По жизненной стезе

Томура кругами ходил по комнате, пытаясь собраться с мыслями. — Что эта мелюзга здесь делает?! — Шигараки остановился и ткнул пальцем в сторону беловолосого ребёнка, сидящего за барной стойкой. Блондинка весело качала ногами, сидя рядом с новеньким, но ненадолго. Уже через пару секунд она спрыгнула со стула и приблизилась к беловолосому. — Так как тебя зовут, говоришь?! — воскликнула девчонка. Новичок, сглотнув, нахмурился и прошептал: — Нацуо. Тело Шигараки напряглось, и он нервно бросил взгляд в сторону двери.

***

Дни шли. Даты сменяли друг друга, и две недели остались позади. Несмотря на новую обстановку, Изуку будто… смирился? Эти обшарпанные стены больше не казались такими уж страшными, а вся одежда уже пропахла древесным запахом, который постепенно становился привычным. Это место всё ещё сложно было назвать «домом», но теперь Изуку не испытывал того отторжения, как в первый день. Единственное, что действительно напрягало ребёнка, — школа. Однако на деле всё оказалось намного проще. То ли Кэтсеро запугал новых одноклассников Мидории, то ли дети изначально были дружелюбны, но Изуку приняли с пониманием. Никто не лез к нему ни с целью задеть, ни с целью знакомства. После плохого опыта общение с людьми вызывало что-то вроде паники и настороженности. Хотелось больше молчать, не провоцируя окружающих. На подкорке сознания всё ещё жил образ Бакуго, который будто раз за разом останавливал Изуку от попыток с кем-то подружиться или завязать диалог. В конце концов, друзья у него так и не появились. За исключением Кэтсеро и того самого паренька из компьютерного клуба.

***

— Я не понимаю, что ты здесь делаешь, — голос Кэтсеро звучал сонно и крайне недовольно. Он опирался о косяк у входа в детский дом и щурился, пытаясь смотреть на собеседника, хотя включённый уличный фонарь и Луна яростно противостояли этому. — Я уже сказал, но повторюсь: где Нацуо? — голос был явно детский, а его обладатель — мальчик. Лёгкая хрипотца указывала то ли на болезнь, то ли на редкое использование голосовых связок. Кэтсеро устало потёр переносицу. — Я тоже уже сказал: я не знаю. Ну не знаю я, где он. Он просто ушёл и всё. — Вся эта ситуация уже явно его напрягала и раздражала. Ребёнок же, наоборот, был спокойнее покойного. — В жизни не поверю, что он бы ничего тебе не сказал. — Лучше бы ты таким недоверчивым был по отношению к Нацуо, а не ко мне. Я не знаю, где он. Ищи сам. — Тебе разве совсем не интересно, что с ним? Кэтсеро не ответил. Он будто сам себе не мог признаться в том, что скучает. — Помоги мне его найти. — Мне кажется, что причиной его пропажи стал ваш последний разговор. — Блондин задумчиво посмотрел на Луну. — Может, он уехал куда-то. В Токио, например. Собеседник нахмурился. Он хотел было выпалить: «Никто не сможет уехать, и он тоже», но промолчал и лишь посмотрел на Кэтсеро нечитаемым взглядом. Уже который раз за разговор блондин потёр переносицу и тяжело вздохнул. — Я не знаю, где он… И искать я его не буду. В воздухе повисла минута молчания, и слышны были только звуки шелеста листьев. — Почему? Кэтсеро, начавший засыпать из-за тишины, резко дёрнулся и переспросил. — Я спрашиваю «почему?». Я не понимаю, почему ты не хочешь его найти. Блондин начал размышлять, отчего ответ был именно таким. То ли чувство задетого эго так повлияло на его решение, то ли сонное состояние, в котором хотелось поскорее всё закончить и не обременять себя приключениями, начатыми ночью. Но Кэтсеро вполне осознавал, что вначале он хотел согласиться на предложение, а потому ответ на вопрос «почему» оказался задетыми чувствами. — Я не ищейка и не мамка. Если ушёл, значит, так нужно. Значит, сам хотел. Предположим: даже если я и найду, то что я ему скажу? Зачем я его искал? Ты как никто другой должен знать, что он не отступится от своей идеи. И это действительно звучало логично, но только если забыть о каких-либо переживаниях, которые несомненно были. — Я ещё приду, — голос звучал так же холодно и непоколебимо. — Да-да. Удачи, — зевая, сказал Кэтсеро и зашёл внутрь. — О, Ками-сама, за что мне это? — прошептал блондин про себя и поднялся на второй этаж, не заметив три пары глаз, давно наблюдавших за всей этой сценой.

***

Если вы думали, что Изуку Мидория — ребёнок, который отступит от своих целей, то вы явно его не знаете. И то, что сейчас Изуку идёт по пятам за мальчиком с удивительной внешностью, является тому доказательством. Однако правдой является и то, что Изуку жутко стеснительный и нерешительный человек. В представлении Мидории он крадётся как настоящий чёрный кот: неуловимый и невидимый в ночи. На деле же это выглядело скорее нелепо. Изуку прятался за деревьями, зданиями и просто шёл за ребёнком. Глупость этой затеи он осознал тогда, когда понял, что не знает, как будет возвращаться обратно. — И долго ты так идти будешь? — голос звучал холодно и несколько зло. Мидория от неожиданности вскрикнул, но тут же замолк. Поняв, что прятаться больше нет смысла, он вышел из-за угла здания и виновато встал перед необычным ребёнком. — Я… Ты ведь приходил из-за Нацуо, да?.. — Изуку звучал крайне неуверенно. — Ты знаешь, где он? — красно-белый заинтересовался и подошёл ближе. Изуку немного прищурился, стараясь разглядеть собеседника в свете Луны. — Не чтобы прямо знаю… Но перед своим уходом он говорил со мной, — решительность Мидории немного убавилась, и голос звучал тише с каждым словом. — Что он тебе сказал? — мальчик подошёл ближе к Изуку, стараясь уловить каждое слово. — Он сказал, что сюда больше не вернётся. Я ответил, что в случае чего ему есть куда вернуться и мы с Кэтсеро всегда ему поможем. Вот… — последние слова Изуку буквально шептал. Знал бы Шото, что жизнь его свяжет с ребёнком со странным желанием помочь чужаку, он бы никогда не пришёл в тот день к Кэтсеро.

***

Кабинет был залит светом Луны и старой лампы. Тусклый жёлтый цвет падал на стол и лишь немного освещал лицо сидящего за ним. Человек нервно перебирал рукав ночной рубашки пальцами, а нога уже несколько минут не останавливалась и ходила ходуном. Стук в дверь заставил всё-таки прекратить движения. — Входи, — прозвучал женский голос, почти шёпот. Парень вошёл в помещение, но не спешил подходить ближе. Ногой он толкнул дверь назад, закрывая её. — Будь повежливее. Не веди себя так с казённой мебелью, хотя бы при мне. Подойди ко мне. — Вы что-то хотите от меня ночью, а я должен быть вежливым? Нет, спасибо. Говорите, что за срочное у вас дело, и я пойду обратно спать, — парень в открытую зевнул и не сдвинулся с места. Женщина сжала челюсть и нервно, со злостью, сжала подол ночнушки в руке. — Что ты сейчас делал у выхода? — А вам какая разница? — парень облокотился о стену и скрестил руки на груди. — Кэтсеро! Ответь нормально! — женщина прикрикнула, а после снова заговорила шёпотом. Названный закатил глаза и выпрямился. — Подышать захотелось. Всё? Решили вопрос? Я могу идти? Женщина вскочила, а после медленно начала идти в сторону Кэтсеро. — Нет. Так не пойдёт. Ты ведь там с кем-то говорил, да? Кэтсеро напрягся и сжал ручку двери в руке. — Вас это не касается, — парень развернулся, открыл дверь, но прямо перед ним стоял человек. В темноте не было ничего видно, но сверкающие красные глаза Кэтсеро запомнил навсегда. После этого мир погрузился во тьму.

***

— Я приду через неделю, — Шото потёр переносицу и тяжело вздохнул. Изуку решительно кивнул новому знакомому. — Хорошо! — Мидория первый развернулся, но тут же осознал, что понятия не имеет, где он. Заметив ступор ребёнка, Шото снова вздохнул и, казалось, уже пожалел о принятом ранее решении. Тодороки без слов пошёл в сторону детского дома. Немного смущённый Изуку пошёл за парнем.

***

Попрощавшись, Мидория быстро убежал за дверь детского дома. Шото некоторое время смотрел на само здание. «Уничтожить бы всё это», — пронеслось в голове Тодороки, прежде чем он ушёл. Мир начал постепенно освещаться восходом.