Судьба на двоих

Оставшийся путь Оксенфурта прошёл гладко и без происшествий. Даже бандиты ему не встречались по пути, что было странностью. Обычно они создавали и украшали путь своим присутствием и глупыми попытками поживиться на путниках. Может из-за начавшейся войны, они решили немного уменьшить свои смелые подвиги, вставая и преграждая тракты, боясь армии? А может Давиду просто в очередной раз повезло.        Эликсир или, наверное, травяная настойка данная ему ворожеем, действительно сняла не утихающую боль, даже дала больше, он практически ничего не ощущал. Берясь за поводья или сумку, гладя своего коня, он не понимал, действительно ли он это делает. Сначала ушла боль, но со временем эффект будто заморозил его тело, мешая ему ощущать мир руками и всем остальным. Дующий ветер, пронзающие солнечные лучи, даже барабанящий по его телу дождь, для него было словно иллюзией, миражом, который он воспринимал больными глазами, но не всем остальным. И действие с каждым часом только усугублялось, пока не дошло до того, что он перестал вообще что-либо ощущать. Эффект не проходил почти до самого Оксенфурта. Со временем, он уже начал к этому привыкать, да и больная голова и глаза перестали его донимать. Но если это чувство, а вернее бесчувственность останется с ним надолго или даже навсегда, то её следует как-то устранить. Благо в Оксенфурте, куда он ехал, есть целая академия одарённых учёных и великих умов со всего Севера, которые не откажут ему в помощи.        После происшествия в деревне, Давид решил больше не задерживаться и останавливаться на пути. Еды ему хватало. Свинья, откормленная и отпоенная мясником обеспечила его едой на добрую неделю. Оставалось до Оксенфурта три дня пути, но медлить было нельзя. Неизвестно, что дал ему больной старик, и какие от этого будут последствия после. Тем более ему надо залечить полученные за время путешествия раны и травмы. Весь оставшийся путь он ехал почти галопом, делая небольшие привалы, чтобы поесть и отдохнуть, как себе, так и коню. Ночами они не делали ночлегов, а медленным и размеренным шагом двигались вперёд. «Сейчас немного поработаем друг, а потом будем столько отдыхать, что надоест». — говорил Давид своему коню. И три дня и ночи до Оксенфурта у них занял, при таком стремлении всего за два дня и одну ночь пути.        Вечером, ближе к ночи, они добрались до конечной своей остановки. Уставший и как следует измученный конь, уже еле-еле добирался до городских ворот. Давид слез с него, взялся за поводья и вёл его за собой. — Всё, всё друг. Приехали. Можно выдохнуть.        Возле ворот его поджидал сопевший стражник. Из-за сумрака наступающей ночи, Давид даже не заметил его.        — Кто такой посреди ночи идёт? И с какой целью? — спросил взбодрившийся стражник…        — Давид я. У меня дом тут. Знаешь? Который недалеко от кузни старого Герберта. Там ещё дорожка прямиком к академии.        — Документы есть?        — Какие документы? На дом? Так они у меня как раз дома. Можем вместе сходить, коль надо. Только коня в конюшню отведём, а то измучился бедный за эти дни.        — Пропускная грамота о том, что ты можешь — как говориться — войти в город, — отчеканил стражник.        — Раньше не было таких грамот. Я уже больше месяца как в дороге, далеко от городов и не знаю ничего об этом.        — Нет грамоты, то проход закрыт. — и он распрямил свою руку в бок, преграждая Давиду дорогу.        — Слушай, я готов получить эту грамоты. Но сейчас ночь и я очень устал. Может, ты войдёшь в положение.        — По приказу короля…        Но не успел договорить свою выученную фразу солдат, как Давид положил ему в карман штанов кошель с золотыми.        — Это что? Взятка?! — возмутился тот.        — Нет. Просто моё положение.        — Ладно, на этот раз пущу. Но чтобы грамота была! В следующий раз не пущу, даже с таким положением.        — Спасибо. А где грамоту получить то можно?        — Солдатам, отличившимся гражданам выдают, в качестве доверия и почёта выдают пропускную грамоту. Или можно её получить другим путём, — последнее своё предложение он отдельно выделил и протянул, намекнув на нелегальную торговлю этими грамотами, с которых он тоже получает свою выгоду.        После Лок Муинне мир полностью поменялся. Нильфгаард спустя месяц после событий объявил войну всем королевствам Севера, и форсировал Яругу, уничтожая каждого на своём пути. Темерия, Лирия и Аэдирн, ближайшие государства, граничащие с Нильфгаардом, лишились своих королей, а Редания и Каэдвен дерётся за эти земли. Во всём Севере неразбериха. Радовид Реданский, король Редании, напал на Каэдвен и, за небольшой срок приватизировала к себе, параллельно беря под свой контроль Темерию и Аэдирн. Лирия не соперник Редании и без сопротивления также вошла в её коалицию. За небольшой срок Радовид полностью захватил власть на Севере. Но и не позабыл о своих вотчинах. Новиград и Оксенфурт — главное достояние Редании. Столицы науки и культуры.        Оксенфурт — город, прославившийся больше за счёт академии, выпускающей лучшие умы Севера. Экономика также держится за счёт академии. Ничем не примечательный город, выделявшийся эльфийской архитектурой. Академия — ключ к успеху Оксенфурта, который хочет заполучить каждый.        Хоть и Новиград находится на территории Редании, всё равно имеет статус «Вольного города» и является вассалом реданской короны. Являясь крупнейшим портом Континента, город по праву зовётся «столицей мира» и центром культуры. В городе широко распространён культ Вечного Огня. Власть представлена иерархом Хеммельфартом.        Такие два города нельзя давать в руки врагу, посему Радовид в первые дни после прибытия с «мирных переговоров» в Лок Муинне ввёл военных режим по всей Редании и запретил вхождения в города без особых пропускных грамот или личному приказу его или его помощников.        Отдав своего коня в конюшню в городе, поручившись конюшему принести документы о принадлежности дома в этом городе. В противном случаи за стойло придётся платить. А у Давида в кармане было всего 100 оренов, и тратить лишние монеты на стойло, которое можно получить бесплатно, ему явно не хотелось. Ему самому придётся как-то искать до зимы работу и заработать на зимовку. Но сейчас ему хотелось только спать. Утро, вечером мудренее.        Открыв ключом старую, хлипкую дверь, она открылась даже без его помощи. Вместе с открытой дверью, вылетела какая-то бумага и упала прямо перед его ногами. Из-за темноты и усталости, он даже не обратил внимание на неё и прошёл мимо. Пройдясь по дому, он на ощупь искал кровать. Так давно он тут не был, что позабыл, как и где тут что находится. Зайдя в правую комнату, которая, как он думал, была спальней, на самом деле оказалось маленькой кухней. Выругавшись, но вышел из неё и пошёл в комнату справа от кухни. Запнувшись об железное ведро с тряпкой, и как следует, приложившись к бочке с вещами старых жильцов, он сразу осознал, что это тоже не то, что ему надо. Осталось лишь последняя комната, слева от входа. И на его счастье — это была спальня с маленькой кроваткой в углу. Не думая ни о чём, он упал на кровать и моментально заснул.