Белый дракон

На удивление, мама с сестрой проснулись в половине одиннадцатого, и уже в половине двенадцатого мы вышли за их завтраком и моим обедом. Я вспомнила диалог с Джи, в котором она спрашивала, что я хочу, чтобы она приготовила на обед, и мне стало так тепло и спокойно на душе. Соскучилась. Целый день мы шопились и гуляли по городу, перепробовали, кажется, сотни коктейлей и лимонадов. Прошло много времени с тех пор, как мы не проводили время вместе. На следующий день утром мы выехали на пляж Горлис, чтобы поесть барбекю и позагорать. Джи обмазалась солнцезащитным кремом и легла под зонтом: в штанах, с шляпой на лице, в футболке и специальных рукавах от УФ-лучей – она задремала. У меня всегда плохо выходило скрывать что-то, особенно чувства к кому-то, если они взаимны. Я каждый раз ловила себя на том, что поглядываю на спящую Джи или вспоминаю что-то забавное, связанное с ней, и хочу поделиться с другими. Надеюсь они этого не заметили. Мама любила нырять, поэтому первым делом она ушла под воду, а сестра, вся на радостях, что ей наконец-то позвонил муж, решила прогуляться, чтобы я не грела уши. Я была этому несказанно рада. Посмотрев по сторонам, я присела около Джи, а затем легла рядом и взяла её руку в свою. Она молча, продолжая дремать, сжала мою руку. Время от времени я посматривала в сторону мамы и Дарины. По возвращении домой каждый, перекусив, улегся в постель – море выматывает. Еще четыре дня, и они уедут... Убрав комикс в сторону и забрав у меня скетчбук, Джи подсела ко мне и взяла мои руки в свои. Она посмотрела мне в глаза. Мысленно я понимала, о чем она хочет поговорить, и страшно этого боялась. – Малыш, когда ты собираешься рассказать родным о том, что мы женаты? – мягко спросила Джиао. Я опустила голову и вздохнула, хотелось залезть под одеяло и никогда оттуда не вылезать. Поняв, что я сама ничего не знаю, она тоже вздохнула и села передо мной, раскинув мои ноги по обе стороны от себя. – Малышка, нам скоро два года, мы с тобой официально женаты и даже сыграли свадьбу с моими родными и твоими друзьями. Как долго ты еще хочешь скрывать это от своей семьи? Разве ты не хочешь, чтобы все знали о том, что у меня есть любимая? Я снова тяжело вздохнула. Глаза начали щипать. – Я знаю, но это так сложно произнести. Я правда хочу, чтобы все знали о нас, но моя семья... Я боюсь. Так боюсь. Вот вижу их лица и все сразу исчезает из головы. Прости. Слезы начали капать на ноги Джи, и она крепко меня обняла. Господи, мне уже почти тридцать, а я рыдаю из-за любовно-семейной драмы. Стыд. Бедная моя Джи. Первые месяцы мы сильно ругались из-за того, что я даже друзьям не хотела говорить о наших с ней отношениях, и это естественно задевало Джи. Я была знакома со всеми её друзьями и родственниками, а она только по моим рассказам узнавала о ком-то из моей жизни. – Аяна, ты же понимаешь, что рано или поздно всё равно придётся об этом рассказать? Разве не лучше сделать это сейчас, чтобы у них было больше времени на раздумья? Я притихла. Джи продолжала вытирать мои слёзы и гладить щеки. В голове вдруг всё встало на свои места. Да, чем раньше, тем лучше. Раньше скажу, раньше получу ответ. – Джи, давай скажем им об этом на нашем последнем ужине? А пока будем вести себя, как обычно, чтобы они увидели, как нам с тобой хорошо. Что думаешь? – Ты уверена, что сможешь сказать это на прощальном ужине? – Да. Абсолютно. – Хорошо. Приготовить что-то особенное в тот день? – Нет, всё в порядке, – внутри снова начало всё бурлить от волнения и страха перед неизвестным. Я сделала глубокий вдох и выдох, и улыбнулась жене. Утром мама сказала, что вечером идёт на танцевальный вечер в один местный ресторан с подругой из «Камильо». Это была дама лет 55, у которой есть «очень красивый» сын моего возраста, работающий художником по костюмам. Я не была удивлена, когда мама попросила встретить её, а точнее их с этим чудо-сыночком. – Привет, моя мама попросила проводить её до дома, – неловко оправдался парень. – Почему ты с Джиао? Я же тебя просила встретить меня, а не её, – показывая на жену пальцем, возмущалась мама. Закатывать глаза у неё выходило просто превосходно. Если бы был всемирный конкурс, она бы однозначно стала непобедимой победительницей. – Мам, успокойся. Нам с Джи нужно кое-куда потом сходить, поэтому мы вышли вместе. – Ясно. Я устало посмотрела на маму и на того парня. По его выражнию лица было видно, что он ищет портал, чтобы смотаться отсюда подальше. Посмеявшись про себя, я обратилась к нему: – Спасибо, что проводили мою маму, дальше мы сами. До свидания. – Как это сами? Надо угостить его хотя бы чаем, гость же. Где твоя казахская гостеприимность? Адриан, идемте с нами. У нас есть вкусные конфеты и другие восточные сладости, – только так она его и затыкает. Жаль этого добряка. – Хорошо, вы тогда идите, мы с Джи скоро вернемся, – вздохнув, ответила я маме. – Как это?! Куда идете? Домой давай, потом сходите по своим делам, есть еще завтра. А ну, бегом домой. – Мам, нам нужно сейчас... – Аяна, тут вообще-то гость стоит, не стыдно с мамой при нём ругаться? – Я не ругаюсь. Мы быстро придем. Честно. Даже часа не пройдет. Вы пока поставьте чай, приготовьте всё, покажите дом, поболтайте. Хорошо? Мама была расстроена. Она нашла мне идеального жениха из идеальной семьи, а я ухожу с «подругой». Мама посмотрела на меня обиженными глазами, взяв Адриана под руку, и разочарованно протянула: «Ладно». Мы с Джи дождались, пока они исчезнут за поворотом, и с облегчением, взявшись за руки, пошли в противоположную сторону. Вечер был тёплый, но я чувствовала, что начинаю заболевать, и вытащила из сумки ветровку. Нас с Джи объединяет любовь к спортивной одежде. Я люблю ходить в горы, а у Джи нет выбора. Завтра мы планируем с утра пойти в горы, а оставшиеся два дня они хотят посвятить изучению старой части города. Переведу: мать будет пробовать новые коктейли, а сестра, за компанию с ней, но ещё фотографировать и трогать интересные здания и сооружения – она архитектор. Может, снять кофту и заболеть, чтобы не идти с ними? Или это слишком? – Малыш, что будешь пить? – спросила Джи, когда подошел официант. – Не знаю, хочу... хочу... Ой, давайте просто сангрию, охлажденную и по крепче. – Ты планируешь напиться? – удивленно спросила жена. – Нет, один бокальчик только. Ничего не будет, обещаю. – Ты пообещала, – тыча в меня пальцем, повторила Джи. Я подозрительно на неё взглянула. – Ты мне не доверяешь? – Доверяю, но завтра вы с семьей опять собираетесь напиться. Собрать весь алкоголь Бильбао в себя, судя по твоим рассказам. – Ну не прям весь, – надулась я. – Ты так и не прошла ежегодное обследование. – Пройду, малыш. Как только мама с сестрой уедут, я поеду в Тайбэй и пройду там. – Почему там? – не поняла Джи. – Соскучилась по местной кухне. – Можем тогда к моим родителям поехать в Пекин. – Не, ты будешь занята тренировками, не хочу, чтобы ты пропускала их из-за меня. – Не говори чушь, на пару дней можно отлучиться. – Ты уже потратила почти весь свой отпуск, оставь на зиму. – А, точно. Мы же на Минилок летим. – Доброе утро, ты правда забыла? – Да, как-то вылетело. – Осуждаю, – грозным взглядом стрельнула в Джи. Виновато поджав губы и сморщив нос, она отправила воздушный поцелуй. Мы очень редко злились друг на друга, особенно по пустякам. Когда принесли сангрию, я и вовсе забыла об этом разговоре. Мы много болтали о предстоящей свадебной вечеринке с друзьями перед нашим возвращением в Китай. До конца зимнего отпуска она в основном будет жить там, иногда выезжая на чемпионаты в соседние города и дружественные страны. После отпуска она сразу же улетит обратно в Китай, и так будет до июня. В прошлом году я так часто летала из страны в страну, из города в город, что в начале отпуска мне казалось, будто я постоянно опаздываю на рейс или поезд. Во время сезона Джи становится очень серьезной и сосредоточенной, она полностью меняется, поэтому и для меня это хорошее время сконцентрироваться на работе. В этом году наши затраты были сверх высокими, так что теперь нам придется больше работать, чтобы закрыть дыры. Когда мы вернулись домой, все уже спали. Утром меня ждал тяжелый разговор с мамой, от которой я получила 30 пропущенных и пятьдесят сообщений в мессенджере.