По жизненной стезе

Изуку расставлял тарелки с едой на столы и всё время нервно оглядывался на двери столовой. Дети сидели и общались как ни в чём не бывало, а Мидория места себе не находил. Часы показывали 12 дня. Начало обеда — и именно это тревожило ребёнка. Прошло утро, давно съеден завтрак, прожита половина дня, все уже вернулись с прогулок, а Кэтсеро всё нет. Изуку начал переживать и не понимал, напрасно ли. За время их знакомства подросток ни разу не пропадал так. Его уже не было, когда Мидория вернулся после небольшой ночной прогулки, но вот обед, а друг всё ещё не появился. Изуку не хотел спрашивать у Кико-сан о Кэтсеро. Он вообще стал относиться к женщине крайне настороженно после того, как она не обратила внимание на пропажу Нацуо. С одной стороны, это было ему на руку, с другой — это показывало её отношение к подопечным. Она точно заметила отсутствие Кэтсеро, но ничего не делала. Точно так же, как и с первым пропавшим. Единственный близкий человек пропал. Нацуо нет, Шото придет только через неделю, и что делать, Изуку не знал. Кико-сан объявила, что начался обед, и Мидория занял своё место за столом. Ложку за ложкой уплетал он, напрягая детский мозг. В момент появления первой идеи за весь день Изуку замер. Томура. Человек, который явно знает здесь о многом. Может ли он знать о пропаже детей в этом месте? Район, полный преступников, казалось, способен и не на такое. Дурные мысли о возможной смерти друга были засунуты в самый дальний уголок сознания. Сразу после обеда Изуку тихо покинул детский дом и поспешно направился к компьютерному клубу. Внутри ничего не изменилось, а знакомый уже сидел на привычном месте и за знакомым компьютером. — Привет, — сказал Изуку и, уже не спрашивая, сел рядом. — Что сегодня проходишь? В ответ на приветствие Томура лишь кивнул. — Перехожу к финальной миссии. Что думаешь по поводу концовки пути правителя миром? За время знакомства Изуку смог сделать некоторые выводы о Томуре, а главный из них — этот человек точно имеет некую жажду власти. Мидория делал выводы исключительно по себе, и в первое прохождение он выбрал путь героя. Изуку с помощью игры исполнял своё желание стать героем, но о чём тогда мечтает Томура? — А… не знаю. Я не успел опробовать её, — помялся Мидория, не зная, как перейти к основной и главной теме разговора, из-за которой он пришёл. Сигараки заметил, что ребёнок хочет о чём-то поговорить. С того разговора со ВЗО Томура в целом старался быть аккуратнее с Изуку и продумывал каждое слово. Признаться, его довольно часто раздражала вся эта ситуация, но он понимал, что нужно терпеть. Трудно сказать, какие чувства он вызывал в Томуре, но это были не всегда положительные. Изуку был слишком застенчивым, запуганным, что бесило Сигараки. Однако когда ребёнок говорил о чём-то без опаски и с горящими глазами, он раздражал ещё сильнее, и Томура пришёл к выводу, что его просто бесит, что он обязан с кем-то общаться. Первая и вторая их встречи были не так плохи, но когда общение с Изуку стало полноценным заданием, исчез всякий, пусть и крошечный, комфорт. — Хочешь что-то сказать? — прокомментировал Сигараки, мельком взглянув на Изуку. Мидория, который до этого в голове подбирал слова, чтобы начать, резко забыл их. Он оглянулся. Клуб был пуст, и даже того мифического хозяина не было. А мифического — потому что Изуку его так ни разу и не видел. — Ты не видел сегодня высокого блондина, с которым я всегда хожу? Кэтсеро, — всё же спросил Мидория и выжидающе уставился на Сигараки. Взгляд Томуры дрогнул. Ещё как видел. — Нет. Что-то случилось? — Сигараки поставил игру на паузу и повернулся к Изуку, почесывая шею. — Я просто его давно не видел и немного переживаю, — Мидория сидел напряжённый, как струна, готовая порваться в любой момент. — Мы с ним не так много знакомы, но он мой единственный друг здесь. Вдруг ему помощь нужна? — Видишь ли, Изуку, Кэтсеро не так прост и мил, как тебе кажется. По слухам, он довольно часто и надолго куда-то исчезал, и вместе с его исчезновениями удивительно совпадали погромы в магазинах и драки. Ничего не утверждаю, но будь поосторожнее. К тому же… — Томура встал со своего места и руками упёрся в подлокотники стула, на котором сидел Изуку. — Я тоже могу стать твоим другом. Мидория слушал и не мог поверить. Бесспорно, он замечал, что у Кэтсеро не лучшие отношения с окружающими, а поведение местами напоминало Кацуки, но Изуку не мог поверить, что его друг способен на такое. — Ты уверен? Это ведь может быть совпадение. — Я ничего не утверждаю. Говорю лишь о том, что слышал, — Сигараки пожал плечами и отстранился. — Просто не переживай из-за его пропажи. Если тебе так уж одиноко, то мы можем чаще видеться. Я найду время. Изуку глупо поморгал глазами и перевёл взгляд на пол. — Но что если на этот раз что-то случилось? Ты ведь сам говорил, что здесь живёт много преступников. Сигараки искренне хотел врезать себе по лицу. — Хорошо, давай, если он не вернётся через три дня, то мы пойдём его искать. — Два. — Что? — моргнул Томура. — Если он не вернётся через два дня, то мы пойдём его искать, — взгляд Мидории был очень серьёзным, что даже не вязалось с его лицом. — Торговаться вздумал? Ладно, — Томура усмехнулся. Его заинтересовал такой настрой обычно стеснительного Изуку.

***

Высокий мужчина стоял в центре компьютерного клуба. Он поморщился, когда пол под его весом заскрипел, а пробивавшийся луч света между парой досок, приколоченных на окне, показывал, какое количество пыли находится в этой небольшой комнате. Мужчина провёл пальцем по одному из столов, и на чёрной перчатке быстро появился серый след. Доски на окнах не остались без внимания и были удостоены то ли брезгливого, то ли разочарованного взгляда. Компьютеров в этом месте не стало недавно, что можно было понять по следам на столах практически без пыли. — Всё понесли, — произнёс мужчина, пиная лежавшее на полу колесико от компьютерного стула. Ни одного стула в помещении не было. — Даже на пороге революции или апокалипсиса люди остаются собой. — В данной ситуации нужно говорить «и», а не «или». Недооцениваешь меня даже наедине с собой, — произнёс голос сзади. Пришедший невысокий мужчина облокотился о косяк и смотрел на знакомого. — Я не был наедине с собой. Иначе ты бы не услышал этого. Так что считай, что я просто провоцирую тебя, — насмешливо ответил первый. Новопришедший усмехнулся и вошёл вглубь. — Проклинаешь былое или лелеешь детские деньки? — попытался поэтично выразиться мужчина, но сам же и скривился на свои слова, осматривая помещение вокруг. Скрип, луч, пыль, доски, окно, следы на столе и колесико. — В данной ситуации нужно говорить «и», а не «или», — повторил фразу высокий. — Как ты собрался вести за собой народ, если не можешь самостоятельно придумать пафосную фразочку? — низкий обошел помещение вокруг и остановился у одного из столов. Стол, с которого всё началось. — Они пойдут за мной не из-за фраз, а из-за идеи. Я открою им правду. — Люди слишком самолюбивы, чтобы поверить в правду. Расскажи им своё видение, а не правду. Дай им почувствовать, будто они тоже думают. Сказать им правду — значит указать на их тупость в прошлом, а если дашь им свою теорию, то они почувствуют себя умными, рассуждая над твоими мыслями и самостоятельно находя им подтверждение. Дай им улики, но так, будто ты сам их не видишь. Позволь им думать, что они умнее, что они идут сами, что их не ведут, — рассуждал недавно вошедший, стоя спиной к своему знакомому. — Рассуждаешь, будто можешь быть лидером, а в итоге являешься обычной шестёркой, — мужчина снял перчатку и холодными пальцами обхватил шею знакомого. Однако лишь четырьмя. Они практически сходились — то ли из-за мелкой комплекции «жертвы», то ли из-за необычно длинных пальцев «хищника». Так или иначе, давление было сильным, и если ничего не предпринять, то можно свалиться в обморок из-за недостатка воздуха, который постепенно начал хуже поступать в лёгкие. — Это может стать опасно для меня. Не думаешь, что я попытаюсь устранить тебя? — О-о, — протянул скучающе низкий мужчина. — Я бы сказал, что боюсь, но сам ведь знаешь, что всё просто повторится заново, — губы начали постепенно покалывать. — Я уже убивал тебя здесь? — Не знаю. Может, от того, что хватка на шее стала чуть слабее и в нос пробился колющий запах и частички пыли, а может, из-за мыслей или раздумий, но низкий мужчина несколько секунд молчал перед тем, как ответить. — Я уже ни в чём не уверен. Сам ведь понимаешь, что даже если ты и пытался это сделать, то ничего не получилось. — Бесит, — мужчина убрал руку от шеи знакомого, но провёл пальцем по тёмно-зелёной пряди на загривке. — Тебе пора обновлять цвет, Деку. — Теперь всегда будешь меня так звать? — с раздражением поинтересовался Изуку, стараясь незаметно маленькими вдохами наполнить нос воздухом как можно больше, чтобы вернуть его в лёгкие, но не показать, что угроза принесла дискомфорт. — Так тебя официально прозвала пресса и народ после того, как Динамит к тебе так обратился, — Томура пожал плечами, но с наслаждением наблюдал за тем, как глаза Изуку забегали по его лицу. — «Обратился»? Давно покрытие матами стало называться «обращением»? — Он не видел тебя 15 лет, а теперь увидел, да ещё и в компании злодеев. Реакция, которую застали мы, была ещё довольно спокойная. Насколько знаю, после нашего ухода у Динамита случилась истерика, и он разрушил половину парка. По слухам, сейчас его упекли в психушку на недельку. А ещё отстранили от службы на месяц. Мне кажется, довольно продуктивно, при том что он просто увидел тебя, и твой план пошёл не по плану. Изуку прикусил щёку изнутри. Он не чувствовал радости или сожаления. Скорее, в нём снова проснулась пустота, которая за столько лет, казалось, была заполнена новыми людьми, делами и планами. Открытая рана? Нет, скорее, как лишнее образование в мозгу. Не столь важное, которое не развивается и не растёт, но его наличие бьёт психологически. Ощущение чего-то лишнего, но не вредящего. Нет причин для удаления этого сгустка, но извечные вопросы «Зачем это мне?» не дают забыть об этом. Точно так же и с мыслями о Бакуго Кацуки. Никогда Изуку о нём не забывал, хотя хотел. До изнеможения на тренировках, до окровавленных костяшек на руках, до прокушенных губ, до ударов головой об стену. Ничего не помогало. В некоторые моменты Изуку даже обращался к богам. Казалось, что там спасение, но и оттуда его не было. Собственно, Изуку в долгу не остался, и два храма около его дома стали за ночь грудой камней. Смешно, что именно это действие больше всего напугало людей. Они заговорили о каком-то предсказании, предзнаменовании. Прошло уже 2 года, а люди всё ещё не возвращаются в свои дома, которые находились вблизи храмов, и большинство квартир выставлены на продажу практически даром. Изуку лишь посмеивался, но по ночам продолжал просыпаться в холодном поту. Искры. Жёлтые, оранжевые, красные, синие искры. Они больно жгли нос, щёки, руки, ноги, живот. Изуку казалось, что он плавится, но всё никак не может умереть. Фантомная боль преследовала даже вне снов, и Мидория расцарапывал тело с желанием перестать ощущать жжение. Он перепробовал все возможные мази, бинты и охлаждающие пластыри, но тело нещадно чесалось и кололо под кожей. Вот как Бокуго мучал Изуку даже после исчезновения из его жизни. — Я этого и добивался. — Не пизди мне, сопляк. Будь готов к тому, что все твои планы разрушатся, и прими это с честью, — утверждал Сигараки. — А они обязательно разрушатся? Ты даже не предполагаешь, что они пойдут как надо, — Изуку исподлобья посмотрел на Сигараки. На секунду Томуре показалось, что в его тоне послышалась какая-то решительность. — Именно. Ты слишком мал и глуп, чтобы продумать всё, и тогда ты это сам показал. — Ты так уверен? — Изуку оборачивается и делает резкое движение ногой в сторону Томуры. Тело Сигараки отлетает в стену и падает на пол, поднимая клубы пыли. Боль в животе переходит на желудок, и желчь больно жжёт горло, прежде чем выйти изо рта. — Почему так уверен, что я говорил тебе правду? Почему думаешь, что моя цель не достигнута? — Изуку не двигался. Он смотрел на тело и ждал. Ждал с каким-то воодушевлением и любопытством. Томура вскочил. Его бешеный взгляд выражал не злость, а ярость. Таким его Изуку видел от силы раза два, и второй — сегодня. Томура вспыльчив, но даже его трудно довести до такого состояния. Ещё немного, и из его рта пойдёт пена. Он бросился на Изуку, вытягивая руку вперёд. Это выглядело немного неуклюже, но видно было, что его тело двигается само. Что его хозяин сейчас не думает, а действует. Поясница Изуку больно ударяется об стол, и его шея быстро оказывается сжата в руке Сигараки. — Какого хуя… — Томура шокированно и испуганно сжимает шею сильнее, но тело так и не распадается. Причуда не работает. Изуку улыбается и бьёт коленом снова в живот. И только сейчас Сигараки замечает, что собственная рука чернеет. Пальцы постепенно начинают распадаться на хлопья, а после и вовсе в пыль. В точно такую же, какой покрыто всё помещение. — Что ты сделал?! Как?! — Сигараки дёргается, чтобы встать, но распад не закончился на кисти, а дошёл до локтя, и он потерял равновесие. Клубы пыли попадают в глаза и нос. Единственное, что Томура видит, так это приближающуюся тёмную фигуру, которая медленно проходит через луч света. — Спокойной ночи, «друг», — последнее, что слышит Томура перед тем, как его лицо с размаху бьют ногой и он теряет сознание.

***

— Эй! Ты чего? — Томура трясёт плечо Изуку, касаясь его несколькими пальцами без использования мизинца. Мидория вздрагивает и часто моргает, пытаясь понять, что он только что увидел. Он оглядывается в поисках луча, пыли, досок на окне, следов на столе, колёсика и тела на полу. Однако ничего не обнаруживает, кроме боли вокруг шеи.