По жизненной стезе

— Встать! Суд идёт! — Голос судьи оглушил не хуже стука молотка. «Начнётся борьба за детскую жизнь», — эта мысль посетила его ещё тогда, когда ему рассказали о предстоящем деле. На таких заседаниях всегда тяжело, но тяжелее всего было смотреть в будущее. Интересная причуда, не правда ли? Смотришь в глаза человека и видишь всё: его работу, вторую половинку, условия жизни, смерть. Судья всё ещё помнил тот момент, когда совершил величайшую ошибку в своей жизни. Когда отдал ребёнка-монстра тихой и милой семье. Удар молотка и фраза, которая разрушила несколько жизней. Не было причин не отдавать подростка той семье. Она была не очень обеспеченной, но и не бедной. Мужчина — добрейшей души человек — стоял и обнимал свою тихую, робкую жену. Интересно, что в момент заседания эта девушка начала неистово бороться за дитя. Видно было, что она очень дорожит этим ребёнком. Тот мальчик, четырнадцати лет, за которого, собственно, и боролась семья, выглядел скучающе. Судья всё никак не мог поймать его взгляд. Зрачки подростка, словно пчёлы, вечно были в движении, в поисках чего-то интересного. Увидеть будущее получилось только тогда, когда судья напрямую обратился к ребёнку с просьбой посмотреть ему в глаза. Всё было хорошо. Нет, правда. Всё было очень хорошо. Мальчик стал бы врачом, у него была бы девушка на два года младше, а ещё — прекрасная дочка. В этом будущем была и его приёмная семья. У них — прекрасные, любящие отношения. Решение было очевидным, но всё равно какое-то крохотное сомнение оставалось. Что-то странное скреблось на душе, когда уважаемый суд начал оглашать определение. Уже в этот же вечер ребёнок получил новый шанс на счастливое детство. Это был первый раз, когда судью провёл ребёнок. Оказалось, что пчёл очень легко спутать с осами. Подросток зарезал всю семью. Об этом судья узнал из новостей. Удивление. Страх. Вина. Малыш оказался непредсказуемым психом, потому и реальное его будущее увидеть было невозможно. С того случая он отказался вести дела с детьми. И у него это получалось. До сегодняшнего дня. Всё было очень прозаично. Коллега заболела. Его попросили. Он согласился лишь за дополнительную плату. Сейчас он сидел перед семьёй Бакуго и прокурором их района. — Почему вы так против того, чтобы нам отдали ребёнка моей покойной подруги?! Я с детства с ним! Я всегда была рядом! Вы просто хотите разрушить жизнь ребёнка и отправить его в детский дом?! — кричала истица Мицуки. — Ваша семья не сможет обеспечить сразу двоих детей, — холодно отчеканил прокурор. — К тому же у меня есть занимательные сведения. Разрешите, ваша честь? — Говорите, прокурор. — Я пообщался с учителями в школе, где учатся сын истицы и Изуку Мидория. Знаете, что узнал? Оказывается, их отношения вообще не тянут на дружеские. — Что вы имеете в виду?! — вскрикнула Мицуки. — Истица, вам было предоставлено время. Имейте уважение к суду. В следующий раз вы получите штраф за неуважение, — на автоматизме сказал судья, приготовившись к новым обстоятельствам. — Кацуки — ребёнок, который настроил весь класс против Изуку. И не только. Он избивал и издевался над Мидорией на протяжении всей их школьной жизни. Как мы можем отдать ребёнка в семью, где его обидчик будет иметь ещё бóльшую власть, чем в школе? Это опасно! — Как… невозможно… — не веря своим ушам, произнесла мисс Бакуго. — Кацуки — вспыльчивый мальчик, но не настолько! — В таком случае я хочу пригласить своих свидетелей! Все свидетели были выслушаны. К концу судебного процесса мисс Бакуго была подавлена. Её муж стоял рядом не менее грустный и поражённый. — Давайте выслушаем мнение самого Изуку. Приведите Мидорию, — постарался сказать как можно прямее судья. Зеленоволосый мальчик шёл робко, но голову держал прямо. У него уже был готов ответ. — Изуку, что сам думаешь по этому поводу? Ты хочешь жить в семье Бакуго? — судья был мягок и доброжелателен. — Нет, — как гром, прозвучал его ответ. — Я знаю Кацуки давно и осознаю, что у меня не будет жизни в их доме. Он мне не друг детства. Он для меня — человек, отравлявший мою школьную жизнь. Если он получит власть не только в школе, но и дома, то, боюсь, любой детский дом для меня покажется раем. Вы не знаете Бакуго. Он разорвёт меня в клочья, как только я перейду порог его дома. Нахмурившись, судья начал: «Изуку, детский дом — это…» — Я знаю. Знаю, что меня ждёт. Но, поверьте, там мне будет лучше, — Мидория перебил его, ничуть не смущаясь. — Хорошо… Прежде чем я вынесу вердикт, позволь мне увидеть твоё будущее, — судья уже настроился на видения, как вдруг услышал неожиданное. — Нет, — твёрдо сказал Изуку, пристально глядя на мужчину. — Я ведь имею право отказаться, раз вы спросили моего позволения? Все в зале замолчали, уставившись на ребёнка ошарашенными глазами. — Просмотр будущего — это не обязательная процедура. К тому же это личное. Я не хочу, чтобы моя судьба была кому-то известна. Я имею право на личные границы, разве нет? — продолжил отстаивать своё решение зеленоглазый мальчик. — Ты, без сомнения, имеешь на это право. Но почему «нет»? Я ведь могу увидеть будущее, где, к примеру, тебе было бы комфортно жить с семьёй Бакуго. Ты не хочешь даже дать шанса? — запинаясь, произнёс судья. Он не видел причин для отказа. Это же могло спасти его от детского дома! Так почему ребёнок не хочет соглашаться? — Это моё окончательное решение, — твёрдо сказал Изуку, хотя было видно, как его глаза неуверенно блуждают. — Я тебя понял. Уведите Изуку. Мужчина нервно теребил край своей судейской мантии. Ему нужно было принять решение. Ощущение, будто сейчас он совершит ошибку ещё страшнее, чем тогда. Но ведь для этого не было видимых причин… Ребёнок просто боится за себя. Это же нормально. Но почему тогда руки судьи впервые тряслись, а нога бесконтрольно дёргалась? Мужчина выдохнул и во второй раз в жизни решил ослушаться своего внутреннего голоса. — Оглашается определение суда!

***

Сейчас Изуку собирает свои вещи. Завтра его заберут в детский дом, а пока он даст волю эмоциям перед фотографией покойной матери, на похоронах которой ему не суждено будет присутствовать.