Неизвестная история грязнокровки

Вот он, момент повышенной ответственности. Момент тотального прозрения. Момент истины. Момент, который должен расставить все по своим местам. Вулкан готовится к извержению. Волна цунами поднимается гребнем над беззащитной вьетнамской деревенькой. Ракета готовится отбросить первую ступень… Меня все еще зовут Давид Эрман, мне все еще двадцать восемь, в душе я художник, на деле охуевший критик, который всех раздражает. Сейчас я стою на пороге чего-то важного, а именно, на пороге женского толчка. Это событие я отмечу в своем мысленном дневничке желтым цветом, или, быть может, коричневым. Что же, здесь недурно. Действительно чисто, хотя, интерьер сортира меня должен беспокоить меньше всего. Гораздо больше эмоций сейчас вызывают другие вещи: Первое. Леди с бессонницей. Леди с бессонницей это умная дверь от какого-нибудь хуавея или сяоми, — так я убеждал себя, пока белая как мел болезненная дева, прижимавшая к лицу кружевной платок и тихо туда покашливающая, не прислонилась к раме и слабым голосом не спросила пароль. Когда я, прихеревший от такого интерактива, сказал «Невероятное облегчение», она долго сканировала меня на предмет вшивости, а потом, все-таки раскрыла свои (не чресла, к сожалению, или к счастью), но тайные гроты и впустила меня в… себя. Гхм. Второе. То, что у меня внизу, ощущается как отсутствие чего бы то ни было. Короче, между ног я чувствую себя совершенно пустым и незащищенным. Как будто мне снова обрезало важный палец, только не палец. Не представляю, как девчонки с этим справляются. Но я слишком устал и перенервничал сегодня, чтобы долго над этим рефлексировать. Третье. Когда я пошел к умывальнику, я чуть не заорал от внезапного туалетного скриммера: прямо напротив меня стояла растрепанная, помятая, зеленовато-желтого цвета девка и охуевше смотрела на меня в ответ до тех пор, пока я не понял, что смотрю в зеркало. Что же, вариант с похищением и насильной сменой пола придется отсечь, как и наличие моего мужского полового органа. Даже если бы меня скрутили сумасшедшие тайские транс-хирурги, чтобы подпольно сделать из меня транс-человека и продать в транс-рабство, им бы не удалось настолько сильно перекроить мою плоть. Как минимум они не смогли бы спилить мне ноги так, чтобы я стал ростом чуть выше барной стойки. И ладно бы еще это. Ладно бы я был какой-нибудь скинни-бич. Маленькая дерзкая кошечка, нет. Моя комплекция вызывает живые ассоциации с маршмелло. Не скажу, что в своем прошлом теле я был красавцем, но трехпалость приучила меня к простому правилу жизни в среде говнястых одноклассников: скрывай недостатки за мышцой. Уже классу к восьмому я мог кулаком вколотить любого школодрона в цветочную клумбу. Девица же явно врагов не имела и любила почилить. При поверхностном рассмотрении наблюдаются симптомы вялого живота, слабых ног, пухлых ручек. Бицухи и трицепса нет даже в зачаточном состоянии. Не удивительно, что она вечно торчала на каких-то диетах из птичьего говна и шпината. Что касается лица, то все не так плохо. Напоминает физиономию какой-нибудь ученицы пансиона прилежных девиц: скромная заурядная неприметность. Ни одной выдающейся черты. Волосы неопределенного цвета. Бороды, естественно, тоже нет. Как раз то, что надо, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, пока я дожидаюсь окончания этого ночного кошмара. Какое облегчение, я не какая-то местная Джиджи Хадид, которая охренеет всем объяснять, почему у нее отшибло память и теперь она ведет себя «немного странненько». Удовлетворенно мою руки. С такой фактурой я здесь точно не пропаду, по крайней мере, не создам никаких волнений. Скорее всего, это лицо сложно запомнить, даже если весь год просидеть с такой девчонкой за одной партой вряд ли узнаешь ее потом на кассе в маркете. Таких опознают разве что по одежде. Но, какая удача, здесь у всех одинаковый шмот. — Ну что? Мой забинтованный друг уже на изготовке. Наверняка ждет освежающих сортирных подробностей. Не так быстро, приятель. — Это даже отдаленно не похоже на мою настоящую рожу, — сообщаю. — Но вообще терпимо. Непривычно, но не так ужасно, как мне представлялось отсутствие пениса. Хм, даже для меня эти слова звучат немного странно. Может быть, я уже запустил какой-то процесс полной конвертации в женщину?! Нет-нет, так дело не пойдет, я не собираюсь задерживаться в теле этого хоббита надолго. — Ну а как там…кхе кхе, обстановка? — плохо изображает непринужденность мумия. Парень, у меня для тебя плохие новости, это неизлечимо. И как назло, женский толчок не принес никаких новых впечатлений. Просто уборная с раковиной и довольно ржавыми круглыми ручками кранов. Сердито и без изысков. Никаких пикантных подробностей, которые могли бы удовлетворить слух этого искушенного фетишиста. — Мне есть о чем тебе поведать, — интригующе ухмыляюсь. — Но взамен на информацию ты тоже мне кое-чем поможешь. Он весь трепещет. Глаз смотрит на меня не моргая. — Сиденье унитаза с подогревом. Шокирующе, не правда ли. — Ты уверен, — с недоверием спрашивает мумия, — что это был унитаз? — Я уверен. — Это оригинально. — Именно. Садишься на него, как на царский трон. И температуру можешь регулировать сам с помощью голосовых команд. — Голосовые команды? Ты имеешь ввиду заклинания? А что насчет палочки? — Никаких палочек, все голосом. — Прогрессивная магия… Вот же олух царя небесного. — Кроме подогрева, можно включить музыку на фон, или пение птичек, журчание воды, всякое такое. Все, для того, чтобы как следует расслабиться. Но самая бомба — это функция самоочищения. Унитазы там отполированы как китайский сервиз, хоть бери и заваривай в них чаёк. Зря я это сказал. Я уже по одному глазу этого фрика вижу, что он мысленно сюрпает водичку прямо из толчка. Какой же отврат. — Когда ты встаешь, и собираешься выйти, приятный женский голос желает тебе хорошего дня и не болеть. Как-то так. — Поверить не могу, что они скрывают это от нас, — наконец-то выдает мумия шокированно. Да-да, ну ничего, когда-нибудь и до этих трущоб дойдут блага цивилизации. — А не видел ли ты там случайно змей? — как-то робко интересуется он. — Нет, абсолютно точно, — уверяю, — никаких змей или тараканов, все по высшим санитарным нормам. Все безопасно. Мне кажется, или он как будто приуныл? — Может быть, ты просто не обратил внимания? Маленькие змейки на ручках кранов… Или на раме зеркала? Может, ты слышал какие-нибудь странные звуки, напоминающие змеиную речь? Все ясно. Он точно спятил. — Змеиную речь? Хм… Кажется, что-то такое было… Какое-то странное шипение в момент срабатывания слива унитаза. Но, знаешь, здание старое, этим трубам не помешал бы хороший сантехник. Не хочется обнадеживать чувака, но, блин, змеи в толчке? Что вообще в голове у этого парня? — Теперь твоя очередь, — напоминаю, — делиться знаниями. — Спрашивай, я слушаю… — Как мне вернуться обратно? — Обратно? — Да, обратно в мое мужское тело. В мою нормальную жизнь. В мою, пусть днищенскую, но собственную однушку. К моим пиздостраданиям из-за вселенской несправедливости, постигшей меня, и гноблению капиталистов-руководителей, которые наживаются на рабском труде, постоянно повышая сотрудникам KPI и прочие показатели эффективности, при этом задерживая зарплату по месяцам. Да, звучит не так сладко, но всяко лучше чем то, что происходит со мной сейчас. Ведь сам подумай. Взгляни на меня. Я же ни черта не понимаю в том, что происходит. Я не знаю, что это за место… Точнее знаю, но это все равно, что сказать, что я знаю мир, просто изучив глобус. Возможно, я знаю совершенно не то, что здесь следует знать. Я не понимаю эти ваши правила игры, сечешь? К тому же, я школу-то в своей нормальной жизни недолюбливал, не хотелось бы вновь переживать домашку, экзамены, сочинения и репетиции последнего звонка. А с моим теперешним видом не получится натягивать баллы за красивые глазки. Будет просто чудесно, если я вообще не сделаюсь жертвой буллинга каких-нибудь более генетически привлекательных, но тупых детишек. Ведь знаешь же ты, что такое естественный отбор в условиях жесткой конкуренции среди девчонок. Таким как я придется очень постараться, чтобы избежать наездов. Ну же, чувак, прочувствуй, как я старательно давлю на жалость. — Что мне здесь делать, среди школоты? У нас явная разница поколений, я понятия не имею, как общаться с детьми. У меня нет ни младших братьев, ни сестер. А в проблемы маленьких девочек мне вот совсем не хочется погружаться. Подумай, ведь я же взрослый мужик. Взрослый мужик в теле юной тян, это уже тянет на какую-нибудь статью. Нет, совершенно очевидно, что мне здесь не место. Уж не знаю, какой такой континуум сместился, какая такая магия перенесла меня в это место, но точно могу сказать, положив руку на сердце, моей инициативы здесь нет, чтобы теперь расплачиваться за последствия собственной жопой. Ну да, злоупотребил выше нормы накануне, но с кем не бывает? Вот ты, например, я по твоему глазу вижу, что ты далеко не трезвенник. Ну неужели никогда не мешал «ерша»? И что теперь, за это нужно устраивать вот такие встряски? Нет, здешний тамада не в моем вкусе, и конкурсы какие-то дурацкие. Поэтому, дружище, будь добр, скажи, что мне теперь делать, в этом вашем мире магии и подземелий?! Мумия внимательно слушает все это время, статично уставившись в стену перед собой. Я начинаю опасаться, что моя речь ввела его в транс. — Кажется, — наконец-то говорит он сонно, — ты действительно не ученица Хогвартса. — Бинго. — И это не оборотное зелье. — Нужно рассмотреть все варианты. Черный глаз на пару секунд закрывается. Что же, дам моему спасителю немного переварить информацию. Должно быть, я не на шутку его достал, однако, не мне сейчас заботиться о незнакомцах, поджарившихся на местных кострах инквизиции. — Возможно, это проклятье ложной памяти. Проклятье? — Звучит пипец как зловеще. — Проклятье, которое изменило твои воспоминания. Подумай, есть ли кто-то, кто хотел бы сыграть с тобой злую шутку? — Да ты смеешься? Могу с уверенностью заявить, что единственные, с кем я в трезвой памяти здесь впервые разговаривал, это ты и та туалетная дама с картины. А что ты имеешь ввиду под «изменило твои воспоминания»? Мне не нравится, как он изучающе уставился на меня своим тяжелым неподвижным взглядом питона. — То и имею ввиду. Проклятье искажает воспоминания человека, подменяя их ложными. Допустим, ты никогда не был тем, за кого себя выдаешь. Все это лишь действие проклятья, которое подменило твою личность. Зря я к нему обратился. Чел явно нагоняет мрака сверх нормы. Спасибо, что называется, за помощь, удачной тебе реабилитации, негативист хренов. Придется пытаться наладить контакт с кем-то более позитивно мыслящим. — Вообще-то это достаточно легко проверить, — заявляет он. — Обычно ложная личность прокалывается на мелочах, потому что тот, кто наложил проклятье, не может продумать жизнь человека вплоть до всех нюансов. Вот, например, помнишь ли ты девичью фамилию своей матери? — Да проще простого! Эээ… Стоп… — Моя мать умерла, когда я был совсем младенцем, а отец никогда не поддерживал отношения с ее семьей, так что… — Хорошо, тогда, кличка домашнего питомца? — У меня не было домашних питомцев. — Любимый бренд хлопьев? — Хм… «Капитан Звездочка»? — Никогда о таких не слышал. Конечно, не слышал, я их только что придумал. — Первая любовь? — Ре… Затыкаюсь на полуслове, словно от подзатыльника. Что это, блин нахрен, сейчас было?! Что я только что чуть не ляпнул? — Извини… А ты мог бы выбирать вопросы попроще? — кошу под идиота и тупо улыбаюсь. — Кажется, у меня только что случилась паническая атака… Иначе, как объяснить то, что у меня внутренности клокочут, как будто мне только что дали разряд дефибриллятором. Фух… Очень плохо… Мы снова возвращаемся к этому отвратительному ощущению какого-то мутного бреда из самой глубины моего мозга. Незнакомо-знакомые имена. Не мои, но собственные чувства. — Слушай, — говорю на полном серьезе, — я могу тебе поклясться на Библии, что я не плод воображения какой-то девочки, я, мать его, живой человек, индивидуальность, почти состоявшаяся личность. Я не знаю, почему твои вопросы на мне не работают. Давай попробуем что-нибудь еще. Мумия медленно, очень медленно моргает. Кажется, я его вконец доканал. — Я сказал тебе все, что знал. — И что же мне теперь делать? — Попробуй узнать что-нибудь о девчонке. То есть, о себе. — Ага. То есть, кто она, чем дышит? — В любой магии есть субъект и есть объект. Кто-то создает действие, кто-то это действие на себе испытывает… Возможно, какие-то твои поступки привели к тому, что ты оказался в теле этой девочки в качестве наказания… — Хочешь сказать, что меня настигла карма? О нет, наверняка это одна из моих бывших. Знаешь, такие девчонки, вроде ничего особенного, а потом узнаешь, что у нее в шкафу наклеена пентаграмма, а в ящике с трусиками припрятан бараний череп. Он что, опять улыбается? И почему эта улыбка такая слабая и такая… — Ты забавная, — говорит сортирный, закрывая глаз. — Как тебя зовут? — Мое имя Да… Стоп. А если это какая-то западня? Можно ли так просто устраивать деанон перед какими-то сомнительными типами, чье лицо я даже не могу разглядеть под толстым слоем бинтов? — Гвен, — припоминаю. — Меня зовут Гвен. — Дам тебе совет, Гвен, — приглушенно отзывается мумия. — В Хогвартсе веди себя тихо, и не выделяйся. С моей внешностью это будет не сложно. — Избегай слизеринцев… И профессора Фицроя, он еще та скотина. Слизнорта. Двойняшек Моранов. Кентавров. Если Дамблдор о чем-то тебя попросит, лучше сразу беги. Не суйся в старую библиотеку на третьем этаже после полуночи по пятницам. Держись подальше от больничного крыла в полнолуние. Не бегай по лестницам, когда они в движении. Забудь про алхимию. Никому никогда не рассказывай, кто ты. Не пробуй огненное ирландское рагу. И еще… последнее, никогда не вступай в сборные по квиддичу. — С…спасибо. Я обязательно это запомню. Нет. Черт. Что там было после Слизеринцев? По каким дням лучше не ходить в библиотеку? Что там в полнолуние? А с лестницами-то что не так?! — А что насчет тебя? — спрашиваю. — Ты ведь меня не выдашь? — Не переживай на этот счет, — говорит он, бледно улыбнувшись. — Я никому ничего не расскажу. Конечно, не переживаю. Ведь мертвецы не разговаривают. Он же не думает на полном серьезе, что ожог ста процентов тела пройдет сам собой за неделю? — Слушай, а как мне… Легкое сопение и закрытый глаз намекают мне, чтобы я уже отвалил от инвалида и дал ему наконец-то поспать. — Что же, — говорю, подоткнув под него одеялко, — надеюсь, мы еще когда-нибудь увидимся. *** Библиотека 02:38 am — Блэк? Ты что, уснул? Юноша в высоком мягком кресле приоткрыл глаза и поежился, словно от сквозняка. — Какие глупости, — прозвучал его голос устало. — У нас еще куча дел.