Верный пёс, послушный пёс

      В голове жутко трещало, создавалось ощущение, будто Снайдера вскрыли и сшили обратно. Свет лабораторных ламп ужасно резал глаза.       –Наконец-то пришёл в себя! Я уже испугался, что ничего не сработало. Было бы очень обидно, ведь ты дорог мне...– Радостно улыбался стоявший рядом Ксено. Только сейчас Стенли понял что лежит не в лаборатории, а в какой-то больничной палате, на больничной койке. – Ты долго не приходил в сознание. Как ощущения? Моё элегантное открытие ещё не может показать себя миру, но оно уже подействовало на тебе! А в прочем.. Не так важно.– Учёный мягко погладил снайпера по голове и отошёл, как бы давая парню разрешение встать.       –Что произошло?–Прохрипел мужчина, садясь и прикладывая руку к голове, вороша мутные воспоминания.– Помню как... Было больно. Очень, очень больно... А потом ужасно холодно и темно...–Стенли вопросительно взглянул на друга, который всё также улыбался во все 32 зуба. Когда ответа на немой вопрос "что же всё таки произошло?" не последовало, мужчина решил попробовать узнать о чём-то ещё.– Где я? И.. Как давно здесь?       Ответов всё также не было. Улыбка Уингфилда стала немного спокойней, он молча развернулся спиной к Снайдеру, начиная расхаживать по палате то в одну сторону, то в другую. Мужчина догадался что учёный хочет, чтобы он сам всё понял. Эту привычку у Ксено Стенли выявил уже давно, да и догадаться о ней было не сложно. Какой человек не захочет иметь при себе друга, равного с ним по интеллекту? Кивнув своим мыслям, мужчина начал осматриваться. Обычная палата, в которой они только вдвоём, только вот казалась весьма пустой и...       –Здесь должно быть холодно. Я этого не чувствую, вообще не ощущаю тепла или холода.–Подытожил снайпер, начиная немного хмуриться. Мозг рисовал странные сюжеты, которые, казалось бы, были бы возможны только во сне или фильме.– А ты вот, одет всяко теплее.–Стенли оглядел себя. Создавалось ощущение что из органов чувств работают только зрение и слух.– Сомневаюсь что тебе лень было одевать меня без сознания.. Хотел полюбоваться на что-то?–В ответ Ксено тихо захихикал.       –Нет, нет, я ведь не извращенец, да и нагляделся уже на тебя. Я банально не нашёл тебе одежду. Да и не особо она тебе нужна больше! Ну, разве что тебе всё ещё есть какое-то дело до смущения... –Учёный усмехнулся и быстро замолчал, возобновляя игру в "угадайку" и давая понять что он начинает раздражаться от недостаточной скорости мыслей друга. Пришлось думать быстрее.       Снайдер уже заметил что не чувствует ни холода, ни тепла, и даже почти не чувствует своих прикосновений к чему-либо, будто ему сделали местную анестезию. Ущипнув себя, он также понял что не чувствует и боли. Но почему он всего этого не чувствует, и при этом совершенно точно не спит? Рассмотрев палату получше, и не найдя в ней ничего особенного, пришлось вернуться к рассматриванию собственного тела.       –Я мёртв... –Пробормотал мужчина, заметив на своей груди обширные шрамы.–Какого чёрта, Ксено?!–В голове снова всплыли самые последние воспоминания, полные боли, и после которых Снайдер вряд ли остался жив.       –Чудесно! Твои мозги всё таки в норме. И да, ты прав. А я всё ждал когда ты додумаешься! Хотя... Хаха, поставь меня в такое же положение, ни за что не сделал бы такого резкого заявления! Итак.. Тебе наверняка интересно, что же произошло, и почему...–Ксено тяжело вздохнул, покачивая головой.– Почему твои шрамы на столько неэлегантные.       –Блять, шрамы меня интересуют в последнюю очередь! Какого хрена ты сначала убил меня, а потом... Потом сделал Это?–Из-за вполне себе живущего мозга, и вроде как бьющегося сердца, полное осознание собственной смерти никак не могло дойти до Снайдера.       –Заткнись!–Прикрикнул учёный, по-детски топнув ногой.– Не смей перебивать мой чудесный монолог! Я ждал пока ты очнёшься несколько часов, и всё это время думал над ним! Как неэлегантно, Снайдер!–Дождавшись пока недовольство Стенли поутихнет, учёный наконец продолжил– Итак... Когда я тебя убил, я... Немного не продумал куда дену твоё тело. Моё открытие, увы, ослепило меня, каюсь. Из-за этого ты пролежал у меня некоторое время, и за это время ко мне зашли.. Глупо? Крайне глупо... Меня схватили, а тебя тут же унесли. Я тогда так ужасно испугался! Моё... Моё открытие могло уйти коту под хвост, просто потому что видите ли убить тебя, моего пса, было преступлением!– Снайпер непонимающе приподнял бровь, и Ксено пришлось всё же вернуться к сути.– Кхм! В общем через некоторое время я вырвался, узнал куда тебя отвезли, и еле успел! Судмедэксперт уже начал вскрытие! Боже, эти придурки сначала подумали, что тебя можно спасти, и унесли с "места преступления", а когда поняли что накосячили, сразу принялись резать тебя, чтобы понять что я такого сделал... Ну и я ничего не мог, кроме как врезать парню который резал тебя!– Уингфилд не сдержался, и залился истерическим смехом.– Я наконец понял почему ты так любил драки, пускай и не хотел в них встревать! Это... Этот выброс адреналина, он чудесен. Хочется... Хочется снова и снова сделать удар, наблюдать за тем как противник сопротивляется и скулит от боли!       –Ксено! Хватит, заткнись, не хочу тебя больше слушать. Ты... Окончательно слетел с катушек. Я обещал быть тебе верным до самой смерти, а ты.. Ты без зазрений совести убил меня! А теперь... Теперь стоишь перед мной, и хохочешь во всю глотку!       Обиженный и озлобленный на безрассудность друга, Стенли встал с кровати и тут же пошатнулся, почти падая. Ноги плохо слушались, и не смотря на это он смог сократить расстояние между собой и Ксено, чтобы его было достаточно для удара. Снайпер замахнулся, затем ударил Хьюстона в грудь, сбивая его с ног и почти падая на него сверху. Второй удар "пёс" совершить не решился, сомкнув руки на чужой шее. Взгляд Ксено лишь на секунду показался растерянным, и совсем немного испуганным. Ситуация по прежнему была у него под контролем. Теперь весь Стенли был у него под контролем. Попытки снайпера задушить Ксено быстро закончились шприцом в шею первого. И снова перед глазами Снайдера померк свет, на этот раз только на пару часов. Проснулся он снова на кровати, но уже привязанный к ней за шею. Ксено всегда любил подобного рода "игры".       –Ты плохой пёс. Просто ужасный. Но на этот раз я привязал тебя так только чтобы ты не дёргался. Умереть так просто снова ты конечно не можешь, и боли не чувствуешь, но кислород твоему мозгу всё также нужен. Если его не будет, просто потеряешь сознание до тех пор, пока кислород не начнёт снова поступать. Удобно, не правда ли? Я... Ладно, прости что убил тебя! Это была необходимость, к тому же, я просто не смог удержаться, ты так... Ты был так предан мне! Даже не спросил, почему я выбрал тебя как подопытного, и что собираюсь делать с тобой!–Уингфилд снова истерически рассмеялся, но на этот раз смех вышел скорее уставшим. Учёный был истощён, и не спал несколько суток.– Я... Ты ведь знаешь, что я на самом восхищаюсь тобой... Твоей верностью, преданностью мне.. Поэтому и считаю тебя самым близким мне! Но ты... Ты военный, и твоя жизнь слишком коротка, чтобы выжать из неё максимальную выгоду.. Я не хочу чтобы ты остался... Бесполезным! – В ответ на вопросительно приподнятую бровь Снайдера, Ксено недовольно закатил глаза и плюхнулся на край его койки, неопределённо покрутив рукой в воздухе.– В научном плане, конечно же. Знаешь, если ты подорвался бы на какой-нибудь мине, даже твои органы будут бесполезны, особенно учитывая твоё курение!       С каждым новым сказанным предложением, глаза учёного всё сильней слипались, и вскоре он тихо задремал, улёгшись прямо на Стенли. После всех высказываний Хьюстона, первым желанием Снайдера было скинуть мужчину с себя, желательно куда-нибудь на пол, и чтобы тот сильно ударился головой. Может хотя бы это смогло бы привести его в чувство, но Стенли не смог. Он так и не смог причинить существенный вред своему Ксено, который так сильно изменился за прошедшие несколько дней. Он не смог сделать этого даже через час, через второй, пока Уингфилд так спокойно и беззащитно спал на его груди, и ничто не могло ему помешать избавить мир от слетевшего с катушек, его любимого Ксено. Это должно было произойти, но произошло слишком рано, и Стен слишком потерял бдительность, не успел заметить изменения до того, как учёный перешёл точку невозврата. Не успел схватить Ксено и остановить, продолжал идти в след за ним, и теперь он мёртв.       Осознание наконец пришло, заставив наконец почувствовать своим телом хотя бы что-то. Ужасный, могильный холод. Теперь все мысли были заполнены смертью, как уже наступившей, так и предстоящей. Снайпер впервые... После жизни серьёзно обдумывал план собственной смерти. Ксено только-только перешёл черту, и небольшой шанс того, что он остановится ещё оставался. Нужно было просто... Оборвать всё. Сделать так, чтобы Ксено посчитал свой "небольшой" опыт сокрушительно провальным, больше никогда не возвращался к нему. Для его собственного блага. Как и всегда, с самого детства. Что бы Уингфилд не натворил, Стенли всегда защитит его, прикроет, и постарается сделать так, чтобы его учёному не прилетело сильнее в будущем. Любой ценой. На этот раз, ценой своей жизни, и на этот раз, защищая других от Ксено, а не наоборот. "Величайшее предательство", подумал бы раньше мужчина, но в свой последний день после смерти, это казалось единственным верным решением.       –Я всегда верил в твою науку...–Еле слышно прошептал снайпер, аккуратно погладив Хьюстона по голове. Тот крепко спал, а значит можно было аккуратно передвинуть, чтобы снять верёвку с шеи и встать.– Но даже брак действует "пока смерть не разлучит".– Стенли не смог сдержаться, и усмехнулся, протирая глаза. Даже после смерти оказывается можно было довести себя до нервного смеха и глупых, неуместных шуток. Всё равно терять уже было нечего, Стенли уже был мёртв, и не был для Ксено никем кроме большой подопытной лягушки, вроде тех, что учёный в детстве с таким пристрастием препарировал, резал на части, просто мучил.       Впервые после оживления снайпер мог передвигаться без присмотра Уингфилда, окружающий мир всё также казался чем-то сюрреалистичным. Мужчина немного поблуждал по, как оказалось, давно заброшенной больнице, и наконец вышел на улицу. Не смотря на отсутствие одежды, холода он также не чувствовал, зато неприятное чувство в груди, от мыслей о том, что Ксено возможно всё же будет беспокоиться о том, куда он пропал, очень даже мешало. Как бы сильно он не был обижен, расстроен, и зол на учёного, он всегда старался не вредить ему, а сейчас собирается предположительно стереть в пыль остатки его психики. "Чтобы неправильно сросшаяся кость срослась правильно, её нужно снова сломать". Мысли о том, что что-то нужно сломать, наконец натолкнули снайпера на мысль о том, как поскорей лишить себя вновь обретённой жизни, чтобы Ксено не смог его потом собрать, сшить, оживить обратно, или что бы там ни было. Всего лишь нужно было вернуться в привычную для Стенли местность. Крышу. Будучи снайпером он часто забирался на различные высокие деревья, здания, как для выполнения миссий, так и просто, для себя. Он никогда не смотрел вниз с крыши, с мыслями о том чтобы сделать шаг за её край, но всё в жизни ведь случается впервые? "После жизни", тут же поправил собственные мысли Снайдер.       Чтобы найти лестницу на крышу пришлось немного поблуждать, но усилия оказались не напрасны. Старая дверь, открывающая доступ на кровлю, была совсем ржавой, но дала Стенли проверить, правда ли он совсем не чувствует боли. Оказалось что правда. Будь он жив, от такого резкого удара плечом в дверь, рука скорее всего начала бы ужасно ныть, но мужчина ничего такого не почувствовал ни через минуту, ни через десять, когда уже вдоволь насмотрелся на открывшийся с крыши вид, и выбрал место, откуда не пришлось бы прыгать дважды. Да, если бы с первого раза у отчаявшегося Снайдера не вышло, он прыгал бы с этой крыши до тех пор, пока он не умрёт, на этот раз, точно навсегда.

"Тело американского военного, Стенли Снайдера, было найдено рядом с заброшенным госпиталем".

"Ксено Хьюстон Уингфилд найден мёртвым, спустя пол года как был объявлен в розыск. Гениальный учёный совершил самоубийство, и перед этим выкрал и уничтожил все свои труды"

      Интернет-заголовки и пресса долгое время были взбудоражены смертью весьма странного дуэта учёного и снайпера, но всё же никто так и не узнал, почему труп военного оказался в таком месте, и почему Ксено, человек науки, уничтожил всё успел создать за последний год. Уингфилд всё понял. На могиле Стенли Снайдера было мелко, криво выцарапано:

"лучший друг, а не верный пёс".