятся томные, с каждой минутой все ближе, шаги, что кажутся нереальными, словно ты спишь и вот-вот проснешься. Не будет кошмара на улицах. Все будет как раньше, но нет. - Добрый вечер, что вас беспокоит? - искаженный, но явно мужской голос врезался в черепную коробку словно яд, поражая все нейронные соединения мозга. Громкое цоканье явно неудобных туфель о плитку дворца. Роскошное платье, стягивающее настолько, что ребра готовы треснуть. Темные как смоль волосы, аккуратно спрятанные за белоснежным париком. Довольно размытое описание женщины, ведь каждая дама пытается соответствовать стандарту, но шуршание пышного платья и позвякивание золота говорит о статусе. Герцогиня Хюнин, на чьи плечи взвозился весь груз ответственности и работы. Вежливые придворные, согнувшись в легком поклоне, открывают дверь в просторный кабинет, где каждый предмет четко стоит на своем месте, в связи с последним веяньем моды. Продолговатый стол с гладко выстеленной на нем тканью и позолоченными канделябрами. Стулья, в которых закономерно всей педантичности прослеживалась дорогая роспись и господа, с некой вальяжностью, сидящие на тех стульях. - Джентльмены, извольте побеспокоиться сколь удручающе было коротать время в ожидании моего появления? - непроизвольная для на вид хрупкой женщины смесь решимости и строгости пробирала до костей. - Ни сколь, рад видеть вас в добром здравии герцогиня - Ответ на повисший секундами ранее вопрос прозвучал мгновенно, словно был заучен и повторен для избежание ошибок: - Что ж я рада, раз все на месте приступим к обсуждению? - Так начиналось очередное собрание, что затягивалось на несколько часов. Обсуждение последних новостей и событий особой важности порой сплетен и что самое главное, принятие каких-либо решений. Так проходило год за годом, но сегодня привычное понимание безопасности и обыденности разрушилось. - Постойте, господа, то ли со зрением моим стало совсем худо, то ли герцог Йоркский сегодня от чего-то не присутствует? - Обеспокоено обронила Енджу, рассматривая пустующий стул. - Можете быть спокойны герцогиня зрение вас не подводит только вот в другом беда. Йоркский слег от холеры той что сегодня во многих наших диалогах проскользнула. - Неловкое молчание било по барабанным перепонкам сильнее, чем звон колокола близ церкви в вечерний час. Благо его разбавил еще более неловкий кашель, доносящийся от сударя, сидящего по соседству. - Маркиз, вы плохо себя чувствуете? - карие глаза с длинными ресницами сместили свой взор с пустующего стула на неловко кашляющего мужчину. - Вовсе нет чуть запершило от сухости в гортани. - грузный мужчина неловко поправлял воротник, продолжая откашливаться отвечал герцогине. В тот момент прямо у его руки появился стакан воды с волшебными узорами и на высокой ножке. Момент, когда вежливость не уместна - это момент, когда ты можешь из-за нее пострадать. Маркизу хватило лишь небольшого глотка, чтобы утолить фальшивую жажду, но к концу собрания слабый след помады навивал на мысли о том, почему бокал стоял пустым. День летел за днем, зеленая трава сменялась сухой. Кабинет главы поместья Хюнин не был покинут ни на минуту, пока госпожа в своей идеальной отрешенности не замечала первых симптомов болезни, списывая состояние на переутомление и «Завтра будет лучше». Лучше не становилось. Субфебрильная¹ температура на фоне постоянного стресса ощущалась как маленькая капля упавшая в бездонный океан. По мере продолжительности инкубационного периода² жар усиливался, пока озноб идеально дополнял его и ухудшал состояние. Холод за окнами периодами просачивался в особняк, гуляя по темным коридорам. Облака с каждым днем все больше затягивались, мешая солнцу утешать обреченных. Но для занятой герцогини, чьи шторы всегда задернуты это не имело никакого значения единственное, что ее волновало лишь стопка отчетов писем и прочей волокиты, которую нельзя свалить на кого-то другого. Голова раскалывалась, мешая трезво и расчетливо думать. Руки тряслись, но все равно писали. Дамский платок был пропитан потом, стекающим со лба в момент, когда температура достигала апогей. Тяжелое дыхание и ломота в теле окончательно выбивали все силы. Чувство будто вот-вот упадешь в обморок, когда весь мир уходит из-под ног, а все вокруг покрывает темная дымка. Такой роскоши как отдых, пусть и на полу, особа высшего дворянства не могла себе позволить. Придворные, обеспокоенные самочувствием главы, вынуждены были молча исполнять ее приказы пусть и поданные дрожащим и усталым голосом, ведь любые их попытки помочь срубались под корень, не позволив и единого возражения. Но вот обрамленные окна, ведущие с балкона прямиком в спальню, Кинг-сайз³ кровать с мягкой периной и балдахином⁴ накрывавшим человека, лежащего на той. Но шаль, безупречного качества, не скроет нависшей атмосферы. Белые волосы, на сей раз не от парика, обматываются вокруг пальца все с большей интенсивностью раз за разом, давая понять уровень тревоги человека, что подает эти невербальные знаки. - Доктор, что вы скажете? - Звенящая тишина не предвещала ничего хорошего. Оправа очков поднимается, застряв на макушке, давая венозными пальцами массировать переносицу. - Несмотря на все наши предостережения черная смерть добралась и до госпожи. Примите мои соболезнования… Сейчас сил придворного доктора недостаточно, но вы можете попытаться обратится к цирюльникам. Советую также уволить лишнюю прислугу в целях собственной безопасности, молодой господин - это все чем могу вам сейчас помочь. Звон в ушах усиливался, а мысли беспорядочно крутились в голове. Навязчивые и липкие, словно весенняя смола на деревьях, они проникали все глубже, впиваясь в самое сердце. После того как дверь со скрипом захлопнулась шок отступил. Первая идея, что пронеслось в белокурой голове - «Еще можно что-то сделать», вслед за которой последовал приказ подать карету к главному входу. Накинув плащ с шапероном⁵ юноша быстрым шагом направился к выходу. - Кучер, в центр, на площадь - только присев велел младший Хюнин. Вечер стал приходить быстрее или утро быстрее убывать, главным сейчас было не это. Смотреть через окна кареты совсем не хотелось, но взгляд сам невольно поворачивался в ту сторону, вновь заставляя погружаться в ужас от видов мрачных узких улиц и трупов. Тошно становилось то ли от тряски, то ли от осознания того, что именно заставляло повозку трястись, ведь то были явно непривычные кочки. Молодого господина точно бы вывернуло, от такого не прибыв они вовремя на место. Белые стены иконы на каждой колонне. Расписной потолок, Пустошь, ни одной души на исповедание. Какого же было разочарование услышать здесь вместо желанной помощи отказ. - Неужели каждый занят? Ни одного лекаря? Вы явно смеетесь и пренебрегаете моим положением, ваше преподобие! - Перед богом все равны. Нам нечем вам помочь если вы конечно не хотите поставить свеч-... - Реплика прервалась хлопком закрывшейся двери. Все такой же быстрый шаг заставлял плащ поспевать за носителем. Подойдя к доске с объявлениями вплотную тот пытался разглядеть хоть что-то, но раздражение и тревога туманили взор. Смотря через пелену из смеси эмоций и не находя нужного, до ушей начали долетать разговоры прохожих. - Ох, дамы, слышали о новых докторах? - девушка стояла во вполоборота, скрываясь за стеной от чужих глаз или ушей. Некогда белоснежный подол платья был испачкан грязью, а волосы были заплетены в длинную косу. - Неужто о тех, кого чумными кличат? - звонкий голосок прорезался через гогот лошадей и уличную брань. - Да-да тех самых! Видели бы вы их маски жуть, да и только. Чувство будто не от холеры той сгинешь, а от их взглядов. - А смердит как чесноком да травами всякими похуже помоев то будет! - Девушки заливались ярким хохотом, пока одна не решила возразить. - Ну знаете ли, любезные, всяко лучше, чем сгинуть как те нищие на пороге ларька. Слышала и помогли они кому не раз да вот же и объявление висит не значит ли что и вправду лечат кого? - Ну и бред ты несёшь, Анна, какой здравый на то человек... Не дослушав чужую реплику, юноша сдирает объявление, приколотое к гниющей доске, скрываясь за капюшоном. «Успеть, успеть, успеть» - навязчивый рой мыслей ютиться в голове, пытаясь уцепиться за малейший обрывок надежды Скрип двери. Холод проносится по полу расстилаясь на нем ковром. Прозрачный оконный свет и лампа, тускло освещающая стол перед диваном. По коридору разносятся томные, с каждой минутой все ближе, шаги, что кажутся нереальными, словно ты спишь и вот-вот проснешься. Не будет кошмара на улицах. Все будет как раньше, но нет. - Добрый вечер, что вас беспокоит? Смею предположить это что-то срочное, ведь на такой поздний час записей у меня не было. Искаженный, но явно мужской голос врезался в черепную коробку, словно яд, поражая все нейронные соединения мозга.