По жизненной стезе

Что вы делаете, когда наступают колоссальные изменения? Когда осознаёте, что ваша жизнь не зависит от вас? Что делаете, когда вас охватывает животный страх из-за перемен? Как поступаете, когда обыденность врезается в скалы неожиданных событий и разрушается всё? Как бы поступили, оказавшись в месте, в которое, казалось, никогда не попадёте? Одиннадцатилетний мальчик не знал ни ответов на эти вопросы, ни того, что теперь ему делать. Изуку Мидория — ребёнок, попавший в детский дом. «Почему это случилось?!» — вертелась навязчивая мысль в голове теперь уже действительно одинокого ребёнка. Он знал ответ. Он также всегда знал, что мир несправедлив, что в любую минуту его жизнь может измениться. Он знал, что в любой момент его мать может умереть в автокатастрофе или от неизвестной людям болезни, а может — от руки жестокого человека. Или, к примеру, прямо на то место, где она находилась, могла упасть какая-нибудь плита в процессе битвы героев и злодеев. Ну как с ним может произойти что-то настолько ужасное? Он ведь никогда никому не причинял зла. За что его могут так наказать небеса? Оказалось, им не нужна причина. Инко Мидория погибла 7 мая из-за несчастного случая. В тот день мать отправилась в торговый центр за покупками в одиннадцать часов утра, предупредив сына, что вернётся поздно. Когда она не пришла ни в четыре, ни в восемь, ни в час ночи, Изуку начал волноваться. Эти тревожные предчувствия усиливались с каждым проползшим часом. Паника охватывала ребёнка с головы до пят. Сердце предательски сжималось после каждого гудка в трубке. Когда Инко не ответила и на тринадцатый звонок, он начал звонить тётке Мицуки в надежде, что его мать у неё и просто забыла предупредить. — Изуку? Ты чего так поздно звонишь? Что-то случилось? — послышался сонный голос из телефона. — Тётя Мицуки, извините, что так поздно… Мама не у вас? — ответил ребёнок, глядя на настенные часы, которые показывали половину второго. — Инко? Нет, её у нас не было. Мы как вчера попрощались, так я её больше и не видела, — ответил хрипловатый голос. — Подожди… Инко не дома в такое время? — Да! Мама ушла в магазин утром и до сих пор не вернулась! И на звонки не отвечает! — голос Изуку дрогнул. Такого никогда не было. Чтобы мама ушла и так надолго не предупредила, не отвечая на звонки? — Так, Изуку, не паникуй. Сейчас я позвоню Инко и приду к тебе. Мы вместе подождём твою маму, хорошо? Получив утвердительный ответ, разговор был завершён. Уже через полчаса Мицуки сидела на кровати в комнате Изуку и пыталась дозвониться до подруги. Глаза ребёнка слипались. Он сидел рядом, укутанный в одеяло, и слушал гудки, доносившиеся из телефона женщины. Ещё через десять минут Изуку уже спал. И тут Мицуки ответили. — Инко? Инко! Ты где? Что случилось? Ты в порядке? — почти шёпотом выкрикнула Мицуки, выходя из комнаты ребёнка. — Здравствуйте. Это не Инко. Успокойтесь, пожалуйста. Я — дежурный следователь [ХХ] из участка по адресу [NN]. Кем вы приходитесь Инко? — ответил собранный голос. — Следователь? — произнесла опешившая женщина. — Я подруга и соседка! Мицуки Бакуго! Что… что с Инко?! — прошептала она, быстро спускаясь на первый этаж. — Лучше присядьте. Сегодня в восемь часов вечера Инко сбил автомобиль. Она переходила дорогу, когда какой-то мужчина на полной скорости поехал прямо на неё. Он скрылся, но поиски продолжаются. — Как… сбила машина? — Мицуки опустилась на диван. Её взгляд метнулся из стороны в сторону и остановился на лестнице на второй этаж, где сейчас спал ребёнок. — А Инко… как? Всё в порядке? У неё серьёзные травмы? Где она? — К сожалению, она не пережила этого. Я хотел бы, чтобы вы приехали на опознание. — Неужели всё так плохо… — со слезами на глазах начала было женщина. — Мужчина переехал пострадавшую, потом сдал назад и снова наехал. Мы не нашли при ней документов, но одна продавщица сказала, что это её постоянная покупательница Инко. — Да… да… сейчас приеду… О, Ками-сама, как же так случилось… Мицуки Бакуго уехала на опознание тела своей подруги. Изуку проснулся в семь часов утра от звонка в дверь. Спотыкаясь об одеяло, ребёнок выбежал из комнаты. «Вот. Вот она! Она вернулась! Она просто зашла к подругам, а телефон разрядился!» — лихорадочно думал зеленоволосый мальчик, стремительно спускаясь со второго этажа и подбегая к двери. — Мамочка! Ты наконец-то…! — начал было паренёк, но вместо матери увидел полицейских. В груди всё оборвалось. Щемящая боль в сердце резко прекратилась. Мысли опустели. Изуку всё понял мгновенно. Сдерживая слёзы, он открыл дверь шире, позволяя людям в форме пройти и сесть на диван в гостиной. Сев напротив, мальчишка уставился на полицейских в ожидании самого худшего. Ком подкатил к горлу. Он так ничего и не сказал. — Твоя мать переходила дорогу, когда какой-то му… — Полицейский почти оговорился, заметив нахмуренное лицо напарницы, и быстро исправился. — …мужчина… ехал на синий сигнал и… ну… как бы сказать… она… точнее, он!.. — начал мямлить представитель закона, постоянно отводя взгляд от больших зелёных глаз, прикованных к нему. — Изуку, ты взрослый мальчик и должен понимать, что плохие люди есть везде, как и хорошие. Врачи изо всех сил старались спасти твою маму, но не всегда нам всё подвластно. У тебя есть какие-то родственники, у которых ты мог бы сейчас пожить? — мягко сказала девушка в форме, желая как можно осторожнее преподнести мысль, которую её напарник так отчаянно пытался сформулировать. Мужчина метнул в её сторону взгляд, полный благодарности. — Нет… Нет. У меня больше никого нет. Только мама, — тихо сказал Изуку после минуты молчания, пытаясь проглотить всё ещё стоявший ком в горле. Взгляд его был прикован к полу. Слёзы предательски потекли. Воцарилась тишина. — А папа где? — попытавшись разбавить тягостное молчание, выдавил мужчина. Он сразу же понял свою оплошность и застыл, напрягшись всем телом. В голове крутилось только одно: «Идиот! Идиот! Боже, какой же я идиот!» Девушка рядом горько вздохнула, подумав о том, чтобы наконец попросить начальство дать ей другого напарника. По крайней мере, в делах, касающихся детей. Она протянула руки к лицу ребёнка и начала медленно, мягкими аккуратными движениями стирать слёзы. — Прости его, пожалуйста. Он не подумал. Может, есть какие-то знакомые или друзья мамы, которые могли бы последить за тобой пару дней? Лицо Изуку всё сильнее краснело и опухало. Он прикусил губу, пытаясь сдержать новый приступ слёз. Зрачки метались из стороны в сторону. Думать было трудно. Ребёнок начал дрожать и жмурить глаза, желая, чтобы вся эта кошмарная картина исчезла. В душе теплилась надежда, что вот сейчас, именно в эту минуту, мама вбежит в дом, обнимет сына и начнёт без остановки говорить, как она его любит, что всё это лишь дурной сон. Но не сейчас, не через минуту, не через пять этого не произошло. Девушка обняла мальчика и начала гладить его по голове, шепча, что всё будет хорошо. Все трое знали, что ничего хорошего не будет. Ещё через десять минут в дом действительно вбежала женщина. Изуку резко повернул голову к двери с мыслью: «Неужели!..» Но нет. В дверях стояла запыхавшаяся, заплаканная Мицуки. Она подбежала к мальчику, начала обнимать его, говорить, что всё будет хорошо. Одно и то же. «Они говорят одно и то же, но неужели никто не расскажет, как мне быть дальше? Что теперь делать? Моя мама… Мамочка… Как же так… Ты же говорила, что…» — мысли роем жужжали в голове ребёнка. Хотелось закрыть уши, но это бы не помогло. Внезапно мысли пропали. Как долго он сидел, если Мицуки уже ведёт диалог с полицейскими? — Ага. В таком случае вы сможете последить за Изуку, пока мы будем вести следствие? Это займёт два-три дня, не больше. На камеры чётко попали марка и номер автомобиля. Но у нас много свидетелей, которых стоит опросить, — говорил мужчина, записывая что-то в свой блокнот. — Конечно! Это сын моей подруги, как я могу иначе, — начала было возмущаться Бакуго, но быстро взяла себя в руки. — Я готова быть рядом с Изуку столько, сколько он мне позволит. Повторюсь. Он сын моей… — решив пропустить слово, она продолжила. — …дорогой подруги. Инко много для меня значила… если бы не она… — договорить у Мицуки не хватило сил. — В таком случае напишите вот сюда ваши фамилию и имя, а также номер телефона, по которому мы сможем с вами связаться, — передавая блокнот и ручку, проговорил мужчина, всё ещё не смея поднять глаз на ребёнка.

***

Утро. День. Вечер. Ночь. Всё смешалось в один бесформенный комок времени. Полицейских Изуку не видел с тех пор, как они вчера утром покинули дом с пожеланиями удачи. Кому нужна эта удача, когда самое ужасное уже случилось? Когда по утрам тебе не желают доброго утра, когда тёплые материнские руки тебя не обнимают, когда тебя больше не целуют в лоб и не спрашивают, снилось ли тебе что-то? Когда тебя больше никто не ждёт дома, когда никто не смотрит на тебя с теплотой и любовью во взгляде, когда ты больше никому не нужен. Когда ты остался один в этом жестоком мире, и единственный человек, любивший тебя просто за твоё существование, больше никогда с тобой не заговорит и не посмотрит на тебя. Где была эта хвалёная удача, когда тот водитель сбил Инко? Когда врачи с их причудами исцеления ничего не смогли сделать? Когда мать умерла и оставила своего сына одного в этом огромном мире? Изуку молчал. Последнее, что он произнёс, было услышано полицейскими ещё во время их вчерашнего диалога. Изуку плакал. Нет, не так. Он рыдал, а в мыслях молил лишь об одном. Но мы помним — небесам всё равно. Изуку потерял смысл жизни. Несомненно, мечта стать героем была. Была, когда единственный человек, веривший в него, был жив. Его мечту и так затаптывали одноклассники, а сейчас герои, злодеи, мечты об Академии, Всемогущий — волновали мальчишку меньше всего. У него отняли его символ мира. Сидя на кровати в своей комнате, ребёнок прокручивал в голове все последние события. И тут его осенила мысль. «Почему Каччан не пришёл вместе со своей мамой? Почему даже не написал?» Кацуки Бакуго, живший в ста метрах от Изуку, ни разу не появился. Мицуки также не упоминала о нём. Это было больно. Мидория-младший прощал Каччану всё. Но не это. В самый трудный момент для Изуку Кацуки не соизволил даже написать сообщение. В памяти всплывали ситуации, когда зеленоволосый мальчик помогал блондину. Всегда поддерживал. Всегда был рядом. И тут Изуку начал вспоминать: а был ли Бакуго-младший рядом хоть в какой-то трудный для зелёноглазого момент? Ответ не утешал. Единственное, что Кацуки дал Мидории, — это избиения и оскорбления в школе. Более того, он настроил весь класс против Дэку. Изуку наконец понял: Кацуки никогда не был его приятелем. Раньше у Изуку была мать, друг, какое-никакое счастье и мечты. Не хватало лишь причуды для полного удовлетворения. Теперь у него не было ничего. Он заигрался и замечтался. Пора взрослеть. Больше никто тебе не опора.

В одиннадцать лет Изуку Мидория стал сиротой.