Ошибочные решения

Прошел уже месяц, как ДжиА находилась в тюрьме. Последние несколько недель от Юнги не поступало никаких указаний по поводу нее. Если учитывать, насколько Глава мог быть изощренным в достижении цели, то его молчание можно было отнести к милости. Дома у Чимина было тихо. Отец уже пару дней как уехал в Пусан на переговоры, а мать вчера улетела в Сингапур, чтобы навестить Милли. Она переживала за дочь, считая, что та безумно тоскует, но не говорит об этом. Да если и так, что они могли поделать? Для Милли же лучше, если она скорее привыкнет к новой жизни. Хотя Чимин был уверен, что в Сингапуре сестра не навсегда. Войдя в спальню, Чимин бросил беглый взгляд на кровать и так же быстро отвел глаза. Заметить Хаюн в кружевном пеньюаре не составило труда. Супруга неуверенно сидела, ожидая его появления. Было видно, что от неловкости она не знала, куда деть собственные руки. Признаться, выбрать наиболее закрытый пеньюар было вполне в духе Хаюн. Она никогда не отличалась излишней откровенностью даже в постели. Воспитанная до мозга костей. В принципе, Чимин находился в столь скверном настроении, что даже встань жена раком, его бы это вряд ли возбудило. — Ты пришел, — заговорила Хаюн первая, так и не получив никакой реакции. — Не должен был? — Чимин натянуто улыбнулся. В его планы не входило обижать жену, как и секс с ней. — Я ждала тебя. Хаюн неловко провела пальцами сквозь распущенные волосы. Она никак не могла понять, почему Чимин не смотрит в ее сторону. Неужели он не заметил ее? — М-м, — промычал мужчина, кладя пиджак на кресло. Чимин наконец обернулся к жене и смотрел не отрываясь. Раз уж Хаюн так готовилась к сегодняшней ночи, то и он постарается не оскорбить ее отказом. — Тебе нравится? — Хаюн опустила голову, предлагая мужу оценить себя. — Я подумала… — Умеешь возбудить, дорогая, — соврал Чимин, широко улыбнувшись. Ему не хотелось, чтобы Хаюн краснела от неловкости, поэтому он решил перебить ее и не заставлять констатировать свои желания. На ходу снимая рубашку и брюки, Чимин приблизился к девушке. Тело мужа в одних боксерах заводило Хаюн не на шутку. Она почувствовала прилив сил, когда поняла, что Чимин активизировался и ей не придется еще больше намекать на секс. — Ты такая хорошенькая. Чимин не переставал улыбаться, когда уложил жену на спину. Он отлично знал, что Хаюн любит ушами, хотя и понимал, что если изредка не приправлять комплименты действиями, она начинает нервничать и загоняться. Главное жить по понятному им обоим сценарию. — Я нравлюсь тебе? — Хаюн смотрела в глаза Чимина, пока его руки ласково гладили ее бедра. Ей необходимо было понимать, что она действительно возбуждала мужа, ведь его всегда окружали сногсшибательные красотки. В отличие от нее, они выглядели эффектно и сексуально. Вместо ответа Чимин придал глазам больше лукавства и затянул Хаюн в головокружительный поцелуй. Даже без особых стараний Чимин мог удовлетворить ее в постели. Она никогда не требовала особых изысков либо просто считала это нескромным. Внезапно зазвенел телефон, и Чимин оторвался от губ Хаюн. — Ты ведь не ответишь? — с надеждой в голосе спросила девушка. Но было поздно. Чимин уже слез с нее и с кровати. — Прости. Мне должны были позвонить по делу. Он не соврал. Чимин ждал звонка от одного из своих людей и не мог не ответить. Однако звонок оказался от Юнги, значит, имел еще большую важность. — Да? — ответил Чимин. Он повернулся к Хаюн и кивнул ей, пока та прикрывалась одеялом. — Приступай к следующему шагу, — произнес Юнги в трубку. — Думаю, ДжиА засиделась в спокойствии. Не удержавшись, Чимин расхохотался. — У тебя странное понятие спокойствия, друг мой, — сказал он, поглаживая двумя пальцами переносицу. — Ты меня услышал. Юнги завершил звонок, оставив в напряжении. Чимин продолжал стоять, сжимая в руке телефон. — Чимин?.. — Хаюн позвала его. Мужчина бросил трубку туда же, куда до этого положил пиджак, и вернулся в кровать. Продолжив начатое, Чимин не мог никак сосредоточиться. Его мысли уходили в тюрьму, где ДжиА ждали новые сюрпризы. Как бы тщательно он ни ласкал девичье тело под собой, возбуждение не наступало. Он только зря мучил себя и Хаюн. Заметив, что Чимин не возымел желания к ней, девушка освободилась из-под тела мужа и села спиной к нему, спустив ноги. — Прости… — искренне сказал Чимин, перекатившись на спину и прикрыв ладонью глаза. Он не хотел задеть чувства Хаюн, но и настроиться на секс не получалось. С усилием сдержав накопившиеся слезы и набравшись смелости, Хаюн сказала: — Если ты не хочешь и у тебя не встает на меня… Давай прекратим это. За спиной послышался мужской вздох, но ответа не последовало, поэтому Хаюн добавила: — Я не хочу жить с мыслями, что не могу… возбудить. Я… Хочу быть желанна. Если не для тебя, то хотя бы для других. После произнесенных слов Хаюн одумалась. Но поздно. Сказанное невозможно взять назад. Чимин резким прыжком скатился с кровати и схватил Хаюн за горло, силой поднимая на ноги. Лицо его пылало, и глаза горели яростью. Он медленно подтолкнул девушку к стене и сильнее сжал пальцы. — Ч-чи… — Хаюн пыталась выдавить из себя хотя бы слово, безуспешно цепляясь за руку мужа. — Эй, родная… — процедил Чимин, метая молнии из глаз. — Хочешь члена? — Он склонился к девичьему лицу впритык и злобным шепотом продолжил: — Катись из этого дома нахер и ищи себе мужчин сколько душе и вагине угодно. Или ты забыла, кто я? Забыла, кто ты? Забыла, кто мы? Может, мне тебе мужика еще найти? А? Чимин выпустил Хаюн из хватки. Девушка согнулась пополам и закашлялась, поглаживая горло. — Ложись спать, родная. У меня дела, — спокойным голосом произнес Чимин. Собрав свои вещи в кучу, мужчина направился в ванную, чтобы умыться и одеться. Чимин оперся на раковину двумя руками. Собственное поведение по отношению к Хаюн было ему противно и мерзко. И он отлично понимал, что не ее слова задели его, а звонок Юнги сделал свое дело. Хаюн попала под горячую руку. Возможно, даже впервые за все время их брака. Чимин успокаивал себя тем, что это будет уроком для жены и в следующий раз она десять раз подумает, прежде чем ляпнуть что-то подобное. — Блять! Взмахом руки Чимин сбросил все с полочки над раковиной. Какого черта ДжиА затеяла этот херов развод?! Жила бы себе, горя не знала! Тупая идиотка! Стоит ли ему послать в тюрьму Чонгука, или делать все самому? Вряд ли Юнги будет доволен, если он перепоручит это дело кому-то еще, но Чимин не имел ни малейшего желания видеть ДжиА там. Приведя себя в порядок, Чимин вошел в спальню. Свет был выключен, и Хаюн лежала, полностью укрывшись под одеялом. Она не плакала и, кажется, даже не дышала. Чимин понимал, что она пережидает, пока он уйдет, чтобы удариться в слезы. Постояв немного, Чимин подошел и опустился на корточки перед кроватью. Теперь он слышал, как тяжело дышит его жена. Видимо, почувствовала, что он близко. Чимин немного отодвинул одеяло и нежно погладил жену по обнаженному плечу. — Прости. Ты не виновата, — прошептал он. — Ты лучшая жена, которую только можно представить. Просто… Я был не в настроении и приношу тебе извинения за свое скотское поведение. Мужчина встал и, склонившись, оставил на плече Хаюн легкий поцелуй. — И все же… Не говори больше подобного. Спокойной ночи, родная.

***

Соён отбросила очередную пустую банку из-под пива и завалилась на спину. Это место казалось ей прекрасно подходящим к ее жизни. Подворотня с кучей бомжей. Всю новую компанию Соён можно было отнести к пьяницам, наркоманам и мелким преступникам. Но одно в них нравилось девушке больше всего — они не задавали лишних вопросов и молча протягивали очередную банку спиртного или косяк. — У нас есть кое-что покруче этой хрени… — с широкой улыбкой сказала девушка с синими волосами и пирсингом на губе. — Хочешь попробовать? Соён смотрела на звездное небо, раскинувшись на траве. Надо же… А она никогда и не думала спускаться под мост реки Хан. — Так ты хочешь или нет? — повторила свой вопрос девушка, чьего имени Соён не знала. — С удовольствием… Девушка бросила на живот Соён пакетик с двумя таблетками. — Если понравится, скажу где достать. Довольная собой, девушка взяла из рук рядом стоящего парня косяк и сделала несколько затяжек. Спустя несколько часов, проведенных среди шумных «знакомых», Соён поднялась и направилась к мосту. Девушка еле передвигала ногами, но зато крепко сжимала в руке пакетик. В последнее время она часто проводила здесь время и, естественно, получала множество вопросов от Чонгука. Иногда Соён удивлялась, почему он до сих пор не проследил за ней, если видел, в каком состоянии она возвращалась? На этот раз Соён не собиралась идти домой. Пусть уже за полночь, однако нетвердые ноги сами вели ее в до боли знакомое место. Понадобилось около часа, чтобы оказаться возле неприметного среди остальных домика. Район не считался элитным или комфортным для проживания, но и неблагоприятным его назвать было сложно. Интересно, жил ли он здесь когда-нибудь по-настоящему? Или это тоже являлось фарсом? Соён часто задумывалась над тем своим прошлым, когда в ее жизни присутствовал он. Она пыталась пропустить через фильтр каждый их разговор, но так и не могла понять, что из сказанного им было правдой, а что являлось злостной ложью. Ноги все больше становились ватными, но Соён продолжала смотреть на дом. В голове крутились различные мысли. Очень много «если». Если бы она не остановилась рядом с ним. Если бы не пошла за ним. Если бы не легла под него. Если бы не выболтала лишнего. Если бы не доверилась Ким Сокджину. Стоило получить нужную информацию о местонахождении отца, как мужчина исчез из ее жизни, а Соён так и не сумела до конца поверить, что он предал ее доверие. Внезапно в одной из комнат загорелся свет. Это заставило Соён задохнуться. Первое, что пришло в голову, — побежать к дому и начать ломиться в дверь. Однако девушка сдержала порыв, лишь продолжила судорожно сглатывать слюну. Что, если там он? Что ему сказать? За что спросить в первую очередь? Каких объяснений потребовать? Даже будучи в пьяном состоянии, Соён понимала, что шанс того, что в доме находился Сокджин, мизерный. Как бы он посмел показаться здесь, когда такое сотворил с кланом Мин? Невозможно. Если только… Неужели никто не знал про это место? Тогда как он мог показать дом девушке, чьи родители стали жертвой его предательства? Соён поджала губы и опустила голову. Теперь ей хотелось сорваться и убежать домой. Туда, где она нашла бы Чонгука. Легкий для понимания муж. Возможно, в ней играл страх увидеться с Кимом вновь и убедиться в его лжи. Свет выключился, вновь погрузив дом в тьму, а спустя несколько минут входная дверь открылась и на улицу вышел мужчина. Соён ни за что бы не спутала его ни с кем. Его рост, плечи, походка. И эта гребаная привычка держать одну руку в кармане брюк. Сомнений не осталось. Перед ней Ким Сокджин. Соён должна была немедленно позвонить Юнги, но когда она делала то, чего следовало бы? Иначе она сейчас не бежала бы к мужчине. К тому, кто однозначно являлся опасностью. На мужском лице промелькнуло удивление, которое быстро сменилось страхом, а затем и вовсе усмешкой. — Какие люди, а я не в костюме, — цокнул он языком, насмешливо глядя на Соён. Ноги внезапно стали твердо держать девушку. В отличие от голоса, который подрагивал: — Ты… Предал меня. Это первое, что Соён захотелось сказать, оказавшись рядом с Сокджином. Она пыталась не обращать внимания на стук своего сердца и сосредоточиться на лжи, что навлекла беду на клан. — Столько зим не виделись, а ты сразу с претензий. Совсем не изменилась. Не удержавшись, Соён ударила его ладонью по щеке. Как он смел шутить после всего случившегося? Почему он не бежит, словно ошпаренный? Почему не боится? Сокджин лишь слегка улыбнулся и даже не дернулся, словно удар был пустяком. — Я никого не предавал, а вот ты, — мужчина направил указательный палец на девушку перед собой, — предала собственную семью и весь свой клан. — Мужское лицо исказилось в гримасе злости. — Я не убью тебя за все прошедшие дни наслаждения, что ты мне дарила. Но еще хоть раз даже подумаешь поднять на меня руку, я тебя не пожалею, глупышка. В голове Соён крутилось все больше мыслей. Ублюдок считает, что может говорить ей подобные слова? Да что вообще происходит? — Убьешь? Так же, как и моих родителей? — Соён сглотнула и крепче сжала в ладони пакетик. Кажется, она найдёт применение этим таблеткам сегодня, а Чонгуку вновь придется собирать ее по кусочкам и укладывать спать. — Нет, нет. — Мужчина отрицательно покачал головой. — Я твоих родителей не убивал. — Ты сдал их! Ты выведал у меня необходимую информацию! Обида и ненависть захлестывали Соён. Неужели у него не было никаких оправданий? Чего она ждала от этой встречи? Что он падет к ее ногам и будет просить прощения? Что не специально воспользовался полученной от нее информацией? Что его заставили сказать всё? Шантажировали и пытали? Что он не использовал ее? — Ну… — Губы Сокджина растянулись в улыбке. — Мне не особо-то пришлось стараться. Ты слишком болтлива после оргазма. Как бы сильно Соён ни ждала его сожалений, этому не было суждено свершиться. Сокджин по собственной воле поступил с ней таким образом и, видимо, ни на секунду не пожалел. Абсолютно все было обманом. — Ты… — Соён до боли сжала пакетик в руке. — Ты испортил мне жизнь. Всю мою жизнь… Мужское лицо внезапно исказилось в гримасе злости. Он с трудом сдерживался, чтобы не расплющить лицо Соён. К сожалению или к счастью, мужчина никогда не участвовал в убийствах напрямую. Лишь косвенно, выведывая необходимые сведения. Всегда являлся информатором, а не исполнителем. Хотя в деле клана Мин он с удовольствием принял был прямое участие. — Серьезно?! — неожиданно воскликнул Сокджин. — Твою жизнь испортили?! А скольким, черт возьми, испортили жизнь твои папаша и брат?! Ты хоть раз задумывалась об этом?! Соён не хотела ничего слышать от него далее. Единственное, чего ей очень хотелось — оправданий. Их она не получила. Остальное не имело значения. Разве она была виновата в делах клана? Какое она имела отношение ко всему этому? — Я виновата в том, что родилась… не в той семье? — тихо спросила Соён. Она смотрела в мужские глаза, в которых отражался ярый гнев. Смотрела и понимала, что не готова отпустить даже сейчас. Не готова отпустить его или то, что он сделал с ней? — Знаешь что? — так же тихо произнес Сокджин. — Да пошла ты, Мин Соён. И он ушел, задев плечом девушку. Ушел так, словно и вовсе не боялся, что она позвонит брату и выдаст его. Будто ждал в любой момент смерти и даже немного устал от этого.

***

Для Чимина не составило труда пробраться в камеру ДжиА. С самого начала ее заключение являлось фарсом и держалось под контролем Юнги. Именно поэтому Чимин имел прямой доступ к девушке. Мужчина расхаживал по камере, пока ДжиА наблюдала за его метаниями. Для нее было удивительно подобное поведение Чимина. Признаться, она надеялась, что он пришел, чтобы вытащить ее отсюда. Гордость не позволила ДжиА просить. Но девушку не покидала надежда, что Юнги наконец сжалился и решил разобраться с недоразумением, связанным с ее заключением. — Долго будешь расхаживать? Или скажешь, зачем пришел? Кто-нибудь, наконец, объяснит мне, почему я за решеткой? — ДжиА в нетерпении развела руками. Ей уже надоело молча сидеть на жесткой койке и наблюдать за Чимином. — Да еще и одиночная камера! Что вообще происходит?! Я, что, серийный маньяк? Чимин остановился и повернулся к ДжиА. Смотря ей в глаза, он серьезно произнес: — Суа в плохом состоянии. ДжиА продолжала сидеть и смотреть на мужчину, словно ожидая, что он скажет про розыгрыш. Она хлопала глазами в недоумении и непонимании. — Что… Что ты имеешь ввиду? У нее не было желания, чтобы вскочить или хотя бы отреагировать более эмоционально. Тогда это означало бы нечто серьезное, а ДжиА не могла даже допустить подобной мысли. — То, что слышала. Врачи делают все что могут. Больше Чимин не собирался тянуть с этой чертовой встречей. Чем скорее ДжиА окажется на дне, тем скорее кончатся ее страдания. И его. — Я… Не понимаю. Я совсем не понимаю, Чимин. В ее взгляде было столько надежды, что Чимину пришлось отвернуться. Ему придется развеять всякую надежду ДжиА, и лучше сделать это, смотря в холодную стену мрачной камеры. — Возможно, осталось совсем мало времени, — со всем присущим ему хладнокровием проговорил Чимин. — Я думаю, ты имеешь право это знать. Конечности ДжиА онемели. Разум отказывался понимать сказанное. Она боялась спрашивать подробности или слушать Чимина дальше. Девушка желала скорейшего его ухода и чтобы вместе с ним исчезли и сказанные им слова. — Сначала это была просто температура, но потом появились осложнения… — Нет! — закричала ДжиА и закрыла уши руками. — Молчи! Молчи! Исчезни! Уходи! Чимин еще около минуты переминался с ноги на ногу, при этом не глядя в сторону девушки, после чего сделал шаг к двери. Однако крепкая хватка заставила мужчину остановиться. ДжиА держалась за его ногу двумя руками. Колени ее соприкасались с полом, а взгляд был устремлен на Чимина. — Я должна быть с ней! Не уходи! Прошу, Чимин… Хотя бы раз. Хотя бы раз помоги. Мужчина смотрел сверху вниз. Лицо оставалось непроницаемым, однако душа рвалась на свободу. На ту свободу, где его не разрывало бы от вида ДжиА на коленях перед ним. Теперь он не различал ни капли высокомерия в ее глазах, и от этого становилось не по себе. Радовало лишь одно: Чимин так же не видел и слез. — Увы, — произнес Чимин и резко вырвал свою ногу. — Никак не получается договориться с начальником тюрьмы. ДжиА ушам своим не верила. У Юнги не получалось вытащить ее из тюрьмы? Как такое вообще возможно? — Он… Не хочет меня вытаскивать, да? Наказывает меня за то, что оставила его? Скажи правду. ДжиА не находила в себе сил кричать, требовать или плакать. Душа ушла в пятки, и от одной лишь мысли, что сказанное Чимином на самом деле правда, сердце разлеталось на мелкие атомы. — Может и так. Но это все, что я знаю, — коротко отрезал Чимин. В его обязанности не входило успокаивать ДжиА. Наоборот. Ему следовало медленно убивать ее, разрывать на части. — Чимин… Прошу, — почти неслышно прошептала ДжиА, упираясь лбом в пол. Мужчина стоял как вкопанный около минуты, после чего склонился и поднял ДжиА на ноги. Он осторожно прислонил ее к стене, чтобы она могла стоять, уткнулся лбом в ее лоб. Закрыв глаза, Чимин помолчал в таком положении, затем поднял ладони и коснулся холодных девичьих щек. От этого прикосновения он готов был умереть. Сколько раз он думал об этом? Сколько раз с того дня представлял, как прижимает ДжиА к себе? Сколько мыслей у него в голове было про нее? Сколько процентов его размышлений уделялось именно ей? Девяносто? Восемьдесят? Сто? — Почему? — тихо спросил Чимин, не открывая глаз. — Почему он увидел тебя? Если бы только все сложилось по-другому. Я бы… Черт! ДжиА не понимала, что происходит. Мысли были заняты только Суа, и рядом находился только Чимин. Это был всегда Чимин. Всегда рядом. Всегда. — Прошу тебя… — произнесла ДжиА. Всхлипнув, она опустила голову, из-за чего губы Чимина коснулись ее лба. Мужчина слегка приоткрыл их, произнося: — Прости. Не могу.