Screech/Крик

Изуку поплёлся к автобусу вместе с остальным классом, находя силы идти только потому, что знал, что сможет поспать в автобусе. Сегодня остальная часть класса должна была сдавать экзамен на предварительную лицензию, и Изуку хотел присутствовать, чтобы подбодрить их. Но блин, им нужно было так рано вставать? — Проблемный ребенок, если ты не поторопишься, мы уйдем без тебя, — поддразнил папа. Все уже сели в автобус, а Изуку стоял снаружи, размышляя о достоинствах утра. Изуку моргнул, а затем глупо огляделся вокруг. — Ой, — он широко зевнул и проковылял туда, где его отец стоял у дверей автобуса. — Понесёшь меня? — спросил он состроив очаровательно мордашку, глядя на отца большими глазами, против которых, как он знал, тот был слаб. Папа помедлил всего несколько мгновений, прежде чем вздохнул, принимая поражение, и поднял Изуку, который уткнулся лицом в шарф. — Тебе лучше проснуться к тому времени, когда мы доберемся до места экзамена, я не буду портить репутацию, таская с собой сову. Изуку фыркнул и ухнул в знак согласия. Когда Изуку снова заснул, ему показалось, что он слышал, как его отец угрожал остальным учащимся, что, если они его разбудят, он не позволит им сдать экзамен на получение лицензии. ~*~*~*~ Как только Изуку согласился проснуться, когда они доберутся до экзамена, Шота понял, что он лжет. Изуку все это время собирался спать, и Шота не думал, что есть что-то, что могло бы его разбудить. Большую часть последних трех недель Изуку спал и дремал, пока его крыло отрастало, но Изуку упомянул, что чем ближе его крыло было к полному исцелению, тем больше он спал и тем труднее ему было проснуться. Наверное, это означало, что Изуку вернет себе крылья через несколько дней. Садясь в автобус, когда Изуку уже засыпал, Шота привлек внимание класса. — Если кто-нибудь из вас, придурков, разбудит моего сына, — спокойно заявил он, — вы просидите экзамен здесь, в автобусе. Вы меня поняли? — все четырнадцать пар глаз расширились, и их обладатели кивнули. — Хорошо, — затем Шота сел на одно из передних сидений, усадил Изуку в более удобное положение и заснул, пока водитель направлялся к месту экзамена. Удивительно, но дети держались достаточно тихо, чтобы Шота проспал всю поездку, и стали громче только тогда, когда они подъезжали к месту экзамена — Национальной арене Дагоба. Студенты вышли из автобуса, неся чемоданы с костюмами и нервно переговариваясь между собой. Шота последовал за ними, неся Изуку, который лишь слегка пошевелился и схватил шарф Шоты, когда тот попытался его разбудить. — Хорошо, слушайте, Адские Отродья. Если вы сможете пройти этот тест и получить временные лицензии, вы станете полупрофессионалами, — Шота на мгновение посмотрел им всем в глаза. — Я ожидаю от вас лучшего. — Все будет сделано! — обрадовался Денки. — Не могу дождаться, чтобы продемонстрировать то, чему я научился! — Ага! Давайте как обычно! — крикнул Киришима. — По моему знаку! Давайте ПЛЮС… — УЛЬТРА! — прервал его ребенок в кепке Сикецу. Шота был почти уверен, что помнит этого парня с рекомендательного экзамена. Он был ребенком, занявшим первое место на полосе препятствий, опередив Тодороки всего на дюйм. — Знаешь, — сказал один из учеников Сикецу, следовавших за ребенком, — очень грубо врываться в чужие группы, Инаса. — МНЕ! ОЧЕНЬ! ЖАЛЬ! ИЗВИНИТЕ! — крикнул он, прежде чем поклонился так низко, что ударился лбом о землю. — Кто этот парень? — спросил Денки. — Я не доверяю его энтузиазму! — О, точно, — пробормотал Шота. — Его зовут Йоараши Инаса. Йоараши посмотрел на Тодороки, и его волнение, казалось, угасло. — Ты. У тебя такой же взгляд, как у твоего отца. Шота увидел, что Хитоши собирался отругать его за грубость, но тут заговорил Тодороки. — Да, я этого и ожидал, поскольку мы родственники. Йоараши, казалось, это смутило. — Я… это не то, что я имел в виду! — Если приглядеться, — продолжил Тодороки, — у меня также глаза моей матери. Понимаете? Этот серый. Вас в Сикэцу учат чему-нибудь о генетике? Или вы еще не дошли до этого раздела на занятиях? Хитоши, вечно преданный мешатель дерьма, добавил: — Я думаю, что это часть учебной программы средней школы, Шо. Он определенно должен был уже знать, что ребенок обычно имеет черты своих родителей, например, глаза, — Шоте пришлось быстро отвернуться, чтобы не фыркнуть на выходки сына, что еще больше разрушило бы то, что осталось от его репутации. Шоте удалось успешно избежать смеха над Хитоши, однако, повернув голову, он увидел последнего человека, которого хотел видеть. Он нахмурился, глядя на зеленоволосую женщину, которая посветлела, когда ученики Сикецу ушли. — Ластик! — крикнула она. — Я бы узнала этот угрюмый взгляд где угодно! — Шутка, — проворчал Шота. — Пожалуйста, соблюдайте тишину. Мой сын спит. — Ой, Ластик, он такой милый! — ворковала она над Изуку. — И посмотри! Он похож на нас двоих! Он вполне мог бы быть нашим сыном! Как заботливо с твоей стороны усыновить ребенка, который может сойти за нашего! Так когда же мы поженимся?! Шота страдальчески вздохнул и покачал головой. — Никогда. — Ты такой шутник, Ластик! — она громко рассмеялась, и Шота увидел, что его ученики начинают чувствовать себя почти так же неловко, как и он сам. Все знали, что он уже замужем, Шота был в этом уверен. И он, и Хитоши, и Изуку не очень тонко говорили о том, как сильно они все обожали Хизаши, поэтому, если кто-то из 1-А не знал, что Шота женат, ему пришлось бы подвергнуть их интенсивному обучению ситуационной осведомленности. — Я действительно не шутил, Шутка. А теперь, пожалуйста, не буди моего сына. Она пренебрежительно махнула рукой. — Ему все равно нужно проснуться, как еще он собирается участвовать в экзаменах? Шота пристально посмотрел на нее. — Он — нет. Он здесь, чтобы наблюдать за экзаменом, а не участвовать в нем. — Так, Ластик, любой наш сын станет героем! Ему нужно хотя бы попытаться сдать экзамен! — возразила она. Когда Шота собирался сообщить, что у Изуку уже есть временная лицензия, он почувствовал, как тот зашевелился в его руках. Изуку поднес одну руку к глазам, чтобы прогнать сон, а другой слегка сжал Шоту. С тихим уханьем Изуку посмотрел на человека, производившего столько шума, и моргнул. — Оу!! Ластик, наш сыночек просто идеален! Взгляни на него! Я просто хочу ущипнуть его за щёчки! — громко взвизгнула Шутка. — Он не твой сын, Изуку — мой сын, — прорычал на нее Шота. Даже находясь в основном во сне, Изуку смог уловить явное раздражение Шоты и издал в сторону Шутки звук, который был чем-то средним между шипением и криком. — Оставь папу в покое, — невнятно пробормотал он, прежде чем уткнуться головой в шарф Шоты и быстро заснуть. Шота повернулся к своему классу и кинул на них мягкий взгляд. — Ну и? Чего же вы ждёте? Повсюду висят указатели, подсказывающие, куда идти. Если кто-нибудь из вас опоздает, будет исключен. Это был весь стимул, нужный им, все четырнадцать студентов побежали в сторону раздевалок, чтобы переодеться и подготовиться к экзаменам. ~*~*~*~ Хитоши был с остальными учениками на арене, ожидая начала экзамена, когда заметил, что его отец сидел на трибунах, а Изуку все еще цеплялся за него и крепко спал. Однако он также заметил, что мисс Шутка находилась в нескольких сиденьях от него, а его отец будто находился в нескольких минутах от места убийства. Хитоши вздрогнул и опустил взгляд на Шото, который тоже заметил это и посмотрел на Хитоши. — У него будет плохое настроение, независимо от того, сколько из нас сдаст экзамен или провалится, не так ли? — спросил Шото. Хитоши кивнул в знак подтверждения. — Мне бы очень хотелось, чтобы она отвела свой класс в другое место, — пробормотал Хитоши. Денки скользнул рядом с ними и обнял Хитоши за плечи. — Ладно, я знаю, что Айзава-сенсей обычно выглядит так, будто собирается сдернуть с некоторых из нас шкуру живьем, но сегодня он выглядит еще более разозленным. Это все из-за нее? — Да, — подтвердил Хитоши. — Мисс Шутка не соглашается с тем, что отец замужем, и она даже несколько раз оскорбила папу. Не то чтобы она знала, кто он, она встречала его только как Хизаши. Она утверждает, что преследовала папу еще до того, как он встретил «этого блондина-разлучника», совершенно игнорируя тот факт, что сама встретилась с ним только после того, как стала профессионалом. — Черт, — прошипел Денки. — Но подождите, разве они не начали встречаться еще в школьные годы? — Да, когда были первокурсниками. Они съехались сразу после окончания школы, всегда были вместе и всегда были чертовски счастливы. Папа никогда ею не интересовался, и никто не знает, откуда она вообще взяла, что это так. ~*~*~*~ Чью собаку он пнул в прошлой жизни, чтобы заслужить такую ​​пытку? Шутка просто не ушла, проследовав за ним до мест арены. Сначала она сидела рядом с ним, но после того, как он продолжал отходить от нее на несколько мест каждый раз, как она приближалась, Шутка в конце концов решила оставить между ними два места. Не супер, но лучше, чем ничего. Шота заметил, что Хитоши и Тодороки нервно взглянули на него, и был почти уверен, что выражение его лица соответствовало его настроению. Ему хотелось смягчить его, но каждый раз, когда он пытался, Шутка говорила что-нибудь, чтобы напомнить ему, что она все еще здесь. — Нам стоит пойти на свидание в эти выходные! — Нет. — Да ладно, ты никогда не хочешь встречаться со мной! Как ты вообще подберешь момент, чтобы сделать предложение, если у тебя никогда не находится времени на меня? — заскулила она. — Остановись. Я не собираюсь. Я уже замужем за мужчиной, которого люблю, и ты — не он, — ответил Шутке Шота, но Эми уже снова начала его доставать. Экзамен начался, и, как и каждый год раньше, все нацелились на его учеников. Произошла первая атака, и его детям удалось избежать опасности – Шота ухмыльнулся от гордости за то, как хорошо его ученики работали вместе. От второй атаки уклониться было немного сложнее, но его ученикам все же удалось это сделать. Проблема, похоже, возникла с третьей атакой. — Это мой! — воскликнула Шутка, когда черноволосый ребенок в зеленом положил руки на землю и вызвал землетрясение, в результате чего дети Шоты потеряли строй и разделились на группы. Похоже, шум землетрясения был слишком сильным, чтобы Изуку мог продолжать спать, поскольку он поерзал на коленях Шоты и поднял голову. Моргая и протирая глаза, Изуку спросил: — Что это за звук? — Экзамен начался, малыш, — ответил Шота, взъерошив Изуку волосы. Глаза Изуку расширились, и он взволнованно зачирикал. — Почему ты не разбудил меня раньше? Я хотел пожелать Денки удачи! Шота фыркнул. — Если этот парень провалится, потому что ему не пожелали «удачи», то он заслуживает провала. Изуку теперь сидел на своем месте, действуя как барьер между ним и Шуткой, наклонившись так далеко вперед, что Шота почти подумал о том, чтобы схватить его за рубашку, чтобы не дать ему опрокинуться. — Я уверен, что Денки ценит слова поддержки, папа. — О, Ластик, наш сын просто самый милый!— разразилась смехом Шутка. — Кто такой Денки? Изуку взглянул на Шоту взглядом, спрашивающим, действительно ли это происходит, а затем повернулся к Шутке. — Эм. Почему вы называете меня своим сыном? — Потому что, глупый, ты будешь моим сыном! Как только Ластик наконец поймет, что он ко мне чувствует, и женится на мне, ты станешь моим ребенком! Изуку моргал на нее целую минуту, прежде чем осторожно спросил: — Это какая-то шутка? Я знаю, что вся твоя личность основана на шутках, поэтому я бы не стал исключать этот вариант, — Изуку сделал паузу достаточно долгую, чтобы казалось, что Шутка собралась ответить, прежде чем сразу же перечеркнуть все, что она хотела сказать. — Потому что если это не так, то это крайне неуместно и определенно может быть классифицировано как сексуальное домогательство на рабочем месте. — Мой отец уже замужем, — продолжил Изуку. — Я уверен, что он уже говорил вам об этом раньше, так что вы не только преследуете его, вы также не уважаете его мужа. Но у меня есть к вам один вопрос, мисс Шутка, — Изуку прищурился на неё. — Как бы вы себя чувствовали, если бы поменялись с папой ролями? Шутка мгновение смотрела на Изуку, прежде чем она наклонила голову. — Что ты имеешь в виду? — Если женщина постоянно подвергается преследованиям со стороны коллеги-мужчины, который предлагает ей выйти за него замуж, ходить на свидания, игнорируя тот факт, что у нее уже есть очень счастливые и преданные отношения. Что бы вы подумали, если бы какой-нибудь мужчина решил не принимать во внимание тот факт, что эта гипотетическая женщина сказала «нет»? — Ну, это легко! «Нет» значит «нет», он должен перебороть себя и принять ее «нет», — быстро ответила Шутка. — Точно. Мой следующий вопрос, — голос Изуку похолодел, — почему женщина может игнорировать «нет» мужчины, а мужчина не может игнорировать «нет» женщины? Потому что это то, что вы делаете, мисс Шутка. Вы игнорируете очень четкое «нет» моего отца. — Н-но, ч-что? Нет! Ластик просто шутит надо мной! Он любит меня! — попыталась она опровергнуть. — Тогда почему он до сих пор меня не поправил? Почему он и его муж усыновили меня? Зачем ему вообще муж, если он тебя любит? Ответ таков: он не любит. Хотя я уверен, что мой отец был бы признателен, если бы вы оставили нас в покое, я также был бы признателен, если бы вы никогда больше не пыталась объявить меня своим сыном. Пожалуйста и спасибо вам. Шота нырнул в свой захватывающий шарф, чтобы скрыть гордую улыбку, которая превратилась в веселую ухмылку, когда Шутка просто встала и пошла на другую сторону трибун, по-видимому, чтобы лучше видеть учеников. Когда Изуку откинулся на своем месте и снова обратил свое внимание на испытуемых, Шота обнял его сбоку. — Спасибо, Зу, — пробормотал он ему в волосы. ~*~*~*~ Гордая улыбка Шоты была полностью скрыта под шарфом, пока автобус возвращался в UA. Каждый из четырнадцати студентов, участвовавших в лицензионном экзамене, сдал его, даже Урарака и Сато. У этих двоих был потенциал, и, похоже, они наконец поняли, что, если они не реализуют его, Шота не позволит им остаться в классе. Сегодня он гордился каждым из своих учеников. Во время первого мероприятия они разделились на четыре команды по три человека и одну команду из двух. Асуи и Урарака работали вместе, создавая несколько комбинаций, которые в конечном итоге превратили Урараку в высокоскоростной снаряд, который Асуи смогла бросить. Тем временем Киришиме, Серо и Ашидо удалось очень хорошо поработать вместе. Хотя Шота не был слишком удивлен конечными результатами усилий своих учеников, Хитоши и Каминари не ожидали, что они прошли. Каминари, несмотря на все усилия, которые он вложил в свою причуду, всё же время от времени считал себя идиотом, граничащим с умалишенным, независимо от того, как часто его друзья говорили обратное. А уверенность Хитоши иногда падает, когда кто-то впервые сталкивается с его причудой и называет его злодеем. Судя по тому, что он услышал после теста, один из студентов первого тура назвал его так после своего исключения. Хорошо, что их исключили, потому что Шота потребовал бы их дисквалификации, если бы услышал это снова. Шота снова посмотрел на студентов. Они все потратили так много энергии во время экзаменов, а затем пытались убедить Шоту остановиться где-нибудь на обратном пути в школу, чтобы отпраздновать это событие, но все заснули всего через час после начала поездки. Забавно, что проснулся только Изуку, который сидел со своими друзьями, запуская пальцы в волосы Каминари и удовлетворенно глядя в окно.