Во всем виновато пиво

***

Дверь павильона бесшумно открывается, из образовавшегося тёмного проёма внутрь просовывается кудрявая голова Дэнси. — Привет, Мэсс, Брай сказал, чтобы я заглянул, — и без того большие глаза Хью становятся просто огромными, он видит «распятого» Мадса, балансирующего на перевернутой кадке, — охренеть! У брюнета на мгновение перехватывает дыхание от потрясающего зрелища, транслируемого символизмом и величием композиции. А ещё он до спазма в груди поражён вызывающей красотой обнажённого Мадса, сияющего безупречно гладкой кожей в приглушённом свете софитов, как январская ледяная глазурь на тротуаре. Миккельсен самодовольно улыбается, Хью не разделяет его веселья, он хмурится, подходит ближе, оценивая затейливую конструкцию. — Тебя уже выпустили из психушки? — насмешливо звучит сверху. — Пошёл ты, — привычно отзывается Хью и через паузу продолжает, — чёрт, они не могли тебя оставить надолго, мало ли что, — в его голосе слышится беспокойство. Мадс улыбается шире, с удовлетворением сытого кота следя глазами за брюнетом, который рассматривает его со ступени ниже. — Да так-то ничего, — датчанин пытается развеять тревожность друга, — ты оцени масштаб идеи! Фуллер всё-таки гений. — Не вали всё на Фуллера, я знаю, что это твоя идея, — Дэнси подходит к Мадсу вплотную, насколько это возможно, — как ты там? — Терпимо, — Мадс пытается пошевелить руками вместе с примотанной скотчем перекладиной, привлекая внимание к предплечьям, — что скажешь о моих ранах? — Да уж, Мэтью постарался, — хмыкает Дэнси, потирая щетинистый подбородок, — слишком увлёкся. — С твоей подачи, — парирует Мадс и делает едва уловимое движение бёдрами: от этого его слегка ведет в сторону, кажется, что он потеряет опору и повиснет в петле, — ух, бля!... — Бля! — вторит Хью, инстинктивно обхватывает Мадса и втыкается носом чуть пониже солнечного сплетения, — твою мать… Прекрати, Мэсс! Мадс с любопытством взирает сверху на тёмную макушку компаньона, в глазах прыгают черти. Дэнси, разумеется, не видит этого, он занят тем, что пытается унять подскакивающее к горлу сердце: кожа датчанина гладкая и неестественно скользкая благодаря составу, призванному изображать испарину. А ещё она пахнет ванилью и обещанием чего-то запретно-сладкого. Убедившись, что потеря опоры другу не угрожает, Дэнси быстро отстраняется, делая вид, что ничего особенного не произошло. — Хью, ты не мог бы… — Мадс закусывает нижнюю губу, кажется, ему неловко озвучивать свою просьбу, — почесать кое-где. Брюнет вскидывает на него глаза, напрочь забывая, что хотел сказать перед этим. Равно как и то, что всем надлежит держать ухо востро, если среди каста присутствует гений розыгрыша датского розлива. Воздух между ними накаляется, Хью чует подвох. — Да без проблем, Мэсс, — тем не менее, быстро находится Дэнси, эмоционально воздевая руки: признак повышенной нервозности. Мадс ликует. — Что чешется-то? — Правая бровь, — уголки губ датчанина подрагивают в сдерживаемой улыбке. Выдох облегчения Хью холодит его грудь и разливается уютным теплом внутри, — давай шустрее, уже давно терплю. Дэнси отворачивается, ищет глазами что-то, что поможет ему дотянуться до лица друга, идет в дальний угол сауны, где секундой ранее замечает нагромождение пустых контейнеров для реквизита, берёт один и возвращается. Мадс блаженно урчит и опускает веки, когда рука Хью, наконец, касается его брови, аккуратно скребёт ногтем зудящее место. Британец пользуется тем, что глаза Мадса закрыты, это даёт ему возможность сопровождать жадным взглядом каждое изменение мимики мужчины, испытывая мучительное желание прикоснуться губами к его маняще приоткрытому рту, чью сладость и горечь, приправленную табачным дымом, он с таким жаром поглощал вчера. После чёртового пива. После пяти чёртовых бутылок пива! Он невольно вспоминает, как вечером Миккельсен завалился в его трейлер с ящиком его любимого «Гиннеса», сообщив с видом заговорщика, что завтра сложные съёмки, перед которыми необходимо как следует расслабиться. Четвёртая бутылка расслабила им языки, а пятая — руки, добавляя бонусом невиданной смелости. Хью почти видит, как они одновременно потянулись друг к другу после возникшей паузы, смыкая губы в голодном, почти животном поцелуе, лишённом какой-либо деликатности и стеснения. Это была настоящая разнузданная оргия горячих ртов и языков, которую они, не ощущая насыщения, никак не могли остановить. — Спасибо, дружище, — произносит Мадс и медленно открывает глаза, возвращая британца в реальность. Дэнси едва не слетает со своего ящика, когда видит густую, тягучую негу, лениво переливающуюся в янтарных радужках напротив. — Обращайся, — роняет он в ответ, досадуя на свою реакцию и на то, что Мадс с такой непринуждённой легкостью способен выбить почву из-под его ног. В данном контексте ящик. Он слезает с импровизированной ступеньки и старается не смотреть на почти полностью обнажённое маскулинное совершенство перед ним. — О, в таком случае, — тут же откликается Мадс, — есть ещё одно место, требующее твоего участия. — Кончай, Мэсс! — Хью не выдерживает. Словно протестуя, на его щеках расцветает румянец смущения. — Мм, поможешь? — мгновенно раздается насмешливый голос над головой. Да кто бы сомневался, чёртов датчанин не упустит возможность позубоскалить по поводу неосторожных слов Дэнси, о которых тот пожалел, едва закончив фразу. Хью раздраженно отпихивает ногой контейнер, снова задирает голову, чтобы встретиться с невинным взглядом Мадса. — А как же, — дерзко отвечает брюнет, голос предательски глохнет, — зачем ещё нужны друзья. Вызов брошен — вызов принят. Почти забытый дух мальчишеского соперничества охватывает Хью, он пугается своего напора, но покинуть «поле боя» уже не может, это будет расценено как поражение. Любопытство, которое он читает в глазах Мадса, несколько подбадривает его, но это не надолго. Дэнси знает, датчанину не знакомо понятие «стеснение», что он уже не раз доказывал своими выходками и розыгрышами. Откровенно двусмысленными фразочками и участиями в провокационных сценах. Вот и сейчас Мадс смотрит на него так, словно готов озвучить самую отвязную каверзу в своей жизни. И это будет выглядеть максимально естественно. Может, именно поэтому Хью, некогда скованного рамками условностей и строгостью воспитания, так влечёт к нему с момента знакомства? — Сам догадаешься или подсказать? Миккельсен в своем амплуа. Чем сильнее тушуется Хью — тем больше кайфует Мадс. Но если Дэнси удаётся поймать кураж, их расстановка сил приобретает шаткий, но всё же баланс. Хью поднимает руку, растопыривая пальцы, накрывает ладонью выступающий бугорок под синими плавками перед ним. — Здесь зудит? — Дэнси не может отказаться от попытки взять реванш. Мадс судорожно сглатывает, кадык проходится по туго прилегающей к горлу толстой веревке. Это больно. Но он почти не ощущает дискомфорта. Все его чувства сейчас сосредоточены на том, что говорит и делает невероятно привлекательный мужчина напротив. Мадс некстати вспоминает, как сами собой томно закрывались его прекрасные глаза прошлым вечером, как откидывалась на спинку дивана голова с копной тёмно-каштановых кудрей, когда датчанин с нетерпеливой жадностью исследовал губами нежную кожу нарочито обнажённой, соблазнительной шеи британца. После пяти чёртовых бутылок пива. Или все же шести? От волнующих воспоминаний Мадса отвлекают пальцы Хью, почти уверенно сжимающие его плоть. Через считанные секунды рука Дэнси ощутит его возбуждение, которое он уже не в силах держать под контролем. Мысль о том, что в павильон может кто-то войти, на удивление совсем не беспокоит его. Выражение лица Хью меняется, насмешливые искорки в глубокой синеве его глаз гаснут, уступая место медленно заволакивающей взор пелене вожделения; покрасневшие, словно от крепкого поцелуя губы приоткрываются, обнажая белоснежную полоску верхних зубов и кончик языка, скользнувшего по ним. Кажется, он хочет убрать руку, но вместо этого наоборот сгибает пальцы вокруг тугой эрекции датчанина, вызывая рваный выдох у обоих. Мадс привычно хочет запрокинуть голову, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но канат, плотно обнимающий шею, не позволяет это сделать. С его изогнутых раздражением губ слетает несколько отрывистых ругательств на датском. Дэнси молча смотрит снизу на мужчину, замерший и серьёзный. Он выглядит так, словно готов вознести молитву своему божеству, в благоговейном порыве падая на колени. Потемневшие глаза кажутся огромными океаническими впадинами, манящими своей неизведанной, таинственной глубиной. Рука брюнета движется в небыстром ритме, приоткрытые губы едва заметно дрожат от сдерживаемого бурного дыхания. — Достань его, — глухо требует Мадс, ястребом сверкая глазами на Хью с высоты своего импровизированного постамента, — давай, мать твою!... Дэнси понимает, что это безумие, но загипнотизированный статичным взглядом Мадса, не осмеливается ослушаться. Сейчас бы очень пригодился тот вчерашний ящик пива для храбрости. Тем не менее, его почти негнущиеся пальцы протискиваются между резинкой и тёплым животом Мадса, тянут вниз слишком узкие плавки. Грёбаный Фуллер, с какой целью он распорядился выдать Ганнибалу трусы на размер меньше? А то и на два. Через несколько секунд он освобождает достоинство датчанина, полностью налившееся и гордо качнувшееся, оно будто предлагает полюбоваться своей величиной и формой. Абсолютно в духе обожающего порисоваться хозяина. Дэнси судорожно обводит вмиг пересохшие губы таким же сухим кончиком языка: даже тут чёртов «викинг» идеален. Это открытие извлекает из него тихий стон, на который немедленно отзывается Мадс. — Не тормози, — его севший голос переходит почти в скулёж от возбуждения и сдавливающей силы веревки, — он не кусается, Хью! Но Дэнси тормозит. Он чувствует себя участником какого-то абсурдного, фантасмагорического сна, когда не получается проснуться, удары крови в ушах достигают предельных децибелов, сердце давно прыгает у горла, и нет ни малейшей возможности требовать от себя какой-то собранности и здравомыслия. Его руки всё решают за него. Пальцы снова обхватывают уже не скрытую тканью плоть, Мадс шипит сквозь зубы и толкается бёдрами вперёд, опять рискуя потерять равновесие. Хью разрывает от новизны ощущений. Ему не впервой целоваться с мужчинами, что и было проделано в очередной раз вчера с невероятными губами Мадса, но дрочить… Пусть и лучшему другу и давнему партнеру по съёмкам... До таких высот его фантазия ещё не опускалась. Дэнси старается не сосредотачиваться на неловких мыслях, он совсем перестал дышать, его пальцы, сомкнутые кольцом, горят от прикосновения к восхитительно твёрдому стволу, он заставляет их скользить вверх-вниз, увлекая за собой тонкую, почти неуловимо бархатистую кожу. Ему неожиданно начинает нравиться то, что он делает, то, как реагирует обездвиженный Мадс, власть над его телом мучительно и сладко кружит голову. Хью наращивает темп и растворяется в звуках голоса датчанина. Тот сквернословит вперемешку со стонами, приказывая ускориться. Дэнси подчиняется, он сам уже твёрд, но это сейчас занимает его меньше всего. Он поглощён стремлением столкнуть Мадса в бездну наслаждения. Хью жадно ловит каждое движение его приоткрытых, влажно поблёскивающих губ, светлых трепещущих ресниц; рефлекторные подёргивания мышц красивого тела завораживают. Хью опьянён без капли спиртного, он выдыхает голосом, когда ощущает на пальцах обилие смазки, понимая, что сладострастный финал близок. — Рот, — выплевывает Мадс на судорожном выдохе. Дэнси растерянно смотрит на него, существуя отдельно от своей руки, которая продолжает накачивать член Мадса. — Я не понял, Мэсс… — Возьми в рот! Марево жара заливает лицо и шею Хью. Конечно. Никто не должен видеть следы их «преступления». Буквально сразу же в ответ на его мысли за дверью слышатся шаги приближающейся группы людей. Хью на секунду цепенеет от ужаса, но повелительный рык Мадса моментально выдергивает его из ступора. Почти оглохнув от ударов крови в ушах, он наклоняется и со стоном обхватывает губами багровую головку: выходит неловко, член проскальзывает ему почти в горло и в ту же секунду извергается тёплыми, беспорядочными струями. Эякулят терпкий и вязкий, непривычно обволакивает слизистую, но Хью прилежно проглатывает всё без тени отвращения и колебаний, мозг реагирует импульсами удовольствия, Хью поражён и совершенно разобран, вот только анализировать ощущения он будет позже. Если вообще будет. Сейчас, сквозь бешеную пульсацию в ушах и груди, он осознает только одно: новый опыт оказался невероятно возбуждающим. В паху болезненно тянет, Хью пропускает стон сквозь зубы, выпрямляется, беспомощно запрокидывая голову и тут же встречаясь с расплавленным золотом взгляда Мадса. — Мой… — тягуче выдыхает датчанин с нотками нежности, благодарности и ещё чёрт знает чего, чему Дэнси страшится подобрать определение. Шаги всё ближе, уже различимы голоса тех, кто с минуты на минуту войдет в павильон. Хью чертыхается, соображая, что ему не укротить свою неуместную эрекцию за пару секунд. Хотя бы прикрыть выпирающий стояк. Мадс хмыкает сверху, Дэнси, яростно сверкнув на него глазами, подхватывает с пола контейнер, послуживший ему ступенькой: какая-никакая ширма. Можно немного расслабиться. — Тебя не затруднит поправить мои плавки… Уилл? Дэнси замирает подобно оленю в свете фар, затем резко оборачивается. Мадс выразительно опускает вниз глаза и снова смотрит на британца. Нет, уже не Мадс. Ганнибал. Засранец! — Надо что-то сказать, — голос брюнета вздрагивает от сдерживаемого смеха, он включается в игру, тут же становясь серьёзным. — Я из тебя рагу приготовлю, — рычит Ганнибал. Шаги уже у самой двери. Кто-то берётся за ручку. Медленно тянет вниз… — Неверный ответ, доктор Лектер, — Уилл не сдаётся, — всего одно слово. Потемневший взгляд сверху напоминает грозовое небо, готовое покарать Грэма за дерзкое неповиновение. — ПОЖАЛУЙСТА, — быстро выдыхает Ганнибал. Брюнет перехватывает ящик и освободившейся рукой возвращает приспущенные плавки обратно, старательно отводя глаза в сторону. Вовремя. Дверь распахивается, внутрь входит Брайан и ещё нескольких человек из команды. — Хэлло, парни, — шоу-раннер улыбается во всю ширину рта, — не скучали? Хорошо висишь, Мэсс! — До этого хорошо стоял, — тут же звучит в ответ. Хью кашляет, давясь смехом, и проклинает предательский румянец, снова окрасивший кожу его лица и ушей. Фуллер понимающе кивает, но никак не комментирует реплику Мадса. Помещение постепенно заполняется ассистентами, готовящими сцену к съёмкам. Дэнси решает воспользоваться суетой и улизнуть. В ящике уже нет необходимости, он собирается вернуть его на место. — Хью! — гаркает Мадс, когда брюнет уже в дверях, — на пару слов. Дэнси отправляет другу настороженный взгляд, но все же быстро возвращается к «распятию». — Ты рано расстался со своим коробком, — негромко произносит Мадс, указывая глазами в угол, — верни его. То, что я собираюсь сказать, не для чужих ушей. Хью раздражённо всплескивает руками. — Это не может подождать, Мэсс? — Иди, сказал, — датчанин непреклонен. Он ласкает плотоядным взглядом спину Хью, с удовольствием пялясь на его обтянутую джинсами неприлично аппетитную задницу. Никто и ничто не помешает ему вечером вонзить пальцы в эти сдобные, упругие полушария, подхватывая бедра Хью и пересаживая его с дивана на себя… После ящика пива. Впрочем, в этот раз пенного может понадобиться гораздо меньше. Определённый этап в их отношениях позади. Пусть и не запланированный, но от этого не менее впечатляющий. Хью уже взгромоздился на контейнер и теперь нетерпеливо хлопает ресницами напротив лица Мадса. — Ну? — Давай поближе… Дэнси горит желанием в очередной раз послать датчанина подальше, но всё равно наклоняет голову к его губам. — За мной должок, — интимно тянет Мадс в трогательно оттопыренное под сенью тёмных завитков, начинающее розоветь ухо, — вечером верну с процентами… — Чёрт тебя дери, Мэсс, — шёпотом рычит Хью, стараясь скрыть смущение за грубостью: он и сам не знает, когда привычки Уилла стали частью и его личности, — самое время сказать мне об этом сейчас, когда здесь толпа… — Опять встаёт? — без намёка на скромность любопытствует Мадс и пытается посмотреть вниз, — попридержи коней, приятель. Хью отвечает ему укоризненным взглядом, шагает с контейнера на пол и с облегчением выдыхает. — Не вздумай шалить без меня, — раздается хриплый приказ сверху, и Дэнси едва не подпрыгивает, понимая, что слишком рано расслабился рядом с этим датским дьяволом. На его счастье все заняты своими обязанностями, на них никто не обращает внимания. Хью, не оборачиваясь, идет к выходу. На сегодня с него хватит. До вечера, по крайней мере, точно. — Ну, как? — Брайан возникает рядом с Мадсом, едва дверь за Хью закрывается, — задумка удалась? Миккельсен встречается глазами с Фуллером, демонстрирует в хищном оскале свои «фирменные» клыки. — Даже лучше, чем планировал, — самодовольно произносит он, — спасибо, за помощь, Брай. Фуллер отвечает хитрой улыбкой и, наконец, даёт команду к продолжению съёмки эпизода.

***