Неизвестная история грязнокровки

***

Итак, в предыдущих сериях:

— Сложно представить, но так-то я мужик. Мне двадцать восемь. Я бородат.

— Избегай слизеринцев… И профессора Фицроя, он еще та скотина. Слизнорта. Двойняшек Моранов. Кентавров. Если Дамблдор о чем-то тебя попросит, лучше сразу беги. Не суйся в старую библиотеку на третьем этаже после полуночи по пятницам. Держись подальше от больничного крыла в полнолуние. Не бегай по лестницам, когда они в движении. Забудь про алхимию. Никому никогда не рассказывай, кто ты. Не пробуй огненное ирландское рагу. И еще… последнее, никогда не вступай в сборные по квиддичу.

— С…спасибо. Я обязательно это запомню.

… Но я, конечно же, нихуя не запомнил. Такой уж я, Давид Эрман, двадцать восемь лет от роду, большую часть которых я прожил без двух пальцев, но сейчас-то всё гораздо сложнее. Всё дело в том, что меня обременило волшебством… Хм. Да. Не с этого бы мне хотелось начинать свой сериал на Нетфликс, но правда – глаз, что называется, не режет. Глаз-то, может, и не режет, но жопу рвёт капитально. Я как бы не совсем в своей тарелке. Хотя лучше бы был в тарелке. И лучше бы в летающей. Если бы это был “Star Trek” или, там, “Star Wars”. Я бы знатно поугорал со Спока или даже забухал с Чубакой. Но Великий Уравнитель приготовил мне иную участь. Участь называется: “Гвиневра-Диллинджер-Ебитесь-Как-Хотите”. Но мне, скажу я искренне, что-то совсем не хочется. Поэтому, я активно и целеустремлённо пытаюсь найти выход, вход, портал или хотя бы бухло. Пока что ничего не получается, но стратегия уже намечается. Например, сегодня. Суббота после ланча. Или ланч после субботы. Я уже не понимаю – слишком долго “штормил” со своим бумажным GPT над отмазкой для соседок. А именно: как свалить незаметно и естественно посреди бела дня из комнаты, где тебя заставляют перебирать лукотрусов. Если вы не в курсе – лукотрусы, это такие богомолы только типа деревянные и разумные. В Хогвартсе вообще всё разумное, даже мебель и плесень. Я порой с недоверием поглядываю на свои колготки. Вполне возможно, они рано или поздно тоже предъявят мне что-нибудь насчет того, чтобы я прекращал их унижать и харасить. Короче, мы все впятером, а именно – я, Сэм, Маккензи, Фэй и Бетси Батт, которая по субботам особенно любит присесть на уши с каким-то говном типа мытья яиц гиппогрифа или вот, с лукотрусами, – всё утро въябывали как рабы на бесплатной основе за еду. Обрывали засохшие листья и откидывали особей, которым уже кранты. Обсуждали, само собой, мужиков. — Я говорю, что он сделает ей предложение в этом году, — заявляла Маккензи. — Это будет скандал, но когда Поттеру до этого было дело? Все знают, что они уже спят. — Возмутительно, — отвечала ей Бетси, щедрой горстью бросая лукотрусам порцию мокриц. — Это будет война. Семья ему не позволит. — Семья, — фыркала Маккензи. — Да его родители только и делают, что целуют его крепкий гриффиндорский зад. Они называют его “Наше маленькое чудо” и каждое рождество присылают чек на тысячу галеонов! — Тысячу галеонов! — Лукотрус в руке Бетси разве что не хрустел. — Очуметь. Так. Что нужно, чтобы избавиться от Эванс? — Цианистый калий, ванна и щелочь. — Подозрительный ответ Фэй все проигнорировали. — Стать Пожирателем Смерти? — Зизи, какой ужас ты говоришь! — Восклицала Сэм. — О нет, только не начинай… — Это уже стонал я, потому что знал, что нельзя при Бетси Батт упоминать ничего, что было связано с Пожирателями Смерти. — Пожиратели Смерти, — её темные глаза становились стеклянными, как у терминатора, словно включалась какая-то программа по уничтожению человечества, — вот кто действительно должен быть сожран. Желательно ещё и тщательно переварен. Желательно мантикорой… Вы знали, что недавно в Хогсмиде видели Мальсибера, точнее то, что он после себя оставил? — Бетси, дорогая, какие ужасные новости, но что он там делал?! — Говорят, сначала купил шоколадные конфеты. А потом взорвал владельца лавки взрывающихся принадлежностей для сада и огорода. Случайность? Не думаю. Все настороженно переглянулись. Я даже понадеялся, что на этом всё закончится, но, конечно, Бетси не могла обойти стороной свою любимую тему. — Я уверена, что он ошивается здесь из-за своих дружков. Из-за Регулуса Блэка и его компании. Вы видели его на последнем матче? Да у меня мурашки размером с нарла пошли, когда он пролетел мимо наших трибун и вдруг бросил взгляд в мою сторону. А когда он грохнулся с метлы, клянусь я взмолилась всем божествам, которых только могла вспомнить. Я даже пошла и сделала мешочек от зла… Мне кажется, он навёл на меня порчу. Если я умру, так и знайте. Никогда не смотрите Блэку в глаза. Я почувствовал, как у меня скрутило желудок и отложил своего ощипанного лукотруса в сторону. Рассудок подсказывал, что ещё немного, и я превращусь в девчонку, которой реально нравится вязать и сплетничать, поэтому, под предлогом опорожнения кишечника, я схватил свой ежедневник и понёсся в туалет. Там, в кабинке, закрывшись на защелку и разложив на крышке унитаза тетрадь, я принялся истязать листы вопросами, как свалить из женской компании без уважительной причины. Ежедневник сопротивлялся, выплёвывая чернилами упрямое: “Понятия не имею”. “Отвали”. И “Я тебя василиску с дерьмом скормлю”. Однако, я был настойчив. “Куда ходят девчонки в одиночестве?”

НА ХУЙ. И ТЫ СХОДИ. КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛА.

“А ну думай, кому сказал. Не испытывай судьбу”.

ТЫ МЕНЯ ЭКСПЛУАТИРУЕШЬ!

“Эксплуатирую?! Да мне тебя вообще уламывать приходится, в отличие от чата gpt! Думай, бля. Иначе я в тебе начну вести календарь месячных”.

СДОХНИ ТВАРЬ. ЧТОБ ТЕБЯ КРУЦИО СКРУТИЛО И АКРОМАНТУЛЫ ТЕБЯ НАСИЛОВАЛИ И ЗМЕИ СВИЛИ ГНЕЗДА В ТВОИХ ГЛАЗНИЦАХ

Я начинал разлиновывать страницу ровными квадратиками с подписью “Сентябрь” и мой бумажный несговорчивый искусственный интеллект тут же поперек страницы выводил аккуратную выдачу.

КУДА СХОДИТЬ ДЕВУШКЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ:

Библиотека или старый книжный магазин

Почему? Там могут быть забытые гримуары или книги с тайными заклинаниями.

Что делать? Искать старые фолианты, расшифровывать пометки на полях.

Запретный лес на территории школы

Почему? Лес полон магических существ (даже если маглы их не видят).

Что делать? Собирать редкие травы для зелий, искать следы фей или единорогов.

Чёрное озеро

Почему? Вода хранит тайны и там живут русалки.

Что делать? Бросать в воду заклинания на удачу, пробовать вызвать водяного.

К психологу

Почему? Потому что ты больная на всю голову ебанашка

Что делать? Приложить к своей груди палочку и произнести “Авадакеда…”

Но я успел захлопнуть тетрадку, прежде, чем он яростно дострочил свой текст, потому что ответ действительно плавал всё это время на поверхности. (Как бы странно это не звучало в мыслях юной девы, скорчившейся на коленях над унитазом). В комнату я вшагивал широко и смело, нисколько не сомневаясь в гениальности бумажной нейронки. — Простите, девочки, но я забыла вас предупредить, что сегодня у меня психолог. — Психолог! – Воскликнули они как один. — Не знала, что в Хогвартсе есть психолог, — с подозрением произнесла Бетси Батт, но я был готов к подобному повороту. — Это не обычный психолог. Он появляется только когда кто-то очень сильно в нем нуждается. — Я методично натягивал на себя юбку, шорты, рубашку, футболку и, на всякий случай, джинсовку. Где-то слышал, что многослойность у хиппи в тренде. — Прямо как выручай-комната! — Воскликнула Саманта. — Да, — чутка провис я в своих аргументах. — Только это – выручай-психолог. Дело было сделано. Все поверили мне безоговорочно.

***

Поэтому, сразу после ланча я отправляюсь к старым оранжереям. У меня есть стратегия. У меня есть настрой. Есть даже мотивация. Есть моднейший не в пень башкой прикид, который делает меня немного кокетливой и даже опасной. Но когда я вижу за стеклянной пыльной заброшенной конструкцией, поросшей бубнящим мхом, Винсента Морана, который стоит, облокотившись на стойку – все мои серокардинальские планы буквально вылетают в окно Гастрономической башни. Теперь я вижу только кольцо с сеткой. И рыжий, приятно-пупырчатый баскетбольный мяч, который Винсент вращает на своём пальце, явно скучая. И даже некое подобие разметки на затоптанной земле. Зрачки у меня расширяются, как у кошки при виде добычи. — Да ладно, — выдыхаю, поднимая голову к кольцу. — Мне это снится? Я-то наивным делом подумал, что он хочет со мной замутить, а я этим грубо воспользуюсь для своих корыстных целей. А он вон что. Что ж ты делаешь, дылда ты эдакая. Еще немного, и я захочу от тебя детей. И срать мне на все чувства Гвиневры. Винсент Моран ухмыляется. Пасует мне мяч. Я ловлю его немного ошалело и неловко. — Так и знал, что ты придёшь, — говорит он, подмигивая. Ну еще бы. Покажите мне того, кто не поддался бы на харизму этого сосателя мётел, который как будто только что прилетел с калифорнийского пляжа. Загорелый и мускулистый, как распиздяй-серфингист. Вместо формы – спортивные чёрные шорты и майка. На ногах спортивные адики. Выгоревшие волосы убраны в небрежный хвост. Да это же просто мечта любой хиппи-девочки, которой я бы посоветовал держать свои трусики при себе. Но ведь они же их не носят. — А ты знаешь, чем удивить даму, — говорю глубоким загадочным голосом. Получается как-то сомнительно, но я всё равно начинаю стягивать с себя джинсовку, футболку, юбку… Понимаю, что футболка у меня была сверху рубашки, поэтому, скидываю рубашку и влезаю обратно в футболку, чутка переживая, что будет заметно мокрые подмышки. Дезиков-то нормальных у волшебников пока ещё не изобрели. Стою в шортанах и футболке, разминая стопу в блейзере. Уже на готове. Уже в предвкушении. — Уау, — выдыхает Винс, почему-то со странным выражением лица. — А ты… подготовилась. — Как сказала Бриджит Джонс… Или Кэрри Брэдшоу: “Никогда не знаешь, что тебя ждёт сегодня”. Винсент Моран, конечно, не знает, кто такие Бриджет Джонс или Кэрри Брэдшоу (да я и сам знаю их только потому, что однажды придумывал дизайн для сайта женского геля для душа), но он успевает прийти в себя и понимающе кивнуть. Беру в руки мяч. Упругий. Бить по нему также приятно, как шлепать красивую девчонку по попке. — Откуда здесь стойка и вообще... — Спрашиваю с недоверием. — Ну, я, может, и не такой гений трасфигурации, как Кевин — сову в гитару не превращу, но тоже кое-чего умею. Однако... Если кто-то из преподавателей нас увидит… — Предупреждает Моран многозначительно. — Нам пизда, — соглашаюсь, — знаю. — Макгонагалл заставит меня отполировать всю гриффиндорскую гостиную, каждое, блин, полено в камине языком вылизать. — А меня опять отправят выковыривать дерьмо из самой жопы дракона. Мы молчим и солидарно смотрим друг на друга, полностью принимая последствия, которыми нас может вздрючить Хогвартс за эту магловскую проделку. — Да и похуй, — говорю. — Согласен. Вот это разговор двух взрослых не мальчиков, но мужей. — До пятнадцати очков, — сообщает Моран и каким-то молниеносным и неудержимым движением буквально сметает из моих рук мяч. Двигается он просто как боженька, тут хрен поспоришь. Ещё и с ростом повезло, не то, что некоторым. Мысленно отчитываю Гвиневру. Могла бы уже давно наколдовать себе пару десятков сантиметров к ногам. Я и шагу не успеваю сделать, как Винс подпрыгивает и одним аккуратным движением забрасывает мяч в корзину. Подхватывает его снизу и пасует мне, вместе с дьявольски азартным оскалом. Ох, блять… Да ты издеваешься? И что мне прикажешь делать? Я же где подпрыгну, там и лягу. Но мяч все равно подбираю и начинаю бежать. Хватает меня ровно до тех пор, пока не накрывает одышка. В глазах темнеет. И всё это ровно спустя десять секунд. Вот же отстой. А гриффиндорец уже тут как тут – бампит меня, как гопник, отбирает мяч и двумя руками делает очередной данк, повиснув на кольце. — Бесишь, — сплевываю. Не время беспокоиться о женственности. Намеренно замедляюсь, хотя, тут особо и стараться не надо. Пусть привыкнет к тому, что я неповоротливый тормоз. Когда мяч попадает мне в руки, исполняю дрибблинг, и получается даже сносно, но Моран буквально отрывается – перехватывает мяч так, что я даже не успеваю заметить его движений. — Алле-оп! — Исполняет он показушный бросок сам себе и забрасывает мяч в корзину. — Ты вообще человек?! — Кричу, согнувшись пополам. Конечно, давай, займись самолюбованием. Потеряй бдительность. Внимательно слежу за движениями, прикидываю. И вот шанс: я на нужном расстоянии от корзины, он выскакивает из-за спины, и я одним движением ладони мягко забираю мяч и прогоняю его из руки в руку у себя за спиной. Конечно, замечает он это не сразу. Такой перехват хрен кто заметит сразу. Особенно, когда его делает кто-то ниже тебя на полкорпуса. А мне этого только и надо. Пока мяч в руке, я присаживаюсь и выстреливаю им снизу вверх. По красивой высокой дуге он подлетает к корзине и падает, пару раз крутанув по кольцу. Винс залипает в сетку. В меня. Носом чертит траекторию дуги. Наконец-то говорит: — Недурно. Бросок “из-под юбки”? — Ну, Рика Бэрри это никогда не смущало. — Отличный перехват, Диллинджер, — ободряюще кивает он. И тут же подхватывает мяч и вносит его в корзину с такой яростью, что кольцо разве что не отламывается. Разозлился. Ага. То ли ещё будет. Проходит где-то минут пять, за которые Моран успевает на славу посамоутверждаться, больше не пасуя мне и единолично атакуя корзину чистыми данками. Конечно, это так называемый “уличный стиль”. Техники нихрена, зато какая импровизация. На таком вдохновении можно разнести кого угодно. Однако я уже вижу его слабое место. Бросает он всегда вплотную, то есть, почти всегда чуть ли не с головой влетает в корзину. А это значит, что дальние дистанции – явно не его тема. Зато, это то, в чём я могу надрать зад любому, даже, блять, будучи ростом с принцессу поганок. — Эй, Винс, — говорю, когда он в очередной раз обегает меня, одухотворённый и пластичный, как сраная балерина, — а мяч ты тоже засасываешь? Прямо как метлу? Он сразу же теряет бдительность от такого вопроса, и я легко делаю перехват. Мобилизую все силы в ногах, едва присаживаюсь, молюсь, как и любой второй номер при исполнении трёхочкового, и выбрасываю руку с мячом, подпрыгнув так высоко, что кровь отливает от лица и начинает тошнить. Однако, по звуку, понимаю, что мяч все-таки приземлился в корзину. — Охренеть. Почти идеальный флоатер, — свистит Моран. — Ты и такое умеешь? Падаю на колени носом в землю и вдыхаю запах не победы, но и не поражения. — Диллинджер, почему ты до сих пор не в пуффендуйсткой сборной по квиддичу? У тебя отличные броски. Последний был даже слишком. — Просто отвали, — мычу. — И дай мне умереть. — Нет, серьёзно, — скачет он вокруг, не переставая хлопать по мячу (откуда столько энергии?!). — Кто у вас капитан? Я не помню. Кажется, последний раз, когда мы играли с Пуффендуем, то матч закончился за четыре минуты… А команда ваша вообще ни разу не являлась на тренировку. — Мне насрать. — Я поговорю с ними… — Не обращает никакого внимания Моран на моё страдание. — И, кстати, насчёт метлы. Это было всего один раз! И я её не засасывал! Я просто… Я просто в неё пел! — Да-да. Рассказывай. — Серьёзно. Не знаю, кто пустил этот слух, но это полная хрень. Кто это был? Сириус Блэк? Поворачиваюсь на спину, распластавшись на земле. Такое чувство, что я совершил какую-то непоправимую ошибку с телом Гвиневры. Кажется, такое в последний раз случилось возле загона с драконом. После соседки мне даже трусы помогали натянуть. А сейчас даже страшно представить… — А ты точно девчонка? Застываю в виде морской звезды, немного растерявшись. Блять, бросок что, и правда был такой палевный? — Что ты имеешь ввиду? — Спрашиваю, уклончиво. — Ну… Может, ты гоблин? Или разновидность домовика? Или какая-то помесь человека с садовым гномом, — наивно и на полном серьёзе интересуется он. — Я в этом плохо разбираюсь, если честно. Я же не в теме совсем. Мои родители маглы. Он немного размышляет, а потом мрачно добавляет: — Были. Разделяю твою боль, парниш! Сам такой же. Сам не раз забывал, что уже “Были”. Вспоминаю батю, трогаю машинально голову и тут же замечаю, что башка у меня буквально сырая. Что поделать, потоотделение Гвиневры прямо какое-то феноменальное, девчонка разве что плавиться не начинает, как мороженое под солнцем, от любой физической активности. Поэтому, я просто говорю: — Соболезную, чувак. — И добавляю, чтобы развеять обстановку, — я и сама не уверена, но, возможно, я что-то типа снегурочки или… карликового йети. Хотя у меня тоже в родственниках нет никого с волшебной ДНК. Лежу. Таращусь в небо. — Так ты тоже маглорожденная?! — Восклицает он даже как-то слишком обрадованно. Не понимаю его изумления. Хотя, испытываю по этому поводу небольшое облегчение. Все-таки я чуть было и правда не поверил, что моя родословная так и светится на моём живописном лице в форме тортильи. — До глубины души, — заверяю Винса. — С другой стороны, не удивительно. Ты так много знаешь о маглах. Волшебники вообще нихрена не знают о том, кто такие маглы. Они изучают предназначение лопатки для обуви и будильника так, как будто это артефакты внеземных цивилизаций. Он вдруг уходит в себя, начав бесцельно крутить мяч на пальце. — Эй, Винс, — говорю, наконец-то вставая с земли и отряхивая шорты, — если ты не хотел быть волшебником, то зачем вообще сюда приехал? Вполне резонный вопрос. Почему-то раньше я об этом никогда не задумывался, да и было ли что-то похожее в фильме? Типа, был ли кто-то, кто добровольно сказал: “нихуяшеньки не буду” и гордо сломал свою палочку о колено? Сказал: “Я выбираю семью, клал я на вашу борьбу с мировым злом”? Пожалуй, я бы именно так и сделал. Котлы. Мётлы. Вся эта сказочная шушера. Да кому это вообще надо, двенадцатилетним мечтательным детишкам, погрузившимся в эскапизм от суровой и скучной реальности и родительского надзора? Чуваки, расслабьте булки, это всё до первой бутылочки Хайнекена на Дне Первака. До первого, так скажем, глотка воздуха свободы. А потом всё это магическое мракобесие покажется просто каким-то детским утренником, косплей-вечеринкой на Comic-Con. Вот и Винс, видимо, подозревал что-то. По крайней мере, с интуицией у него явно всё в порядке. — У меня просто не было выбора! — Бессильно разводит он руками, роняя мяч. — Я пытался игнорировать письма, но совы просто меня заебали… Одна из них вылетела прямо из писсуара в общественном туалете метро. Ты знаешь, что если не ответить на письмо своим ментальным согласием, то они будут хреначить из каждого радиоприемника, из каждой дыры в заборе, будут сыпаться тебе на башку, пока ты срёшь, и падать в твою яичницу, пока ты жрёшь? Можно их рвать, сжигать, можно пытаться их скурить, но они продолжат, сука, тебя преследовать, как гоблинские налоговые инспекторы, пока ты не сдашься. Ты в курсе, что я нашёл у себя первый седой волос после этого? В одиннадцать лет! Я изображаю искреннее поражённое молчание, но не могу перестать думать о том, что он пытался скурить письмо из Хогвартса в одиннадцать лет. Вот он. Вот, мать его, Гарри, которого мы заслужили. Высокий. Не зачмырённый. Зрячий. Спортивный. Рожей вышел – по меркам адекватной мужской не гейской красоты. Достаточно тупой, чтобы не раздражать и достаточно простой, как пять копеек. Попадись ему Воландеморт, он его просто обоссыт. Настоящий, мать его, магл. Которому чертовски не повезло. — Отец был просто в бешенстве. Но самое чудовищное, — продолжает ныть Винс, — что мне пришлось скрывать это от друзей… Ты хоть представляешь, каково это? Блять, я всё детство с ними общался, я думал, я нормальный пацан. Тогда в нашем городе как раз поставили первый автомат с “Computer Space”, к нему была целая очередь. Кайл, конечно, был лучшим. Его было не отлепить. Я помню, как писался от восторга, когда смотрел на экран, где корабль отстреливался от летающих тарелок. И вот вдруг я понимаю, что это не Кайл управляет кораблём. А я. Понимаешь? Я делал это просто взглядом! Никто ничего не понял, решили, что с автоматом какие-то неполадки. Бывает. А я убежал домой, и весь вечер пытался двигать взглядом спичечный коробок, умоляя, чтобы он не двигался. Но он, сука, двигался! Моран был безутешен. — Я просто хотел быть обычным парнем. Ходить в простую школу, найти себе простую девчонку, гонять с братками на матчи по выходным, потягивая пивасик. И вот я здесь – в жопе метла, в котле плещется вода, — пинает он невидимый камень. — Ни туда и ни сюда. Для волшебников я слишком магл. Для маглов я слишком волшебный… — Сдай себя в аренду, — говорю я. И сам охреневаю от того, как это звучит. И от того, что это говорю я. Но это чудодейственная фраза, которая не раз вправляла мне болты. Марк произносил её с большей убедительностью и звучала она почти как откровение, но у меня тоже неплохо получается. И естественно, я не могу игнорировать страдания нормального бро, чувства которого мне понятны, как никому другому. — Что? — Переспрашивает он. — Сдай себя в аренду, — повторяю. — Представь, что ты… Опа. А вот тут я дальше и не продумал. Ведь фраза “представь, что ты не работаешь, а сдаёшь себя в аренду и тебе платят за это деньги, но как только рабочие часы подходят к концу, что называется – нахуй с пляжа” – явно не подойдет. Ведь в Хогвартсе не платят детям за то, что они учатся махать палкой. — Представить что? — Уточняет Моран. — Что я комната? Или фургон на колёсах? — Нет, — зачем-то тупо улыбаюсь, — что ты просто… на колёсах. Эээ… Да. Может, мне стоило бы прежде пройти курс коучинга. Не знаю даже. Но совет не так уж и плох, если вдуматься поглубже. Чем и занимается Винсент. — Сдать себя в аренду и представить, что я на колёсах? — Почёсывает он подбородок с очень сосредоточенным видом. Явно пытается сопоставить все “за” и “против”, отыскать хотя бы один аргумент, чтобы назвать этот совет хуёвым, но его мыслительный мускул не готов к подобным аттракционам. И тут самое время вступить мне. — Да, — говорю, с умным видом. — Именно так. Представь, что всё это вокруг – просто плод твоего бесконечного галлюциногенного прихода. Результат того, что ты случайно обожрался кислоты. А на самом деле, ты самый обычный пацан – банальный и безмагический. Лежишь сейчас где-то, возможно, в своей типично пацанской комнате с флагами и постерами, возможно, иногда поблёвываешь чисто для проформы, а в глазах разноцветные круги, и тебе снится очень долгий, очень странный и очень бессодержательный сон, где ты… — Сдаю себя в аренду, — понимающе подсказывает Винс. — На семь лет. — Да. Именно, — прикидываю в уме. Семилетний трип, возможно, в Хогвартсе способен пережить разве что профессор Мёрфи. Но сейчас не об этом. — Когда всё закончится, ты просто откроешь глаза. И… И выйдешь в окно, блять. Потому что я бы так и сделал. Наверное. — И забудешь всё это, как ненужную бессмысленную дичь. Школа закончится. Никаких сов. Никаких остроконечных шляп. Ты можешь продолжить наслаждаться своей банальной и пресной жизнью под пивко. Заведешь кого-нибудь такого же приземлённого с базовыми потребностями. Оскуфишься. Может, повезет и твои дети родятся маглами. Почему-то говорю это к финалу очень грустным голосом. Вроде бы хэппи энд. А, вроде бы уже не очень. Но Винс смотрит на меня подозрительно долго, и мне его взгляд совершенно не нравится, поэтому я кошусь одним глазом и отхожу боком, как подозрительный голубь, который не знает, чего ожидать в следующий момент. Может, плюнет. А, может, обнимет. И ведь и правда. Почти задыхаюсь, когда Моран сгребает меня в кольцо рук и приподнимает над землёй так, что у меня грудь прилипает к подбородку. — Отпусти ебёна мать! Ору, а ему хоть бы хны. — Спасибо, сестрёнка, — говорит, пару раз пожамкав мои мокрые от пота бока. — И почему мне никто раньше этого не сказал?! Вот и правда. Может, потому что тебе ещё не встречался нормальный мужик, стеснённый бодипозитивными женскими обстоятельствами?! — Ты мне на мочевой пузырь давишь, — хриплю. Сколько ж в нём силы. Я и забыл, как это ощущается. Хотя, я и не знал. Я же не каждый день с пацанами обнимался. Нет. Ну было разок чисто по-братски… Ну ещё когда греко-римской борьбой занимался в детстве дней пять. Но это не то, потому что глаза у меня чуть ли не вылезают из орбит. Когда Винс ставит меня обратно, я понимаю, что значит ощущать себя “реально подавленным”. — Ты даже не представляешь, какое я облегчение испытываю, — признаётся он. — Ведь все здесь уверены, что нет ничего охрененнее, чем быть волшебником. Это же шанс один на миллион. Вымирающий вид – на вес золота. Поэтому школы не отстанут, если где-то зафиксировали рождение мага. Но я и не задумывался, что после обучения можно просто вернуться к нормальной жизни. Так глубоко я, конечно, не копал… Возможно, после школы Морана впрягут в какое-нибудь очередное рабское колдунство, но не сейчас же об этом думать. Парень счастлив. А мне только этого и надо. — Моя сестра всегда считала, что быть волшебником – это привилегия и предопределение, — просто считывает мои замыслы он. — А я даже не понимаю, что такое “предопределение”. — Хуйня какая-то, — отмахиваюсь. — Вот и я также думаю. Человек сам творит свою судьбу. Иметь выбор – это единственное, что я хочу иметь… То есть… Бля. — Точнее и не скажешь, — подбадриваю совсем растерявшегося пацана. — Кстати, насчёт сестры… Её ведь зовут Ванесса? Он всё ещё окрылён своей новой идеей фикс, и поэтому только слегка удивляется, но я уже жопой чувствую, что что-то не то. Однако, продолжаю: — Она, вроде как, местная знаменитость? Конечно, не такого уровня, как ты… — Захожу издалека и густо смазываю лестью какую-то явно неприятную тему. — Я слышала, что у неё не очень с социализацией? То есть, с живым общением? Винс резко распрямляется и весь превращается в какую-то слишком напряжённую и слишком недоступную версию себя. С такой же каменной рожей он смотрел на меня впервые в госпитале. Просто Мистер-Отъебистер. — Что ты хочешь? — Количество жизнерадостных реплик Морана резко сводится к минимуму. — Автограф? Ага. Началось. Значит, действительно тема с дополнительным квестом и тут нужен особый подход и, возможно, поход к семейному психологу. Но я не теряю надежды. С такими, как Винсент Моран, говорить можно только голыми обезоруживающими фактами, поэтому, я опускаю голос и бросаю ему прямо под ноги: — У меня есть информация. Бровью он даёт понять, что почти заинтересован. И тогда я добавляю: — О Воландеморте. Почти минуту мы стоим, согнувшись, и смотрим себе под ноги, словно выискиваем в пыли собственное предопределение. Наконец-то Винс поднимает на меня глаза. Светло-карие и очень злые. — Это, — цедит, — нихуя не смешно. — Я знаю, — дублирую сквозь зубы. — Поэтому, мне и надо поговорить с ней! Я никогда так самоотверженно не пиздел, глядя прямо в глаза охуенному парню, с которым в жизни мы бы точно сошлись. Как друзья. Само собой. Так мы смотрим друг на друга очень долго. Мимо в траве проползает огромная улитка, то и дело меняя оттенок раковины в цветах ЛГБТ флага. Понятия не имею, почему я об этом думаю. — Хорошо, — сдаётся Винс. — Но учти, Ванесса не из тех, с кем приятно вместе тусить. В этом мы с ней полные противоположности. Если врешь, то готовься, что она тебя с глизнями смешает и пустит на удобрения. Такая уж она. Просто ебанутая. До сих пор не понимаю, почему шляпа не засунула её на Слизерин. Она бы там всех поставила огнекрабом и заставила срать огнём… — Как горегубка? — Вдруг уточняю, вспомнив кое-что. Моран явно обескуражен. Он качает головой: — Ну серьёзно, и почему ты такая умная не на Когтевране? Дайте-ка подумать. Действительно. Возможно, я и в своей обычной школе столько всего не знал, сколько уже прочекал в Хогвартсе. Но, что поделать. Всё это исключительно ради выживания. Нужда толкает на отчаянные поступки. Однако главное – не терять надежды. Может, Винсенту стоило бы рассказать правду про детское популярное фэнтези, но кто знает, какая реакция последует у подростка, который пускает слёзы только потому, что не может быть простым быдлом? А вот его сестра – это уже орешек покрепче. В любом случае… Поднимаю с земли мяч. Улыбаюсь, и проклинаю себя за то, что завтра скорее всего сдохну, но всё равно пасую Морану: — Продолжим? На сегодня у меня в планах — просто побыть обычным мужиком.