Белый дракон

Джи было 22 года, когда она решила признаться родителям в своей ориентации. Она пошла на это из-за слухов в семье и требований показать своего парня. Джи тогда встречалась с пиарщицей команды. Эта девушка, назовем её Сунь Лэ, была, как признается Джи, полной моей противоположностью: любила готовить, была очень активной (никогда не сидела на месте) и в постели босс всех боссов, очень напористая. Мы до сих пор задаемся вопросом, как Джи угодило жениться на мне: спокойной, а временами жуткой домоседкой, не умеющей готовить ничего, кроме лапши быстрого приготовления, явно не боссу в постели, быстро раздражающейся и встающей с петухами. А, ёще Сунь Лэ всегда задерживалась по работе и не могла лечь спать, пока что-то не доделает, в то время, как я лягу вовремя, во чтобы то ни стало. Жертвовать своим сном я буду только если это касается Джи или вдохновения. В гостиной сидели её мама, читавшая газету, и отец, который что-то яростно печатал на ноутбуке, хотя был выходной. Джи рассказывает об этом дне, как о самом удивительном. Она никогда не была особо близка с родителями, особенно после того, как её приняли в национальную сборную по баскетболу Китая. Все постоянно были в работе и даже за ужином редко собирались, а если собирались, то говорили только о работе и учёбе. Поэтому она не ожидала от них многого. – Кхм-кхм. Мам, пап, у меня есть, что вам рассказать, – аккуратно присев напротив них, с волнением сказала Джи. – Говори, – ответил отец, тут же убрав технику. –Я знаю, что вы ждете, что я когда-нибудь выйду замуж, но думаю этого не будет. – Кто сказал, что мы этого «ждём»? – ответила мать со смешком. – В общем, я люблю девушек, – опустив голову и сжав руки вместе, сказала она на выдохе. – Да хоть бога, – не сговариваясь ответили единогласно родители Джи, и снова занялись своими делами. Джи сидела в недоумении около минуты, а затем, под звуки клавиш и перелистывания бумаги, встала и вышла из дома. Её отношения с пиарщицей продлились два года. Вскоре выяснилось, что та изменяла ей со своим бывшим парнем, но Сунь Лэ клялась в любви и возвращалась к Джи. Так случилось пару раз, после чего Джи полностью разочаровалась в ней и сосредоточилась на карьере, лишь иногда позволяя себе маленькие интриги, пока мы с ней не встретились. Сунь Лэ до сих пор работает в их команде, но насколько я знаю, она вышла замуж за бывшего и даже родила. Иногда я замечала, что Джи кто-то звонит и пишет, но не обращала внимания. После очередного звонка среди ночи, когда я находилась в творческом кризисе, мои нервы не выдержали. – Да кто тебе вечно звонит?! Либо заблокируй, либо выключи вибрацию. – Прости малыш. Я выключу телефон, – на цыпочках пробираясь к кровати, виновато сказала Джи. – В конце концов ложись блин в гостиной, – я сорвалась. Повисла тишина. – Прости. Я не хотела этого говорить. Просто новый проект с места не двигается и тут еще эти звонки и сообщения среди ночи, – я чувствовала вину и пыталась оправдаться перед женой, которую скорее всего задели мои слова ранее. – Да все нормально малыш. Это ты меня прости, – двигаясь ближе ко мне пропела Джи. – Кто звонил? – спросила я и улыбка спала с лица жены. – Это... была, Сунь Лэ, – Джи опустила глаза и поджала губы, ноги спрятала под себя. Сидела она как провинившийся ребенок перед учителем. – Сунь Лэ?? – Да. – Зачем она тебе звонит? – Она родила недавно. – И? Теперь хвастается перед тобой каждую ночь? – Нет. – Говори прямо Джи, я тебя не съем. Вероятно. – Она жалуется. Говорит у неё депрессия и ей не с кем поговорить. – А ты тут причем? Пусть идет к психологу. Ты ей сказала об этом? – Да, но она не хочет, говорит боится, что кто-то об этом узнает. – Послеродовая депрессия частое явление, чего стыдится? Джи, я понимаю, она твоя бывшая и вы часто из-за работы пересекаетесь, но это вообще не повод звонить тебе среди ночи. Я, как твоя жена, имею полное право запретить общаться с ней вне работы. Сколько еще она будет «разбираться» в себе? Ты уже жената, она должна понимать, что это неэтично звонить в такое время. Ты тоже должна была это понимать и сразу же пресечь. – Ты права. Я не смогла ей отказать в помощи. – Ты все еще испытываешь к ней какие-то... – Нет, – серьезным тоном отрезала Джи, – я ничего романтичного к ней не чувствую. Просто мне стало её жалко. Я вспомнила, что ты говорила о беременности и... пожалела её. – Понятно. Но стоило мне сказать об этом раньше. – Ты права. – Заканчивай это общение. Пусть идет к психологу. Не скажешь ей об этом, я сама это сделаю. Идёт? – Да. Люблю тебя. – Люблю. После этого разговора звонки прекратились. Мы встретились с Джи, когда нам было тяжелее всего. У неё это были профессиональные трудности, у меня жизненные. Я не хотела жить. Мы с мужем развелись, он был тем, кто любил меня всю и всегда во всем поддерживал. После шести лет отношений мы просто устали и разошлись. Он быстро пришел в себя, нашел отличную работу, переехал, начал новые отношения. Оказалось, что мы стали тормозить друг друга в работе, саморазвитии. Он признался, что ему стало невыносимо, да и мне, если честно. Во время секса, я плакала и думала: "Господи, неужели мне придется заниматься этим всю жизнь?" Я была потеряна, моя бисексуальность (оказалось лесбиянство) всегда вгоняла меня в ступор, но наличие мужа казалось делало меня «нормальной». Из-за этого я ушла в себя и вела отшельнический образ жизни. В моем окружении не было гомосексуалов или бисексуалов. Я чувствовала себя одиноко. Ходить в клубы или на какие-то ЛГБТ "сходки" меня не привлекало. Знакомства в интернете меня пугали. Я быстро устаю от общения с людьми. Как и многие люди в СНГ, я бросила пить и курить в 19 лет. Университетская жизнь закончилась после второго курса, на третьем я начала активно ходить в горы и заниматься спортом. С тех пор любовь к горам сохранилась, а интерес к вечеринкам угас и больше никогда не возгорался. Осталась только ностальгия, той Аяны больше не было. Интересный факт: ни в отношениях с Наби (имя мужа), ни в отношениях с Джи я никогда не готовила. Готовка всегда лежала на плечах моих партнеров. Мне никогда не давалась кулинария, всегда получалась либо каша, либо вкус был слишком отвратительным, даже деревенская собака поворотила бы носом. У нас в доме всего две спальни и совмещенные зал с кухней. Поэтому я обустроила свободную спальню под свою комнату, где остановились мама с сестрой, а Джи осталась в нашей. В комнате, которую мы освободили для них, кровать была двуспальная, а нас было трое, поэтому, я сказала маме, что буду спать у Джи. – У нее есть большой мягкий диван, а вам нужно хорошо поспать после перелета, да и вообще, так удобнее будет – сказала я, в надежде, что прокатит. – Ладно, только не мешай ей, – ответила мама и легла под одеяло. Я сжато улыбнулась и скромно вышла из комнаты. Закрыв дверь, я сразу же рванула к Джи, залетела с пинка в нашу спальню и бросилась на жену, уже лежавшую в кровати с мангой в руках, которую откинув в сторону, принялась расцеловывать любимую. Она разрывалась от смеха подо мной и пыталась меня скинуть. Но я вцепилась плотно и крепко. После того, как я вдоволь её расцеловала, мы просто легли и смотрели друг другу в глаза. Я подвинулась ближе и обняла её. Так мы и уснули. Утром мы встали как обычно, в 6 утра, а родные ещё спали и просыпаться раньше обеда, они не собирались. Хорошо, что часовой пояс с разницей всего в час. После пробежки и завтрака, мы решили немного полежать. Джи снова взялась за «Человек-бензопила» , а я достала скетчбук и начала делать наброски для нового проекта, в который меня втянула старшая сестра Джи – Ян Жилан. Её дочь ходит в международную школу Western в Шанхае, и один из учителей, преподающий компьютерные науки, хочет создать для детей видеоигру, которая бы помогала лучше запоминать коды и их применения. Школа попросила сделать два варианта героев: первый с использованием исторических личностей, второй в образе детей волшебников. Ранее я не работала с Китаем, вся работа была сосредаточена в Испании и Штатах, изредка бралась за казахстанские проекта. На фоне я включила подборку мультфильмов в беззвучном режиме и временами поглядывала на экран телевизора. Когда в манге начинает разворачиваться неловкий момент или чрезмерно интригующий, то Джи сжимает зубы, улыбается во весь рот и начинает хихикать высоким голосом. Затем, после прочтения этой сцены, она зарывается с криками в подушку, начинает биться ногами и руками, хохочет, переворачиваясь в кровати, словно умирающий тюлень. Когда такое происходит, я смеюсь вместе с ней, эти моменты были слишком комичными, чтобы держаться особняком. – Малыш, что хочешь на обед? Я приготовлю и сразу уйду на тренировку. – Можешь ничего не готовить, солнце. Мы сходим в «камильо», позавтракаем там, не беспокойся. После тренировки я заеду за тобой. Покатаемся на велосипедах? Я отправлю маму с сестрой в спа, а мы с тобой убежим на свидание. – Хахаха, хорошо. Мне кстати писала Жилан, я не заметила. – Всё в порядке, решили уже. – Окей, я тогда пойду собираться. – Хорошо, ничего не забудь.