Неисповедимость

      — Воды… — простонал Тайвас.       — Ты посмотри на неё, не напилась ещё? — спросил далёкий для Тайваса голос Хаукка, и он открыл глаза.       — Где я? — спросил он девичьим голосом, на другом языке, и, осознав это, резко сел в кровати.       — Ага, приходит в себя, — кивнул Хаукка, сидящий у окна в плетёном кресле.       — С возвращением, Тайвас… — нежно сказала Суси, входя в спальню с подносом, на котором стоял кофейник и три кружки.       — Спасибо, Суси… Кхм, вопрос «Где я?» уже утратил свою актуальность, но назрел вопрос «Кто я?»… Кто ответит? — спросила озадаченная Тайвас, держа в изящной руке предложенный кофе и переводя взгляд от одного ангела к другому.       — Всё просто, Тайвас: ты — девушка! — ответил Хаукка и улыбнулся.       — И ты даже очень симпатичная, — добавила Суси.       — А хозяйка тела? — спросила Тайвас, нелепо заглядывая под одеяло.       — Она с тобой, мы просто отключили сознание, а подсознание оставили, чтоб тебе проще было адаптироваться.       — Так она осознаёт моё присутствие? — спросила Тайвас, резко одёргивая одеяло и испуганно глядя на Хаукка.       — Нет, что ты! В ней живут одни навыки и инстинкты. Ну, может быть, ещё привычки и пристрастия, а в остальном всё чисто, — хохотнул Хаукка.       — Хочу писать! — неожиданно и как-то по-детски сказала Тайвас.       — Сама дорогу ищи, твоя ж квартирка, — сказал Хаукка.       — Суси! — надула губки Тайвас.       — Тай, ты же не ребёнок, иди и писай! — упрекнула Суси.       — Как? Я ведь не умею, — всплеснула она руками.       — Инстинкт никто не отключал! Только стоя не пробуй — сядь, а то по ногам потечёт, — сказала Суси и отвернулась, чтобы скрыть улыбку.       Тайвас поплелась в санузел, бурча что-то о плохой идее и как ей всё это дорого.       — Это ничего, что мы ему о главном пристрастии не сказали? — спросила Суси вполголоса, ставя первый альбом «Himer» на прослушку.       — Ты о том, что она фанатка этого Антеро? Нет, думаю, это ему знать ни к чему.       Из динамиков полилось энергичное роковое лязганье.       — Что ж, тогда нужно её ввести в курс дела об этом Антеро, показать его и спланировать знакомство…       — Ё-хо! У меня получилось! Это не так уж и трудно, просто нужно сесть и расслабиться… — щебетала счастливая Тайвас, прыгая и размахивая руками в такт музыке.       — Тай, ты уж прости, но девушки себя так не ведут! — сказал Хаукка.       — Как? — не поняла Тайвас и замерла на месте, как была — с поднятыми руками.       — Ну, не выходят в общество мужчин со спущенными до колен трусиками, — серьёзно сказал Хаукка, а Суси расхохоталась.       — Ох ты, Господи! — воскликнула Тайвас, краснея и суетливо натягивая трусики на место.       — Не страшно! Даже очень мило, — сказал Хаукка, а Тайвас ещё больше покраснела.       — Ты видел? — спросила она.       — Угу. Рубашка короткая, а ты так прыгала, что она задиралась почти до груди.       — О, Боже! — выдохнула Тайвас.       — Привыкнешь, — сказал Хаукка, отмахиваясь, как бы закрывая тему.       — А что это вы включили? — спросила Тайвас, вытаскивая из шкафа джинсы.       — Нашего подопечного, — сказала Суси.       — «Himer»?       — Да… Нет-нет, снимай сейчас же! — ответила она и протестующе замахала руками, увидев, как Тайвас одевается.       — Но это же её одежда! — сказала Тайвас, с замершими руками на ширинке.       — Её, но тебе нужно одеваться как женщина, а не таскать бесполые джинсы! — сказала она, открывая шкаф и придирчиво перебирая платья, примеряя их на глаз к Тайвас.       — Может, я пока так — в бесполых, пока адаптируюсь? — взмолилась она.       — И не мечтай! У нас мало времени на твоё привыкание… Хаукка, выйди! Нам нужно переодеться, — скомандовала Суси. — Снимай всё это! — показала она на мужскую полосатую рубашку и голубые джинсы.       Хаукка усмехнулся, сделал музыку погромче и удалился на кухню. Тайвас недобро зыркнула на Суси, но подчинилась, снимая через голову рубашку.       — И не смотри на меня так! Ты сама просила меня тебе помочь, так что терпи! — сказала Суси, бросая на кровать очередной выбранный наряд.       — Я не привык подчиняться женщинам, — пробубнила Тайвас, снимая джинсы и оставаясь в одних трусиках.       — Ты сама женщина! Привыкай к этому явлению! Можешь на себя посмотреть… — сказала Суси, направляя на неё дверцу шкафа, в которой было встроено зеркало во весь рост.       — Это я? — спросила Тайвас, выпучив глаза на своё полунагое отражение.       — Ты.       — Ничего себе! — сказала она, проверяя вес своей груди, но наблюдая за собой через зеркало.       — Нравится? — спросила Суси.       — Думаю, мужское тело бы оценило, но это тело, кроме удовлетворения своей фигурой, никаких ощущений мне не выдаёт. — Тайвас повернулась боком и провела ладонью по бедру. — А у меня длинные ножки!       — Что есть, то есть!       — Как выбирала? — спросила Тайвас, поворачиваясь к зеркалу спиной и разглядывая свой тыл через плечо.       — Негатив Антеро.       — Я слишком красива для парня! — сказала Тайвас.       — Ты не понял. Вот, смотри… — Суси протянула ему компьютер. На экране, разделённом пополам, был позитив и негатив одной фотографии. — Можешь сверить с собой.       Тайвас подошла ближе к зеркалу и стала придирчиво вглядываться в свои новые черты, сверяя их с фотографией.       — Зелёные большие глаза, длинные брови, форма лица и губ похожа, но мой нос немного уже… — комментировала она вслух.       — Да, а ещё у тебя роскошные светлые волосы, которые легко будет выбелить, и отличная фигурка! Примерь-ка это… — сказала Суси, вручая Тайвасу лёгкое простое платье из персикового атласа, отороченного кремовыми кружевами по вырезу, подолу и коротким расклёшенным рукавам, прикрывающим только плечи.       — Мне этот… бюстгальтер нужен, — сказала Тайвас, разглядывая платье.       — Зачем? У тебя высокая грудь — в этом платье будет смотреться великолепно, — сказала Суси.       — Боюсь, буду выглядеть вызывающе, — попыталась протестовать Тайвас.       — Будешь выглядеть чувственно и женственно! — сказала Суси. — Одевайся, мы идём ужинать в лучший ресторан Хельсинки, у нас столик заказан, а по дороге ещё к стилисту надо заскочить.       — Зачем ресторан? — испуганно спросила Тайвас.       — Во-первых, отметить твоё возвращение, во-вторых, посмотреть реакцию окружающих на тебя, — сказала Суси, помогая надеть платье.       — Реакцию на меня? — переспросила Тайвас, высовывая голову из выреза.       — Да, — сказала Суси, натягивая платье до бёдер и выпуская из рук нижнюю его часть для свободного падения.       — Я должен понравиться мужчинам? — скривилась Тайвас.       — Ты должна нравиться всем! У женщин — вызывая зависть, у мужчин — восхищение… — сказала Суси, запустив руку в вырез и поправляя грудь Тайваса.       — Что ты делаешь? — отпрянула Тайвас.       — Поднимаю тебе грудь, — спокойно ответила Суси.       — Так всегда женщины делают?       — Почти. И в основном только те, у кого она есть, — сказала Суси и полезла вниз шкафа, поочерёдно открывая картонные коробки.       — Я многого не знаю в жизни женщин… — сказала Тайвас, глядя в зеркало и поправляя себе вторую грудь.       — Научишься… Ты пока сходи умойся, причешись и подкрась губы, но только блеском, ничего яркого! — сказала Суси, увлечённо копаясь в коробках.       — Есть! — козырнула Тайвас своему отражению и пошла в ванную.       — Девчата, может, кофе? — крикнул из кухни Хаукка.       Тайвас, остановившись в коридоре, молча повернулась в сторону спальни, ожидая ответ Суси.       — Дорогой, у нас мало времени. Так что давай оставим это на вечер, — крикнула Суси из недр шкафа.       Тайвас кивнула и поспешила в ванную…       — Хаукка, иди сюда, посмотри… — позвала Суси.       — Ого! — только и сказал Хаукка, появившись на пороге.       Тайвас стояла у зеркала в персиковом платье, открывающем коленки, в бежевых туфельках с аккуратной золотой пряжкой в середине носочка, на среднем каблучке. Чёлка забрана назад и заколота золотистыми невидимками, в ушах — прозрачные гвоздики, переливающиеся в солнечных лучах всеми цветами радуги в тон крыльям, висящим на тонкой золотой цепочке.       — Какая лапочка, наша Тайвас! — сказал Хаукка. — Повернись!       Тайвас покрутилась вокруг себя и остановилась лицом к друзьям, а юбка закрутилась вокруг её ног.       — Хороша! Ещё пару штрихов — и Антеро у нас в кармане… — сказала Суси.       — А мне кажется, чего-то не хватает, — сказала Тайвас, всматриваясь в своё зеркальное отражение.       — Косметики. Но, благо, тебе её надо крайне мало, — сказала Суси.       — Нет, я хочу свой кошачий глаз вернуть — сюда бы он подошёл… — сказала Тайвас.       — Не спорю, но это будет считаться изъяном, — задумчиво сказала Суси.       — А я думаю, изюминкой… Сама посуди: я красива, у меня отличная фигура, но я не запоминаюсь. Люди видят меня и восхищаются, но, отвернувшись, напрочь забывают. И если их спросить на следующий день: «А помнишь ту красотку?» — они долго будут перебирать в своей памяти всех увиденных красавиц. Но если в моих глазах что-то изменится, то на вопрос: «А помнишь красотку с кошачьим взглядом?» ответ будет неизменным: «Конечно! Она не просто красавица — в ней что-то есть», — сказала Тайвас, расхаживая по комнате.       — Знаешь, Суси, а ведь Тай права! Это придаст её облику нестандартность, а всё нестандартное и необычное привлекает внимание, — сказал Хаукка.       — Вот! — сказала Тайвас и подняла палец, как восклицательный знак.       — Хорошо, сдаюсь! Идея неплоха, но изменения болезненны, — предупредила Суси.       — Не страшно! Я буду сидеть и терпеть, а Хаукка всё поправит как надо, — сказала Тайвас и уселась на кровать так, чтобы солнце светило ей в глаза.       — Я удаляюсь! Не могу смотреть на такие вещи, — сказала Суси и вышла на кухню, притворив за собой дверь.       — Ну, Хаукка, сделай мне прежний зрачок, но цвет не меняй, — сказала Тайвас.       — Готов? — переспросил Хаукка.       Тайвас только кивнула.       Хаукка подошёл и протянул к глазу мизинец. Из его ногтя вырос тонкий луч света и коснулся глазного яблока, а Тайвас смяла простыню в своих маленьких кулачках и со скрежетом стиснула зубы.       — Потерпи, друг, чуть-чуть осталось… — успокаивал Хаукка, медленно опуская мизинец вертикально зрачку.       Тайвас не шевелилась и не произнесла ни звука, только слёзы потекли по её щекам.       — Всё, милая, всё позади, я его сделал… — тихо говорил Хаукка, гладя по спине обессиленно упавшую в его объятия Тайвас.       — Так и знала, что ты к ней приставать будешь! — резко сказала Суси, появившись на пороге.       — Что ты? Даже и в мыслях не было! Я не сплю с друзьями! — оправдывался Хаукка, отстраняясь от Тайвас.       — Тогда позволь узнать, кто тебе я? — язвительно спросила Суси.       — Ты — моя жизнь… — тихо сказал Хаукка, поднимаясь с колен и глядя на Суси взглядом, полным нежности, любви и ещё чего-то важного, похожего на желание уберечь.       — А… ладно, я всё не так поняла, каюсь, — примирительно сказала Суси, после небольшой заминки опуская вниз глаза.       — Суси, ты не можешь ревновать ко мне! Мы же единое целое! — хрипло выдавила из себя Тайвас.       — Тай, прости! Я такая глупая! — извинялась Суси, забравшись на кровать и подвигаясь к ней. — Дай-ка я посмотрю, что с глазом.       — Болит, — сказала Тайвас.       — Не мудрено, но, как ты и говорила, необычности в тебе прибавилось, — сказала она после небольшого осмотра.       — Суси, болит… — опять повторила Тайвас.       — Надо восстановить слизистую. Давай, детка, смотри на солнце и плачь, — сказала Суси, поворачивая голову Тайвас к окну.       — Глаза будут красные… — сказала Тайвас, но покорно широко раскрыла глаза и, стараясь не мигать, посмотрела на солнце.       — Есть капли для глаз… Наплачешься — потом закапаем, — ответила Суси.       Играла музыка. Началась красивая мелодичная медленная песня. Началась так своевременно, что сломала что-то внутри Тайвас, и она самозабвенно разревелась. Женская психика не выдерживала потрясений и боли, и нервы успокаивались только слезами, которые Тайвас-мужчина сдержал бы и проглотил, а Тайвас-женщина находила в них избавление и даже не пыталась сдерживаться… Не хотела…