Неизвестная история грязнокровки

***

В предыдущих сериях:

— У меня есть информация.

Бровью он даёт понять, что почти заинтересован. И тогда я добавляю:

— О Воландеморте.

— Хорошо, — сдаётся Винс. — Но учти, Ванесса не из тех, с кем приятно вместе тусить. В этом мы с ней полные противоположности. Если врешь, то готовься, что она тебя с глизнями смешает и пустит на удобрения. Такая уж она. Просто ебанутая. До сих пор не понимаю, почему шляпа не засунула её на Слизерин.

***

Да мне даже сказать больше нечего, кроме… Блять, что за дела?! Откуда маленькая школьница знает про “Б-52”?! И нет, я не про боинг бомбардировщик B-52, а про горящую смесь ликёров, про эти эндорфиновые маленькие бомбы, после которых тебя вышибает к ебеням с крайнего стула у барной стойки. Может, у них на Когтевране какой-то особый профильный уклон? Гадания на барных картах? Факультатив по прикладному алкоголизму? Алхимический спецкурс «Всё, что горит»? Или они там просто весело и пьяно живут? Заебись, мы, значит, на своём сельскохозяйственном Пуффендуе пасём гусей и совиный помёт с убегающих статуй соскребаем, Большой Зал пидорим каждую субботу кверху жопами и продукты жизнедеятельности призраков утилизируем за забором, а они, получается, сидят у себя в девичьей башне, потягивают пивасик, тогда как говорящий дверной молоток им анекдотики травит?! Что это за интересное и необычное распределение обязанностей такое? Кому вообще пришла в голову эта гениальная идея, типа, а давайте замутим четыре факультета: эти будут всех спасать, эти будут что-то изобретать, эти будут всех кошмарить, а эти пусть гобелены пылесосят и полы моют, так что ли? Да я заебался кланяться гиппогрифу, чтобы его подоить! Одно неверное движение и ты на ближайшей ёлке с ведром на голове. А гремучие дрова, которые пытаются прописать тебе промеж глаз, пока ты запихиваешь их в камин? И вообще, почему нет факультета “эти будут всех спаивать”?! Бунт. Бунт нахуй. Однозначно. Что-то прогнило в британском королевстве и местной системе образования. Эта классовая дискриминация чёрно-жёлтых никуда не годится. Вот вы вдумайтесь, почему они “чёрно-жёлтые”? Даже в этом есть некий рабско-клининговый подтекст. Земля и солнце = плодородие? Ой да ладно, что за пиздёжь, кто вообще в это верит. Но я отрефлексирую это позже. А пока что всё моё внимание сосредоточено на главном Боссе когтевранского элитного подразделения яойщиц. Первое, что приходит на ум при виде Ванессы Моран: “Слышь, ты чё такая дерзкая?” Второе: “Эй, детка, вашей маме зять не нужен?” Несмотря на то, что лидерша интеллектуально-готического гёрлз-бэнда выглядит как участник группы “Kiss” в своём боевом раскрасе, Ванесса всё равно горяча. Аж, блять, зрачки жжёт. Длинные ноги, ладное тельце, пухлые губки, волосы чёрные и блестящие, как чернослив. Двойняшкам Моран явно повезло с генами, хотя Ванесса наверняка из тех эмансипированных девчонок, которые считают красоту чем-то зашкварным и бесполезным. Смазливое лицо не должно затмевать их глубокую проработанную личность. Видимо поэтому она рисует такие стрелки, что их можно использовать в качестве дорожных указателей на поворотах. А ещё не выщипывает брови и делает маникюр тем же способом, которым стрижётся Снейп, то есть, с помощью газонокосилки и здорового болта, положенного на чужое мнение. До кучи, я замечаю в её волосах клочок паутины и незабудку, из-за чего Ванесса выглядит так, как будто пять минут назад вышла из склепа, где с наслаждением насаживала хиппи на осиновые колья, составляя из них композиции в технике икебана. — Шарлотта, Вероника, Гретель, оставьте нас, — просит она, не сводя с меня светло-карих внимательных глаз. О, что это за глаза. Это какое-то скрининговое оборудование МРТ, а не глаза. Даже щекотно становится от этого флюорографического взгляда. Ванесса смотрит прямо в самую мою суть, в самую потаённую глубину, как колопроктолог. Профессор Мёрфи со своим сканированием астрала и рядом не стоял с этой аналитической машиной. За поясом её юбки я замечаю свёрнутый в трубочку подзорной трубы журнал: “Самый лучший полировщик…”. Кажется, где-то я это уже видел… Когда унылая и пристыженная троица траурным шествием выходит из беседки, и мы остаёмся вдвоём, Ванесса достаёт чупа-чупс, снимает хрустящую обёртку и суёт леденец в рот. — Итак, — наконец-то говорит, сложив руки на груди, — Винсент сказал, что ты из полулюдей. Карликовый йети или типа того. Может, помесь гоблина и домового эльфа, что чисто генетически невозможно по причине конфликта биоэтических принципов. Винс всегда был далёк от евгеники. Но мне интересно послушать твою версию. — Эээ… Знаешь, я вообще-то с Пуффендуя, — говорю, почесав ухо. – А мы там, типа, просто полы моем… И я, блин, уже начинаю скучать по этому уютному деградирующему сообществу! Никакого волшебного квиза и интеллектуального прессинга, только сплетни, обсуждение еды и попытки выяснить, кто же не опускает крышку унитаза. Всё как у людей, короче. Вот чего она ко мне пристала? Кто такая Евгеника вообще? — Всё ясно, — холодно произносит Ванесса, перекатывая леденец во рту на другую сторону. — Я так и знала. Никакой ты не йети. Ты просто мужик. Ага. Стоп. Что?! — Поясни, — требую, но голос всё равно палевно срывается. — Что-то мне охренеть как некомфортно от таких разговоров. Знаешь, если кто-то не отличается природной женственностью и сексуальностью, то это ещё не повод называть его… то есть, её, «мужиком». Это задевает мои чувства, на минуточку! И вообще, с чего ты это взяла? — Сделала расклад на таро. А, фух, пронесло… А то мне аж пришлось непроизвольно ощупать себя во всех местах, а то мало ли. Бороду я теперь проверяю рефлекторно каждые полчаса. Травма, считайте, на всю жизнь. Видимо, почувствовав моё психологическое облегчение, когтевранка решает дополнить картину некоторыми стрёмными деталями: — Мой брат прибегает ко мне и с восторгом начинает рассказывать про какую-то девчонку, которая просто играла с ним в баскетбол, просто чисто по-человечески выслушала его нытьё и даже не пыталась тайком разбрасывать вокруг “Кристаллы Купидона”? — Вздёргивает она одну бровь. Ну охуеть. Вот это претензия! — Не подливала в его воду “Первый любовный соблазнитель”, не подсовывала письма с признаниями, и даже не украла его потную форму из душа? А когда он её обнял, она сказала – цитата: “Отпусти, ебёна мать”? Ну и что же ты теперь скажешь в своё оправдание? А я что-то ещё и должен говорить? Кроме того, что у меня в этом зоопарке у единственного с головой проблем нет? — Ну… Видишь ли, мне нравится кое-кто другой. Нет! Вот точно не это я должен был сказать! Ох… Да как у меня язык-то повернулся такое на полном серьёзе выдать? Никто мне не нравится… Это просто стокгольмский синдром! — Да брось, Винсент всем нравится, — поджимает губы Ванесса. — У него какой-то особый феромон, от которого текут даже женские портреты на картинах. Вот только романтические отношения его мало интересуют. Он ещё в том возрасте и на той стадии созревания, когда полностью поглощён собственной славой и самолюбованием. Ему никто не нужен… Кроме метлы. — …кроме зрителей и, может быть, друзей, — она тяжело вздыхает. — Ты же в курсе, что он ненавидит свои способности? Не может до конца осознать, какие перспективы перед ним открываются. Всего хочет добиться сам. Истинный магл. Всё-таки, мужчины примитивные создания… Ванесса вновь переводит на меня свой подозрительный взгляд. — Поэтому, мне крайне интересно, как ты это сделал. Оборотное зелье? Нет. Оно слишком быстро теряет свой эффект. Может, ты метаморфомаг? Но искусство перевоплощения требует огромного ресурса, как и любая трансфигурация. Для того, чтобы поддерживать внешность противоположного пола, нужно быть магом уровня Дамблдора. — Метамфета… кто? — Переспрашиваю, нахмурившись. Это что, пранк? Она так шутит что ли? — Или это чары захвата сознания? — Задумчиво тянет Ванесса, играясь чупа-чупсом. — Но им не учат в Хогвартсе. Это слишком тёмная магия вуду, а ты слишком тупой, чтобы её использовать, к тому же, я почти уверена, что ты магл и не способен колдовать. Нет, походу, не шутит. — Стой-стой, погоди… — Прерываю, ничего не поняв из того, что она сказала, кроме того, что я тупой магл. — И вот это вот всё ты поняла, просто сделав расклад на таро? Присев на лавочку, Ванесса скидывает свои туфли и вытягивает длинные ноги. Затем вытаскивает волшебную палочку и машет ею по сторонам. Вокруг беседки тут же зеленоватым фосфорным светом загораются глаза каменных сов. Ведь мы всё ещё на кладбище. Естественно, где же ещё, не в уютной же кофейне потягиваем миндальный раф. Из всех источников освещения в Хогвартсе только луна и факелы. Никаких тебе фонарей. Никакой ночной иллюминации Гремучей ивы. Никакого электричества… Мы ж, блять, в конце семидесятых, какое электричество, да нахрен оно сдалось! Жгите свечки, пиздуйте за керосинкой, освещайте себе путь блеском собственных глаз. Но никакого вам технического прогресса. Забудьте. Тут у нас всё по старинке: носим жабо на отлёте и по вечерам собираемся у камина. — Начнём с того, что ты играешь в баскетбол. Причём, играешь весьма неплохо с твоим-то ростом и комплекцией, и это действительно фантастика, — начинает загибать пальцы Ванесса. — Ты разбираешься в крепком алкоголе. Считаешь своим долгом поставить девушку на место, заткнув её любым доступным способом, даже если он грязный и варварский. Носишь юбку задом наперёд. Абсолютно ничего не смыслишь в магии. А ещё, ты похотливо пялишься на мои ноги. Мне продолжать? Нет, ну ноги у неё действительно потрясные, без базара. У таких ног полюбому должен быть собственный фан клуб… Но с юбкой-то что не так? В смысле “задом наперёд” надета? Она ж, блять, со всех сторон одинаковая, какая разница! — Может, я просто лесбиянка, — с трудом отрываю взгляд от чужих конечностей. — Я знаю всех лесбиянок в Хогвартсе, — утешительно смотрит на меня Ванесса из-под густых бровей. — И ты в их числе не значишься, Гвиневра Маргарет Дульсинея Диллинджер. Или кто ты там. К тому же, я способна различить женское и мужское влечение. Охренеть, она даже ФИО моё полное откуда-то узнала и сексуальные предпочтения! Может ещё и знак зодиака чекнула и натальную карту составила? Видимо, копать Ванесса умеет не хуже буровой установки, неутомимо и беспощадно, но это мне только на руку. За этим я сюда и пришёл. Да, первоначальный план немного пошёл по пизде, но я умею импровизировать. Так-то я просто собирался втереться к ней в доверие, применив рабочий подкат для тех, у кого IQ зашкаливает, типа: “Ой, ты такая умная, такая многогранная, прямо как тетраэдр. А какая твоя любимая буква греческого алфавита? Моя – омега. Ты тоже мысленно сжигаешь на костре всех, кто путает “ться” и “тся”?”. Но теперь я вижу, что Ванесса Моран одна из тех, кто реально может докопаться до истины, просто разок на тебя взглянув. Возможно, именно эта обладательница соблазнительных ножек и нормальных колготок способна разобраться в тригонометрическом уравнении с тремя неизвестными, а именно: я, Хогвартс, и моя куда-то запропастившаяся бутылка виски. Где сходятся линии нашего пересечения в этой Вселенной? Кстати, о виски… — Откуда ты знаешь рецепт “Белого русского”? Не самый сложный вопрос для той, кто шарит за скрещивание хоббитов с гоблинами, но Ванесса размышляет слишком долго. По выражению её лица, я почему-то понимаю, что тема не самая приятная. — Отец-алкоголик, — говорит она наконец-то, плохо изображая абсолютное равнодушие и разворачивая новый чупа-чупс. — Я училась читать по этикеткам бутылок. За двенадцать лет и не такое узнаешь. Чёрт, лучше бы они там на Когтевране и правда подбухивали… Неловко вышло. Мне-то с батей реально повезло, но я в курсе, что иногда случается диаметрально противоположная ситуация. И, судя по тону Ванессы Моран, детство у них с братом было не тем беззаботным времечком, в которое так и мечтаешь вернуться. Как их в школу-то такую стрёмную вообще отпустили? — Ладно, короче… — Собираюсь с мыслями. — Ай, да и похеру. Я всё расскажу, но только ответь мне на один вопрос. Откуда ты узнала про музыкальные группы? И давай без вот этой телеги про таро. Ведь “System of a Down” и “Apocalyptica” ещё даже не было в планах в семидесятых. Сержу Танкяну сейчас лет десять или меньше, если он вообще родился в этом измерении. Ванесса понимающе хмыкает, перекатывая во рту чупа-чупс. — Ты знаешь Кевина Коллинза? — У меня плохая память на имена, — отвечаю честно. — Он наш студент. Единственный парень на курсе и лучший в школе по трансфигурации. Недавно он рассказал, что в госпитале одна девочка с Пуффендуя устроила целый рок-концерт, а потом попросила сделать ей бас-гитару. “Чтобы с надрывом, типа Ибанез”. — Она смотрит прямо на меня с тонкой загадочной улыбкой. — Я просто ответила первое, что пришло в голову. Ведь я же уже говорила, что мужчины – примитивные создания?

***

Всем привет, меня зовут Давид Эрман, мне двадцать восемь лет, и кто-то сейчас просто охренеет от таких подробностей. Да, я мужик. Да, я магл. Насчёт умственных способностей я бы поспорил, иначе, я бы не забрёл так далеко, не добрался бы до шкафа Визжащей хижины, не внедрился бы так блестяще в ряды пуффендуйцев, мастерски работая шваброй, не завоевал бы доверие самого Дамблдора, который буквально умолял меня на коленях на него работать… Короче, если бы я и правда был “примитивным мужиком”, то вряд ли бы протянул в Хогвартсе целый месяц, и всё это на трезвую голову. Из всего этого следует вывод, что я блядски хитрый и чертовски ловкий. Мастер конспирации, ниндзя от попаданцев, герой-любовник… хотя, до этого дело ещё не дошло. (И надеюсь, не дойдёт!). В общем, в ряды волшебников я внедрился с перфекционизмом, тютелька-в-тютельку, вошёл, что называется, как нога в носок. И это несмотря на то, что моё нынешнее тело явно не рассчитано на габариты всего моего великолепия… А именно, сто девяносто два сантиметра и восемьдесят шесть килограммов, и это я ещё не озвучил размер своей стопы. Сорок шестой. Мои основные таланты: идеально класть мяч в корзину, и так же профессионально и непринуждённо укладывать девчонок в постель. Днём я сражаюсь с кривыми шрифтами и отступами, вечером самоотверженно борюсь с трезвостью и унынием, ночью предаюсь разврату. Всё это я делаю с одинаковой самоотдачей и энтузиазмом. Мой любимый цвет – зелёный. Мой любимый типаж девушки – худосочный анемичный брюнет с демоническими глазами… а, блять, погоди, это не мой. Это мне подбросили… Там всё сложно. Короче. Забей… Ах да, а ещё я из будущего. Всегда мечтал это сказать. Господи, как же мне легчает… — Просто поверить не могу, — поражённо шепчет Ванесса. — Ага, я и сам удивляюсь тому, какой же я классный. — Да ты нарцисс похлеще Винсента, — комкает она шелестящую обёртку чупа-чупса и отбрасывает в сторону. — Можно уже ближе к делу? К слову, за всё время, пока я описывал щекотливые подробности своей гендерной ситуации, она успела ссосать уже четыре леденца. Но я понимаю. В моей компании девчонки инстинктивно не могут оставить свой рот в покое. Вот что значат феромоны настоящего самца. Просачиваются даже сквозь поры гвиневриной комбинированной кожи. — Окей, ближе к делу, — не собираюсь спорить с готической фем-версией Шерлока, но всё-таки уточняю: — Там осталось всего ничего. Только пункт про мои сильные стороны, любимые хобби и спортивные достижения… Красноречивый тяжёлый взгляд буквально заставляет меня заткнуться и свернуть свою презентацию “Как вам повезло встретить на своём пути этого замечательного красавца”. — Вся эта реальность – вымышленная, — уже менее воодушевленно поясняю, в ответ на её требовательное молчание. — Детская сказка. Плод человеческого воображения. И я попал сюда из нормального мира. Правда, не знаю как. И понятия не имею, как мне отсюда выбраться. Но очень бы хотелось. У нас там, знаешь, нет никакого этого напряга с магией. Мы просто живём, работаем… И… И типа всё. И никто тебя не гнобит за то, что ты не умеешь проводить ритуал вселенского отвращения. А мне, между прочим, за это уже влетело. Потому что я магл, а быть маглом в Хогвартсе, это ещё хуже, чем быть грязнокровкой. Я вроде как пробил дно дна. И, кажись, я настолько безнадёжен, что могу нейтрализовать даже чужую магию. Парочку раз получалось. Но вот если бы я ещё мог хотя бы ну, знаешь, превратить воду в вино… — С чего ты взял, что эта реальность ненастоящая, Дэвид Эрман? — Перебивает меня Ванесса. Палочка чупа-чупса гуляет в её зубах из стороны в сторону, как автомобильные дворники. Я вообще заметил, что таким образом она как будто анализирует данные. — Потому что о ней написана целая книга. — Отвечаю просто. — Или серия книг. Штук восемь, может, даже больше. Правда, я её не читал. Только экранизации смотрел. И то всего-лишь один раз… И знаешь почему? Знаешь, в чём была проблема этого фильма? В нём не было ни одной действительно горячей девчонки. Ну вот… Вот кого-то вроде тебя. Глазу просто не за что было зацепиться. Несправедливо! — Не подкатывай ко мне. Да я и не подкатываю… Ну разве что чутка... Но насчёт горячих девчонок – это чистая правда. Отсутствие сексуально раскрепощенных школьниц виновато в том, что я сейчас в полной бесперспективной жопе и ничего не помню из грядущих событий. Просто зверски вырван из контекста. Были бы там горячие девчонки, я, может, уже давно бы с Дамблдором делишки обкашливал за рюмашкой, а не вот это вот всё… Взять хотя бы училок. Где молодые неловкие лаборантки в кабинете зелий, где географичка с приятным четвёртым размером, где училка физры, крепко сжимающая мускулистыми ляжками черенок метлы? Святые угодники, ни одной мало-мальской милфы, кроме бати Малфоя! Просто ебаный монастырь, и вы спрашиваете, почему я ни разу не пересмотрел “Гарри Поттера”? Да нахуй мне это надо! Парни подростки любят “Трансформеров” не за то, что там машинки складываются и раскладываются. В “Мстителях” есть Чёрная вдова, а “Игра Престолов” – просто кладезь информации для дрочки. Ох блин… Почему нельзя было просто отправить меня в порно? — То, что об этом написана книга, еще ничего не значит, — заявляет Ванесса. — Как насчет того, что есть книга про безумного магла, который хотел захватить мир и сжигал людей в печах? — Эй, это не сказка! — Возмущаюсь. — Это история! — Да неужели? — Слушай, если бы всё это было неправдой, то откуда бы мне знать, что Воландеморт – ваш главный геморрой – стрёмный, лысый психопат, где-то проебавший собственный нос, и с нездоровой тягой к маленьким мальчикам? При упоминании главного засранца Британии, когтевранка заметно напрягается, и машинально оглядывается по сторонам. — Не называй здесь это имя, — просит она тихо, но с явным предостережением в голосе. — Ой, да ладно, серьёзно? — Не могу скрыть своего удивления. — Ты что, правда думаешь, что он прямо сейчас явится сюда, только потому что я назвал его имя? Ему что, больше нечего делать? Он кто, по-твоему, Санта-Клаус? Типа: Приём-приём. Вызываю Воландеморта. Воландеморт, блять. Приём. Как слышно? Воландеморт, твой пластический хирург тебя обманывает, как слышно? Ринопластика выглядит немного иначе… — Ты совсем идиот, Дэвид Эрман?! Едва успеваю увернуться от летящей в меня туфли. — Да это так не работает! — Не могу сдержать смеха. — Ори не ори, он к тебе не придёт. Всё это херня собачья. В фильме его постоянно звали по имени и ничего. Это всё стигматизация, знаешь ли. — Кажется, я начинаю верить в то, что ты не из этого мира… Ванесса утомлённо трёт глаза руками, размазывая свой готичный мэйк, и издаёт раздражённый вздох полный негодования. — Ладно. Допустим. Допустим, ты как-то умудрился попасть в Хогвартс из… нормального мира, — скептически корчит она лицо. — И вселился в тело Гвиневры Диллинджер… Но что насчёт твоих соседок? Неужели за всё это время они совершенно ничего не заметили? — О, — отмахиваюсь, — эти бы не заметили, если бы в их комнате остановился табор цыган с летающими конями или высадился межгалактический эскадрон с инопланетными захватчиками. Кажется, единственное, что их действительно заботит, это месячные. Блять, они постоянно про них говорят… Так что это смутно начало беспокоить даже меня. — Что именно? — Прокладки и куда их лепить, — отвечаю без тени смущения. — Я в этом деле не силён. Конечно, современные мужчины в моём мире ушли далеко по пути своей подкаблучности, но я воспитан по классике, поэтому, задаюсь этим вопросом постоянно. Можно сказать, испытываю неловкую тревожность и дискомфорт от незнания, куда лепить. — На лоб. — Очень смешно. — Я серьёзно. Надо запомнить. — Ты кому-нибудь ещё рассказывал о том, что с тобой произошло? — В голосе Ванессы чувствуется лёгкая неуверенность, кажется, она уже примерно поняла, с кем имеет дело, поэтому, её беспокойство вполне обоснованно. — Ну, не совсем “о том, что произошло”... — Уклончиво танцую вокруг собственного фееричного разъебайства. — Но да. Некое откровение имело место быть… Ах, эта первая ночь, полная неожиданных забинтованных сюрпризов и внезапных сортирных открытий. Я был так девственно наивен. Так непростительно доверчив… Одними глазами Ванесса требует продолжения, и я стараюсь произнести как можно непринуждённее: — Ваш профессор по защи… — Да ты издеваешься?! — Восклицает она прежде, чем я успеваю договорить. — Ты умудрился рассказать обо всём Генри Фицрою?! — Не “обо всём”, — поправляю, хотя, судя по тому, как драматично и яростно сгрызает девчушка леденец, это не имеет никакого значения. — Ну извини, у меня в шаговой доступности не было отдела адаптации попаданцев! И вообще, забей. Возможно, он решил, что у меня диссоциативное расстройство. Я читал о таком. Точнее, смотрел фильм. Билли Миллиган, слыхала? У него внутри жило дохрена личностей. Кого только не было… Балерины. Старухи. Бомжи. Не представляю, какая там у него была духота и теснота. Мне и с одной-то геморно… В общем, не беспокойся насчёт Фицроя. Мы с ним, можно сказать, уже всё выяснили. Когда он чуть не угандошил меня своей плёткой. — К тому же, он обещал, что будет могилой. И, знаешь, в тот момент, это звучало даже не как метафора… А ещё он насоветовал мне кучу полезных и действительно нужных вещей! — Каких, например? — Например… Например, не бегать по лестницам! Кстати, а что с лестницами не так? Я, конечно, по ним не бегал, стрёмно как-то после таких предупреждений, но это действительно меня беспокоит. Какие такие проблемы с этими чёртовыми лестницами? Ванесса смотрит на меня с искренним изумлением, как будто я сказал какую-то чушь, а потом вдруг её плечи начинают сотрясаться от беззвучного смеха. — Ты это сейчас серьёзно? — Вопрошает она. — Ты тридцатилетний мужик, который попал в женское тело, оказался чёрти знает где, прячешься на уроках под столом или в шкафу для швабр, не знаешь, как пользоваться прокладками и какой стороной надевать юбку, и всё, что тебя волнует, это почему нельзя бегать по лестницам? — Ещё я хотел бы уточнить, что делать с безоарами. Мне тут Снейп отсыпал… — её усиливающийся смех начинает немного нервировать. — Их надо рассасывать или что? Просто Хагрид сказал, что это непереваренные окаменевшие остатки пищи, которые добывают из кишечника коз, а мне как-то не хочется засовывать в рот окаменевшее говно… Да харош ржать! — Не знаю, откуда ты к нам явился, Дэвид Эрман, — говорит она, успокоившись, — но люди в этом мире явно живут слишком беззаботно. И в этот момент в чёрном небе над запретным лесом проносится зелёная вспышка, и лицо Ванессы тут же становится пугающе серьёзным. Я задираю голову кверху и наблюдаю за тем, как дымное облако осыпается и развеивается, словно угасающий фейерверк, превращаясь в очертания зловещего черепа. — Ну вот… — с какой-то недоброй интонацией в голосе произносит Ванесса, завороженно уставившись в небо. — Довызывался, блять…