Гробница наших чувств

                         «Псих!»       Просыпаться каждое утро все труднее. Близится день приезда фараона и сноса храма, но даже синяк на плече Тигнари не заставляет его одуматься. Душевная боль причиняла ему куда больший дискомфорт, с каждым днем собственная беспомощность давила с новой силой, а ожидание кары за собственные мысли и чувства не давало найти причины двигаться дальше. Чтобы парень не произносил вслух, в его голове происходили кардинально противоположные мысли. Жрец стал первым человеком, о котором думает Тигнари утром, и последним, о котором думает засыпая, — причиной всех душевных болей брюнета, был именно он. Сайно. Парень казавшийся не таким, как остальные. Больше всего грешной душе Тигнари хотелось увидеть в глазах жнеца любовь, но здравый смысл твердил: — он никогда не посмотрит на меня так, как я о том мечтаю.       По этой причине его хочется забыть, никогда больше не видеть его глаз и не слышать его голоса. Уехать обратно в отчий дом, и забыть как страшный сон обо всех чувствах открывшихся к этому человеку, с которым невозможно представить будущего. Ведь время лечит, Тигнари в это искренне верил, он верил что забудет, стоит лишь дождаться момента полного сноса храма. После которого Сайно точно возненавидит Тигнари окончательно.       Стоит ли игнорировать Сайно? — размышлял Тигнари слегка касаясь болезненно синего плеча. Кажется проблему можно было бы решить именно этим, избегать Сайно до последнего. Но почему он был так зол и груб, его явно задело игнорирование Тигнари, но почему?— Не думал что жреца может задеть игнорирование его персоны. — впервые улыбнувшись сказал парень самому себе. — Надо с ним поговорить, и самому признаться в том, зачем я в храме. —необходимости нет, но так желало лишь сердце.       Выходя из своего шатра, Тигнари сразу направился к террасе на которой обычно стоял Сайно, но нужного жнеца там не оказалось, зато был Уоти.       Имеет ли Тигнари право с ним говорить? Тем более спрашивать о местонахождении другого жреца, вдруг это будет выглядеть странно? — стушевался парень и уже хотел искать Сайно своим ходом, как Уоти сам его заметил и поприветствовал.       — Приветствую писец, чем я могу помочь? — ухмыляясь произнес Уоти, глядя своими безжизненно серыми глазами на Тигнари.       — Ах. Да, я искал Сайно.       — Сайно? — не скрывая удивления произнес мужчина, — Он в гробнице Нахиды, проходит второй месяц разлива Нила, близится фестиваль опета, а царица Нахида всегда с особым почтением проводила праздник Амона в этом храме. Наш долг как жрецов продолжить деяния Нахиды. Ты можешь зайти.       — Спасибо. — неуверенно произнес Тигнари, план провалился, будет не хорошо признаваться Сайно в сносе храма в такой день. Хоть цель с которой Тигнари искал жреца и провалилась, он все равно отправился в храм.       Сайно оказался в гробнице царицы, не особо занятый делами, жрец просто сидел и смотрел на закрытый саркофаг бывшей правительницы.       — Жрецы храма Джесер Джесеру, вы сильно скучаете по правительнице Нахиде? — тихо произнес Тигнари, медленно подходя к спине Сайно.       — Да, она была нашим истинным правителем, хоть женщин фараонов не воспринимают, люди знающие ее при жизни, будут помнить Нахиду до самой смерти. — закончив говорить Сайно обернулся и с полным сожалением в глазах произнес: — прости меня за вчерашнее, я долго думал о том случае, и я удивлен что ты сам пришел ко мне после подобного поведения.       — Все хорошо, я не злюсь на тебя, да и плечо вовсе не болит. — Соврал Тигнари, плечо жутко болело для обычного синяка.       — Ты уверен? Я все утро размышлял как загладить свою вину. — Сайно вновь источал лишь сожаление и неведомый комфорт в глазах Тигнари.       Очнись Тигнари! Ты пару часов назад размышлял над время лечит и что забыть Сайно и греховные чувства к нему будет наилучшей идеей.       — Я…Я не могу долго на тебя сердится. Да! И! Я же сам пришел к тебе поговорить.       — О чем же?       Была не была.       — Мне стало интересно, ты как жрец, выросший в храме, как бы ты отнесся к изменениям? — начал из далека Тигнари.       — В каком плане изменениям? В плане следующего правителя? Никак, мы люди, не в праве выбирать фараонов. Я как и многие жители скучаем по Нахиде, но мы не можем ничего изменить, Нахиды больше нет с нами, теперь наш правитель Скарамучча.       — Нет, я не об правителях. — Вдох. — Я о более глобальных изменениях, вот например этот храм, когда-то он разрушится. Ведь ничего не вечно. Как бы ты пережил разрушение храма?       — Я бы не хотел видеть, как рушится мир в котором я живу, и в который влюблен. Я просто уверен, этот храм переживет нас, и многие века после нашей смерти, храм властительницы Нахида будет жить.       — Сайно выглядит настолько умиротворенно, он всем сердцем верил в сказанные им слова.       — Даже горы разрушаются, храм не сможет вечно хранить память. То что создавалось сто лет, могут разрушить за неделю. — отводя взгляд произнес Тигнари, ему тяжело смотреть на жреца.       — Что с тобой? — взволнованно спросил Сайно. — почему в гробнице ты хочешь поговорить именно об разрушениях чего-либо?       — Возможно…я хочу чтобы это место стало еще и гробницей моих чувств.       Больше нет пути назад. Мы здесь по поручению фараона, по разрушительному поручению. Мои греховные чувства не должны становится преградой на пути правителя, лучше мне избавится от них здесь и сейчас.       — Я чувствую, как разрушаю нечто прекрасное. Возможно, для кого-то целый мир.       — Нари, твой мир разрушается, лишь когда ты его рушишь.       — Но…Стоп, как ты меня назвал? — засмущался брюнет.       — Нари. Я слышал тебя так называл твой светловолосый друг, если нельзя, я не буду тебя так называть. — может жрец и не мастер слова, но точно мастер по смене неудобных тем.       — Нет, что ты! Ты можешь называть меня как тебе угодно.       — Нари, ты покраснел, с тобой все в порядке? — Сайно произносит его имя так нежно. Это невыносимо.       — Ах, да. Просто тут довольно душно, давай выйдем на свежий воздух.       Сайно понимающе кивнул, и даже помог Тигнари выйти, видимо поверив, что парню нехорошо. Пока они выходили, Тигнари думал лишь о том, какой он придурок. Так долго вести к признанию…разрушения храма, и стушеваться из-за иной формы имени.       Теперь новая фраза Сайно, не будет отпускать Тигнари:       «Я бы не хотел видеть, как рушится мир в котором я живу, и в который влюблен.»       Тигнари хочет что-то сделать, изменить все так, чтобы храм остался. И Сайно, в нем. Но что он может. В обязанность писца входит описывать, и переписывать историю. И как обычный писец может пойти против фараона.       — Ты так много говорил об разрушении. Но я уверен в том, что храмы посвященные богам, будут стоять долгие века, Нари, как храм посвященный Амон Ра, может разрушится, дурашка.       — Точно, это же храм не только Нахиды, но и Амона!       Он не может пойти против фараона, но с грамотным подходом, он может его переубедить.       — Да, верно, ты только сейчас узнал? — вздернул брови Сайно, — я думал это всем известно.       — Да! Да! Я просто позабыл, спасибо большое за разговор, ты правда мне помог, но мне пора бежать.       Тигнари на эмоциях обнял Сайно, глаза брюнета словно светлячки засияли.       Парень отправился в свой шатер, готовить убедительную речь к приезду фараона. Пока жрец недоумевающе поглядывал на удаляющийся силуэт парня, который только что тронул его до глубины души, одними лишь объятиями.       — Чертов Нари. — прошипел сквозь зубы Сайно.