Баллада о змеях

Мне было около 10 лет, когда я впервые оказалась в Панеме. Путешествие в 12 дистрикт оказалось через чур долгим. Нам потребовалось несколько недель, чтобы наконец увидеть забор с проволоками. Несмотря на это, я была полна сил и постоянно поторапливала маму. Лишь спустя несколько дней я начала замечать, что ей очень трудно идти. Я никогда не думала о том, что она может плохо себя чувствовать. Иногда я заболевала, мне становилось так тяжело, будто я была на грани смерти. Но она никогда не болела. Мама была слишком сильной, учила меня охотится и рыбачить, находить целебные растения и заколдовывать змеек. Иногда она пела, но самое главное - всегда казалась неуязвимой. А спустя несколько дней путешествия, я начала замечать, что, что-то не так. Лишь добравшись до 12 дистрикта и встретившись с тетей Мод Айвори, она рассказала о своей болезни. Всю дорогу я думала, что наконец уговорила ее вернуться в город. За день до путешествия она как раз спрашивала, действительно ли я так сильно хочу остаться в Панеме, на что я с надеждой сказала да. Оказалось, мама решила исполнить мое единственное желание перед своей смертью. Я так и не увидела ее мертвое тело. Отдав меня тете, она решила вновь уйти в лес и там встретить свой конец. Даже спустя 7 лет я продолжаю видеть этот день в своих кошмарах. От нее остался лишь шелковый шарф темно-оранжевого цвета. С того дня я всегда носила его на шее, чтобы хоть так почувствовать присутствие мамы. Панем сначала казался безобидным. Долгое время я не понимала почему мама убежала от сюда. Люди немного голодали, но и в нашем лесу приходилось иногда жить на воде. Зато здесь были Кови, временами они проводили концерты, ходили рыбачить на озеро и старались вести беспечную, радостную жизнь. Я подружилась с сыном Мод Айвори – Марцием и начала жить как нормальный ребенок. Однако счастье закончилось спустя несколько месяцев, когда всех жителей дистрикта вывели на прилюдную казнь простого рабочего. Его обвинили в подготовке мятежа. А после этого прошли мои первые голодные игры. Я рыдала несколько дней и не верила, что Капитолий, как больной садист убивает детей ради удовольствия. Сделал из них цирк, за которым приходится следить всем жителям дистриктов. Тогда я поняла, почему в глазах Кови была печаль, даже во время беспечных прогулок. Но мы продолжали жить и радовались, когда, вытягивали чужие имена. Я привыкла к этому миру. Тетя заменила мне маму, Марций стал мне братом, и наша связь была сильнее, чем у кровных родственников. Иногда я думала о том, что сделала неправильный выбор, о том, что могла остаться в лесу и не знать, что такое Панем. Но после смерти тети, эти мысли ушли в сторону и посещали меня лишь в минуты слабости. Мы остались одни с братом, и я была рада, что в такой сложный момент для Марция оказалась рядом с ним. Теперь настала очередь Марция быть рядом со мной. Мне бы хотелось накричать на него или сказать, что он самый тупой человек в Панеме, но я действительно счастлива, что он здесь. Пускай это и эгоистично, но, если бы выбрали его, я бы тоже отправилась вслед за ним добровольцем. Лучше самостоятельно выбрать смерть, чем продолжать жить как раб в 12-м без семьи. *** Когда ментор ушел я осталась наедине с прошлым моей мамы. Теперь картинка в моей голове стала не такой, четкой как раньше. Я думала, что мама сбежала из Панема, чтобы самой не стать жертвой этой системы и уберечь меня от голодных игр, но папка на столе, показывала, что все теперь не так однозначно. Если она уже была трибутом, стала победителем и запала в сердца жителям капитолия – зачем же ей убегать? Победители игр могут забыть о том, что такое бедность и не участвовать в играх, возможно она бы могла жить в Капитолии , если ее так полюбил народ. Но она сбежала и возможно в этой папке есть ответы, но взять биографию своей же мамы теперь стало слишком страшно, к счастью, меня спас звук открывающейся двери. В вагоне появился Марций. Он долго смотрел в мои глаза, видимо ожидая, что я начну конфликт, а затем сел на противоположный диван: - Сдерживаешь себя или действительно не злишься? - Когда почувствовала, что ты гладишь мою руку, стоя рядом со мной на сцене, то захотелось закричать, что ты дебил – мне было все еще тяжело, но эта фраза и его смех заставил меня чувствовать себя немного лучше – но я бы соврала, если бы сказала, что не рада тебе. - Все произошло так естественно, я не думал об этом и не говорил, но видимо всегда знал, что если вытянут твое имя, то пойду добровольцем – он опустил голову, а затем резко повернул в лево. Каждый раз он делал это, чтобы не дать волю слезам – не хочу отпускать тебя и оставаться в 12-м один, лучше быть рядом с тобой. Может у меня получится защитить тебя. - Со мной уже говорил ментор – излишняя чувствительность к сантиментам, могла опять довести до слез, поэтому мне нужно было быстро менять тему. Марций, конечно, понял это. - Да, и со мной. Вместо настоящих победителей, нам достались капитолийские подростки из крутой академии. Они, наверное, пешком до школы не могут дойти, а хотят обучить нас выживанию – мы посмеялись и глаза Марция столкнулись с папкой на которой было написано «Люси Грей Бейрд – десятые голодные игры». -Мой ментор сказал нечто странное, что моя мама участвовала в играх и победила в них. Ты что-то слышал об этом? - Никогда, мама не упоминала это. Видимо наши мамы любители хранить тайны, чтобы быть более загадочными – со ухмылкой сказал он. Дело в том, что Марций, также, как и я не знал своего отца, от него ему достались лишь карие глаза. -Я боюсь открывать, посмотри лучше ты – я подвинула папку, которая лежала на столе ближе к нему – пожалуйста. - Хорошо – он с небольшим недовольством посмотрел на меня. Я всегда была трусихой, Марций очень хотел научить меня не боятся таких мелочей. Но видимо это уже бессмысленно. Скорей всего мы едем на смерть и работать со мной бессмыслено, поэтому он начал листать папку – тут фотографии твоей мамы и много текста, лучше ты посмотри, ненавижу читать. Я взяла в руки папку и увидела свою молодую маму в красивом радужном платье. В документе также лежали фотографии других участников, арены и одно изображение, подписанное как «менторы». Оно отличалось от других. Видимо эта фотография была порвана, склеена и заново распечатана в черно-белом цвете. Из-за трещин, которые образовались на месте склейки, лица участников было сложно разглядеть. Но по всей видимости это были капитолийские подростки, одетые в одинаковую униформу. На других страницах я нашла информацию о моей маме, но ее было не так много. Писали, что ей 16 лет, она не замужем и зарабатывает, как музыкант. Дальше писали о том, что нового ввели во время 10-х игр, о системе пожертвований, интервью и дронах. На последней странице была еще одна фотография моей мамы с гитарой, видимо она выступала на интервью с песней, а также предложение: Люси Грей Бейрд осталась единственной выжившей на 10-х голодных играх, директор Хайботтом спустя неделю после окончания сезона, отправил девушку в 12-й дистрикт. Вернувшись, домой сбежала из округа спустя несколько недель, дальнейшая судьба неизвестна. Предположительно – мертва.