Two Player Game (Игра для двух игроков)

      У Минхо и Джисона всегда была своя маленькая... своего рода «игра».       Это началось еще в средней школе, примерно через год после их знакомства. Джисон был влюблен в одну девочку из их класса и не пытался сохранить это в тайне. За время их дружбы Минхо очень быстро понял, что Джисон редко проявлял деликатность, когда дело касается вещей, к которым он испытывает сильные чувства. Он не пытался это скрыть, но и не придавал этому большого значения.       В те дни, когда на обед подавали слипшиеся макароны с сыром, которые Джисон терпеть не мог, он гримасничал над своим подносом, хныкал, но все равно садился и ел. Минхо слушал, как он болтает о том, сколько домашней работы им задали в конце урока, а на следующее утро первым все сдавал. Он наблюдал, как младший носится по своей комнате, разглагольствуя о том, как нелепо, что его наказали за кражу нескольких долларов из маминого кошелька, но он никогда не будет тайком пользоваться своим телефоном, как предложил Минхо, пока ему не разрешат его вернуть.       Джисон никогда не боялся высказать свое мнение. Он говорил то, что ему было нужно, и быстро принимал ситуацию такой, какая она есть, даже если это означало, что он никогда не получит того, чего хотел.       Когда один из одноклассников спросил Джисона о его влюбленности и поинтересовался, нравится ли ему эта девочка, тот ответил утвердительно, даже не задумываясь об этом. Эта черта характера всегда восхищала Минхо, но в то же время именно она всегда делала младшего мишенью.       Джисон никогда не переживал из-за того, что его маленькая влюбленность не была взаимной, и именно поэтому его круглые глаза сверкнули в восторженном недоумении, когда однажды утром эта девочка подошла к нему и сразу же пригласила на свидание.       Он был в восторге и совершенно не заметил, что три другие девочки, столпившиеся в другом конце комнаты, злобно хихикают, наблюдая за происходящим. Минхо быстро сообразил, что к чему, вскочил со своего места, встал между ними и велел ей проваливать. Джисон был убит горем, когда узнал, что это была всего лишь шутка. Минхо затаил обиду на ту девочку до конца года.       После этого это превратилось в нечто большее.       Джисон уже через несколько дней смирился со всем этим и без устали дразнил Минхо за то, что тот отказывается признавать ее существование. Ему показалось забавным, что старший так серьезно относится к "защите своей чести", и он пообещал, что с этого дня всегда будет придерживаться кодекса "братва превыше шлюх".       Когда они оба перешли в старшую школу и достигли половой зрелости, они оказались единственными мальчиками в классе, которые не стремились найти себе подружек. Да они и не задумывались об этом, всегда были связаны по рукам и ногам и поглощены жизнью друг друга. Они были неразлучными лучшими друзьями и почти не обращали внимания на других.       Лучше всего они проводили время, ночуя друг у друга, играя в видеоигры и опустошая запасы в холодильнике. Они допоздна смотрели фильмы, а на следующее утро вместе шли в школу, плечом к плечу, с мешками под глазами и сонными улыбками на лицах.       В первый раз, когда девушка подошла к Минхо в очереди за обедом и призналась ему в симпатии, Джисон взял на себя смелость с энтузиазмом отказать ей вместо него. Минхо ударил его по затылку после того, как она в слезах убежала, и сказал Джисону позволить ему самому сделать это в следующий раз. И следующий раз наступил довольно скоро, потому что Минхо каким-то образом стал недостижимым школьным сердцеедом с таким же недостижимым симпатичным лучшим другом.       Некоторые люди пытались завоевать их расположение, пытались стать исключением из их незаинтересованности. Они вдвоем отказывали людям направо и налево, находя все более и более креативные и странные способы сделать это, пока на последнем курсе их больше никто не беспокоил.       Неубедительные отговорки типа «извини, моя лягушка боится женщин» или «мне не разрешено заводить девушку, пока я не подтяну оценки», были смешными для всех только первые несколько раз. Был один случай, когда Джисон позволил любопытству взять верх и начал встречаться с девушкой за спиной у Минхо, но это длилось не больше недели, прежде чем ей надоело всегда быть второй после Минхо, и она порвала с Джисоном первой.       Джисон извинился за нарушение кодекса братана и сказал, что оно того не стоит, потому что встречаться было скучно. Минхо чувствовал себя скорее самодовольным, чем преданным. Вот так и прошла старшая школа. Никаких девушек, никакой драмы, только они вдвоем и их нелепая маленькая игра вплоть до выпускного.       Однако после этого игра так и не закончилась.       В тот день, когда они закончили школу и Минхо увидел, как Джисон выходит на сцену, чтобы получить диплом, его шапка съехала набок, а ярко-зеленые носки виднелись под мантией, он понял, настоящая причина, по которой он всегда ненавидел мысль о том, что его лучший друг встречается с кем-то другим, врезалась в него, как движущийся автобус.       Минхо всегда знал, что его чувства к Джисону выходят за рамки платонических, но до этого момента до него не доходило это полностью. Наблюдая, как Джисон, спотыкаясь о собственные ноги, принимает диплом с огромной улыбкой на лице, как он оглядывает море людей и находит в толпе старшего, чтобы помахать ему рукой, Минхо так сильно захотелось подбежать к нему и поцеловать, что у него закружилась голова.       Минхо чувствует себя немного эгоистом, ведь они начали учиться в одном колледже и до сих пор не собираются бросать их дурацкое занятие. Они продолжают заниматься этим уже много лет, и Минхо с радостью оставил бы все как есть, если бы мог. Влюбленность в лучшего друга — это тяжело, но было бы еще тяжелее, если бы они не были так зависимы друг от друга.       Минхо хочет оставить своего лучшего друга себе, ему ненавистна идея делить его с кем-либо еще. Но это несправедливо по отношению к Джисону, а его чувства всегда будут на первом месте. Младший заслуживает заботы, которую Минхо, как его друг, не может ему дать. Как бы сильно он этого ни хотел.       Но что сбивает Минхо с толку, так это то, что Джисон никогда не вел себя так, будто его это беспокоит. Он до сих пор относится ко всему этому так же, как и тогда, когда все только началось. Сейчас им обоим за двадцать, оба учатся в колледже, оба все еще одиноки и не перестают отказывать людям, чтобы оставаться рядом друг с другом.       Последнее стало происходить все чаще, вдобавок ко всему, теперь они начали работать в одном и том же месте. В нескольких кварталах от кампуса есть небольшая кофейня при книжном магазине, куда они оба подали заявку одновременно, и если Минхо приобрел холодный пугающий вид, который отпугивает людей на работе, то Джисон — полная его противоположность.       Он притягивает всех как магнит. У него мягкие волосы, очаровательная улыбка и приятный голос для обслуживания клиентов. Кажется, нет отбоя от людей, которые смотрят на него, как на миленькую штучку, которую можно поманить и забрать себе.       Их коллега Хёнджин любит шутить, что у Минхо есть свой мысленный список жертв, когда он бросает яростные взгляды на всех из-за спины Джисона, буквально пытаясь испепелить их одним лишь взглядом.       — Ты вообще собираешься что-нибудь делать или так и будешь мучить себя? Мне, в общем-то, все равно, но смотреть на это становится немного больно, — тихо говорит Хёнджин однажды утром, пытаясь снять крышку с бутылки со взбитыми сливками.       Минхо оглядывается через плечо и видит, как Джисон оживленно беседует с одним из постоянных посетителей, и пожимает плечами.       — Тогда закрой глаза. Не мне решать, случится что-то или нет, в конце концов, он сам разберется.       По крайней мере, так Минхо начал говорить самому себе. Он взял на вооружение советы из книги Джисона и стал, как ему кажется, довольно явно выражать свои чувства, ожидая, что младший заметит и скажет что-нибудь.       Это действительно огромный риск. Это может изменить отношения между ними в худшую сторону. Но пока этого не произошло. Джисон не заметил, а если и заметил, то делает вид, что не заметил, а Минхо слишком упрям и решителен, чтобы остановиться на полпути и сдаться, раз он уже принял решение.       Хёнджин роняет пустой баллончик с закисью азота на стойку и заменяет его новым, фыркнув от смеха:       — Солнце взорвется раньше, чем это произойдет.       — Я благодарен за поддержку.       — Я просто честен, — он добавляет в напиток щедрую порцию взбитых сливок и бросает быстрый взгляд на Минхо, закрывая крышку. — Возможно, ему скоро станет скучно, и он пойдет дальше.       Минхо переставляет стаканчик в секцию выдачи, а затем снова поворачивается к нему:       — Я в этом сомневаюсь. Прошло уже почти десять лет, что такое еще немного времени по сравнению с этим?       Хотел бы он сам верить в то дерьмо, которое исходит из его собственных уст.       Хёнджин выглядит совершенно неубежденным.       — Не знаю, чувак, похоже, он уже достиг своего предела. Он откровенно флиртовал с одним из парней, которые приходили вчера.       Минхо хочется рассмеяться от одной лишь мыслью об этом.       — Ага, конечно, он совершенно не умеет флиртовать.       — Я серьезно! Ты бы видел...       — Кто совершенно не умеет флиртовать? — спрашивает Джисон, подходя и перебивая их. Минхо смотрит на своего лучшего друга пустым взглядом, подавляя желание поправить торчащую на его голове прядь волос.       — Ты. Хёнджин думает, что ты флиртовал с клиентом. — он говорит Джисону, игнорируя возмущенный возглас своего коллеги.       Джисон фыркает и, обойдя Минхо, начинает вытирать воду, пролитую на стол ранее.       — Ну, я пытался, но да, признаю, у меня это плохо получается. Не то чтобы я этим часто занимался, понимаете?       — Ты буквально флиртуешь с нами все гребаное время, — отмахивается Хёнджин.       — Да, но это другое, потому что мы не всерьез! Сложнее, когда ты делаешь это с незнакомцем. Всегда есть риск проявить себя слишком сильно или недостаточно сильно, - рассуждает Джисон.       Минхо хмурится, стараясь не выглядеть таким обеспокоенным, каким он себя чувствует:       — Тогда зачем флиртовать с незнакомцами?       Он может стараться сколько угодно, но Джисон все равно знает его лучше, чем кто-либо другой. Он сразу же уловил раздражение, пронизывающее тон Минхо.       — Ой, да ладно, хён, эта наша затея, конечно, забавная, но я думаю, что могу умереть, если в ближайшее время, хотя бы, не перепихнусь, — смеется младший, прислоняясь к уже сухой стойке перед собой. Он не замечает укоризненного взгляда, который Хёнджин посылает Минхо со стороны, — Ну, я молод, здоров и в расцвете сил, так что есть смысл воспользоваться возможностью заполучить член, когда она представится. И не то чтобы секс нарушает кодекс братана, если бы это было так, ты бы уже его нарушил.       В последней части он не ошибся. Минхо приводил домой несколько человек с единственной целью — выпустить пар, чтобы отвлечься от того, что он по уши влюблен в своего лучшего друга, но представление того, что лучший друг делает то же самое, оставляет у Минхо неприятный привкус во рту.       Не то чтобы секс был для них чуждой темой. Как и сказал Джисон, они молоды, одиноки и имеют такое же сильное сексуальное влечение, как и у любого другого человека. За все эти годы Минхо не раз случайно заходил к Джисону, когда он дрочил, и наоборот.       Под влиянием алкоголя они беседовали с друзьями о своих кинках и знают друг о друге в этом плане больше, чем следовало бы. Заставляет ли Минхо эта информация иногда не спать по ночам, обхватив рукой член, и думать о нем? Конечно.       Но всегда есть чувство облегчения от того, что Джисон все еще девственник, что никто еще не видел его полностью уязвимым и обнаженным. Никто еще не оставил на его коже своих следов.       Не поймите его неправильно, Минхо действительно считает, что сама идея девственности глупая, и так было всегда. В конце концов, это не имеет значения. Но с Джисоном все по-другому. С Джисоном всегда по-другому, потому что Минхо — эгоистичный человек.       Старший никогда не позволял себе даже мысли о том, что Джисон спит с кем-то, потому что это никогда не было актуально, и теперь, когда он внезапно столкнулся с этой ситуацией, он чувствует, как собственничество, которое он обычно пытается держать под контролем, поднимает свою уродливую голову.       Не успел Минхо что-либо сказать, как раздается невероятно недовольный голос, заставивший всех троих парней обернуться.       — Ребята, вы можете поговорить об этом в другом месте? — Сынмин вздыхает, раздраженно переводя взгляд с одного на другого. — У меня перерыв, мне нужно, чтобы один из вас прикрыл меня у книжного прилавка.       Джисон хихикает и легко соглашается, совершенно не подозревая о том, какой рой гадких чувств он только что вызвал в голове Минхо.       — За дело, босс.       Минхо провожает его взглядом, а Хёнджин смотрит на него со смесью удовольствия и жалости в глазах.       — Если ты скажешь хоть одно чертово слово, я запру тебя в морозилке.       Подняв обе руки в знак капитуляции, Хёнджин оставляет Минхо в одиночестве терзаться своим разочарованием.                     Прежде всего, Минхо нужно выяснить, серьезно ли говорит Джисон.       Он тусуется в общежитии Джисона, как всегда, после окончания смены. Они вдвоем валяются на кровати, играя в Smash Bros, Джисон закинул ноги на колени Минхо. Он неосознанно покачивает ногой в незнакомом ритме, скорее всего, в такт песне, над которой работает.       Минхо пытается сосредоточиться на игре, но его взгляд продолжает скользить по голой коже Джисона. Младший одет в баскетбольные шорты, которые в таком положении задираются к бедрам, а Минхо просто обожает ноги Джисона.       — Хватит позволять мне выигрывать, — Джисон скулит, выглядывая поверх своей консоли, которая скрывает половину его лица от посторонних глаз.       Минхо смотрит ему в глаза и говорит:       — Я этого не делаю.       — Ты буквально просто стоял на выступе последние десять секунд и ничего не делал, я не настолько плох. Хотя бы притворись, что сопротивляешься.       — Ты расстроишься, если я тебя обыграю?       — Ну да, очевидно. — хмурится Джисон.       Воспользовавшись тем, что Джисон больше не смотрит на экран, Минхо выполняет серию быстрых комбо и отправляет его персонажа за пределы поля. Изумленный вздох вырывается у младшего:       — Хён! — Джисон бросает свою приставку и оскорбленно смотрит на Минхо. — Я сказал притвориться, это грязная игра.       Минхо откладывает свою консоль на матрас и лениво вытягивает руки над головой. Он чувствует, как его рубашка немного задирается в процессе, и внутри у него зарождается чувство удовлетворения от того, как глаза Джисона следят за этим.       — Это была честная игра, ты просто не защищался. Не надо было спать.       — С тобой не весело.       Минхо кладет руки на ноги Джисона и проводит пальцами вверх и вниз по голым голеням. Младший удовлетворенно вздыхает, позволяя глазам закрыться. Ли наблюдает за ним несколько мгновений, прежде чем нарушить комфортное молчание:       — Ты пошутил?       Джисон открывает глаза:       — О чем?       — О желание перепихнуться. Или, как ты выразился, заполучить член.       Выдохнув небольшой смешок через нос, Джисон заводит руки за голову, чтобы ему было удобнее лежать.       — С чего бы мне шутить? Я, конечно, не против пошалить с девчонкой, но, знаешь. Парни горячие.       Минхо задумчиво смотрит на него:       — И ты думаешь, что сможешь это сделать?       — Да? — Джисон приподнимает бровь и бросает на Минхо вызывающий взгляд. — Вопреки распространенному мнению, хён, на самом деле я весьма хорош собой, если ты не заметил.       — Дело даже не в этом, я просто не думаю, что ты сможешь долго продержаться. В конце концов слухи разойдутся, и тогда все узнают, что ты скорострел.       Рот Джисона обиженно раскрывается:       — Это даже отдаленно неправда! Это никогда не было проблемой!       — Нет ничего плохого в том, чтобы быстро достичь оргазма, Джисони. — Минхо ухмыляется, хватая ногу младшего, которая упирается ему в бок.       Пытаясь высвободить ноги из хватки Минхо, Джисон приподнимается на локтях и говорит:       — Ты даже не представляешь, на что я способен, я могу часами держать себя на грани. Если что, тот, кто получит кусочек меня, будет хвастаться этим перед друзьями.       Минхо замолкает, но все равно не ослабляет хватку:       — В самом деле?       На этот раз ухмыляется Джисон. Он наклоняет голову в сторону, почти кокетливо:       — Угу. Ты завидуешь?       Он изо всех сил старается не представлять себе этого, действительно старается. Но предательский мозг Минхо все равно выдает ему образ Джисона, лежащего на спине, раскрасневшегося, потного и возбужденного, который доводит себя до предела, но снова и снова отказывает себе в удовольствии кончить.       Сухо сглотнув, Минхо дергает Джисона за лодыжку, пока его руки не подгибаются, и он с визгом падает обратно.       — Не совсем, просто жалею тебя за то, тебе настолько скучно, что ты так заморачиваешься.       Джисон наконец освобождает ноги и использует их, чтобы подтолкнуть Минхо к краю кровати, дуясь, когда не может его столкнуть.       — Ты просто злишься, что моя игра с кончой такая бурная.       Сосед Джисона по комнате выбрал именно этот момент, чтобы открыть дверь и войти внутрь. Он корчит гримасу из-за их позиции и слов Джисона, но принимает разумное решение не комментировать это и молча сбрасывает ботинки.       — Привет, Ёнбок. — здоровается Минхо, время от времени слегка покачиваясь при каждом толчке Джисон.       — Йо, — наконец успокоившись, Джисон садится и поправляет волосы. — Ты вернулся от Бина?       Феликс бросает свой рюкзак на пол и со вздохом падает на другую кровать, кивая:       — И, прежде чем ты спросишь, нет, он ничего не говорил о твоей песне.       Джисон заметно погрустнел и надул щеки. Сердце Минхо слегка дрогнуло.       — Думаешь, он меня ненавидит?       — Возможно, — пожимает плечами Минхо. — Ты раздражаешь.       — Эй! — кричит Джисон, угрожающе поднимая кулак.       Феликс хихикает с другого конца комнаты:       — Он не ненавидит тебя, Сон, просто в последнее время он очень занят. Я уверен, что он послушает ее, как только сможет.       Минхо собирается встать, и Феликс вопросительно смотрит на него.       — Ты уходишь?       Издав тихий звук подтверждения, Минхо говорит:       — Мне нужно закончить кое-что до завтра. — он поворачивается, чтобы уйти, но, прежде чем дойти до двери, Минхо оглядывается через плечо на своего лучшего друга. — И присмотри за ним.       — Что? — спрашивает Феликс. — Почему?       — Он опасен для общества и для себя.       — Не слушай его! — кричит Джисон, прежде чем дверь захлопывается. — Он пытается защитить мою невинность, но все, чего я хочу, — это приличный трах.       Феликс стонет и роняет голову на руки:       — Зачем я вообще спросил?                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Джисон не бросается с головой в это дело, как того ожидает Минхо.       Прошло несколько относительно спокойных дней. На работе все шло своим чередом, Джисон общался с посетителями так же, как и всегда, но было несколько случаев, когда Минхо ловил его на том, что он хлопает глазами или наклоняется над стойкой чуть больше, чем нужно.       При этом он не перегибает палку, как будто старается сделать это аккуратно, и Минхо не сразу понимает, что Джисон думает об этом гораздо больше, чем ему кажется на первый взгляд.       Джисон очень умный. Настолько, что иногда Минхо забывает об этом, пока не увидит своего гениального лучшего друга в действии. Он может понимать намеки и предугадывать реакцию людей, как будто это его вторая натура, и у него нет проблем с социальным взаимодействием, хотя обычно он его избегает.       Зная его практически всю жизнь, Минхо достаточно легко догадывается, что у Джисона есть план. А вот выяснить, что это за план, — это совсем другая задача.       Еще сложнее, когда Минхо не может сосредоточиться буквально ни на чем, потому что Джисон носит брюки, которые идеально облегают его задницу и талию. Младший, вероятно, выкопал их из шкафа только для людей по другую сторону прилавка, и все же именно Минхо имеет лучший обзор в течение всего дня.       — Я выпишу тебе штраф за то, что ты глазами трахнул одного из моих сотрудников, — угрожает Сынмин.       Минхо отрывает глаза от разглядываний, как Джисон вешает рождественскую мишуру, и бросает на своего менеджера скучающий взгляд.       — Разве тебе не нужно работать с документами?       — Разве тебе не нужно чистить блендер?       — Туше.       Его внимание снова переключается на своего лучшего друга, и Джисон, должно быть, наконец-то чувствует, что кто-то наблюдает за ним, потому что оборачивается и ловит взгляд Минхо, а затем по-детски высовывает язык.       Минхо ухмыляется и делает то же самое, не обращая внимания на то, как Сынмин издает тихий звук отвращения рядом с ним.       — Вы все просмотрели рецепты сезонных напитков? — спрашивает Сынмин.       — Ага. — кивает Минхо.       — На складе есть все необходимое?       — Ммм. Разве ты только что не проверил трижды?       — Хёнджин получил записку о свитерах?       — Почти уверен в этом.       Сынмин почти нервно вздыхает:       — Если нет, то должно быть...       — Все будет хорошо, — перебивает его Минхо и поворачивается, чтобы ткнуть пальцем Сынмину в грудь. Его менеджер хмурится. — Все пройдет гладко, хорошо? Ты отправишь себя в могилу раньше времени, если будешь так волноваться, и я бы не хотел присутствовать на твоих похоронах, но я буду выглядеть как мудак, если не сделаю этого, так что просто расслабься и доверься нам.       — Ты уже выглядишь как мудак, — ворчит Сынмин, но Минхо видит, как напряжение спадает с его плеч. — Но да, наверное. Ребята, я беспокоюсь не о вас, а о...       Минхо снова перебивает его:       — Большой босс, я знаю.       Минхо не работал здесь, когда это случилось, но в прошлом году, до того как Сынмин занял место предыдущего менеджера, произошла серьезная ситуация с праздничной ярмаркой в магазине. Что бы там ни случилось, в этот раз он сильно волнуется, ведь именно он отвечает за организацию праздника.       Минхо знает только, что все было сделано недостаточно грамотно, и они продали едва ли треть печенья, предназначенного для благотворительного сбора средств, в результате чего все, кроме Сынмина и еще нескольких человек, которые ушли вскоре после этого, были уволены.       Сынмин твердо намерен не допустить повторения прошлогодней ситуации, а Минхо уверен, что это вряд ли возможно, наблюдая за тем, как бедняга тратит месяцы на то, чтобы все было идеально. Но, признаться, немного забавно видеть, как обычно спокойный Сынмин позволяет себе нервничать, когда наступает самая тяжелая неделя.       — Все уже сделано, так что давай просто подождем и посмотрим, что из этого выйдет, — бесстрастно говорит ему Минхо. — Это место уже выглядит так, будто его облевали рождественской блевотиной, а твои бедные низкооплачиваемые сотрудники вынуждены носить уродливые свитера и головные уборы, и единственный путь отсюда — только наверх.       Сынмин выглядит слегка растроганным в общей сложности две секунды, после чего на его лице снова появляется типичное выражение недовольства.       — Уродливые? — говорит менеджер, глядя на огромный свитер Минхо с изображением Гринча, украшенный назойливыми бубенчиками и непропорционально крупными пайетками. — Я думаю, он тебе идет.       Минхо ухмыляется:       — Я думаю, этот свитер тебе нравится больше, чем твой, и ты хочешь поменяться.       — Я думаю, вам двоим нужно поцеловаться и помириться, пока вы не испортили праздничное настроение. — кричит Джисон сзади.       Минхо оборачивается и видит, что с его плеч свисает целая вереница зеленой мишуры.       — Ты уже все развесил?       — Нет, — надувает губы Джисон. — Мне нужно повесить гирлянду, но я боюсь упасть с лестницы. Поможешь?       Минхо закатывает глаза, но уже выходит из-за стойки и направляется к нему.       — Неплохо было бы сказать "пожалуйста".       Младший демонстративно хлопает ресницами и протягивает ему гирлянду.       — А мне и не надо, ты все равно это сделаешь, потому что я твой самый любимый человек на свете.       — Кто это сказал? — Минхо подталкивает гирлянду обратно в сторону Джисона и указывает на лестницу. — Я не буду делать это ради тебя, но я позабочусь о том, чтобы ты не упал.       — Хён, — хнычет Джисон.       Минхо не обращает на него внимания и берет его за плечи, разворачивая.       — Давай, нам сегодня нужно посмотреть сериал. Хватит тянуть время.       Нехотя и не без тихих оскорблений Минхо, Джисон вешает лампочки себе на шею рядом с мишурой и трясущимися ногами ступает на первую ступеньку. Он осторожно поднимается по следующим двум, останавливается на третьей и оглядывается на Минхо, чтобы убедиться, что тот все еще здесь.       Минхо кивает ему, и Джисон нерешительно ступает на следующую ступеньку, но это все, что ему удается, прежде чем он замирает, и его руки крепко хватаются за металл.       — Я не могу. Я упаду.       — Ты не упадешь, дурачок, — обещает Минхо, качая головой с нежным раздражением, хотя Джисон не видит его. — Я держу тебя.       Минхо делает шаг вперед и немного приподнимается, чтобы крепко ухватиться за бока Джисона, удерживая его на месте. Минхо старается не обращать внимания на то, как Джисон прижимается к его руке, а затем делает успокаивающий вдох и поднимается на последнюю ступеньку, дотягиваясь до верхнего края стены.       Минхо заставляет себя не слишком много думать об этом. Они постоянно прикасаются друг к другу, физическая близость была в обилии между ними в течение многих лет, и он совершенно не может начать странно относиться к этому сейчас.       Но его руки то и дело оказываются на талии Джисона, пока они перемещают лестницу по комнате. Даже после того, как младший говорит, что ему больше не нужно, чтобы Минхо держал его, каждый раз, когда они переходят к другому участку стены, он с удовольствием ждет, чтобы руки Минхо потянулись вверх, помогая повесить украшения.       Когда они добираются до последнего элемента декора, Минхо, чтобы не выглядеть слишком назойливым, а также потому, что он испытывает слишком много чувств к заднице Джисона у себя перед лицом, просовывает руку под его свитер и прижимает свою холодную ладонь к голой коже его поясницы.       Джисон вскрикивает и выпускает из рук гирлянду, едва успевая схватить ее другой рукой, прежде чем она упадет на пол.       — Черт! — он охает, бросая обиженный взгляд через плечо. — Не делай этого, когда я буквально могу упасть и сломать шею. Почему у тебя вообще такие холодные руки?       Минхо убирает руку и кладет ее обратно на бок Джисона, улыбка растягивает уголки его рта.       — У меня кровь перестала циркулировать в обеих руках из-за того, как долго я тебя держал.       — Не прошло и пяти минут, — смеется Джисон, быстро вешая последнюю деталь и спрыгивая с лестницы.       Он хлопает в ладоши, как только его ноги касаются пола, словно смахивая невидимую пыль, и Минхо несколько раз быстро моргает, пытаясь понять, показался ли ему легкий румянец на щеках Джисона или нет.       — Итак, с украшениями разобрались. Что еще нужно?       Повернувшись, чтобы посмотреть туда, где Сынмин копошится под стойкой, видна только его макушка, Минхо спрашивает:       — Мы можем уйти?       Вероятно, не ожидая в этот момент от Минхо ничего другого, Сынмин даже не поднимает глаз, прежде чем ответить:       — Да, уйди с глаз моих. Не забудьте прийти в понедельник на пятнадцать минут раньше обычного.       Оба парня поспешно соглашаются и направляются к выходу.       — Ёнбок сегодня дома? — спрашивает Минхо, когда они собирают свои вещи и выходят на холод.       Джисон качает головой и шаркающей походкой выходит за ним, когда Минхо держит дверь открытой.       — Неа, он и его мальчик для развлечений идут на вечеринку сегодня вечером.       — Именно поэтому Чанбин тебя и избегает, знаешь ли. — Минхо фыркает и идет в ногу с ним. Джисон просто усмехается и пожимает плечами, натягивая рукава на пальцы, чтобы они были защищены от пронизывающего ветра.       Минхо протягивает руку и переплетает их пальцы, даже не задумываясь об этом, а в груди теплеет от благодарной улыбки Джисона.       — Да, возможно. Но мы можем воспользоваться его телевизором, так что...       Они молча кивают друг другу, а потом смеются и дрожат от холода, возвращаясь в общежитие, ни один не надел достаточно теплое пальто для середины декабря. Джисон продолжает спотыкаться о собственные ноги, оставаясь в вертикальном положении только благодаря тому, что старший сжимает его руку, а Минхо улыбается так широко, что у него болят щеки.       Как только они вернулись, Джисон быстро сменил джинсы на спортивки и предложил Минхо пару, которая изначально и так принадлежала ему, чтобы он мог сделать то же самое, после чего они вместе расположились на двуспальной кровати, прислонившись спиной к стене, чтобы видеть экран на другой стороне комнаты.       Джисон практически гудит от волнения рядом с ним, пока он возится с пультом, чтобы открыть приложение для просмотра сериалов. Они откладывали просмотр второго сезона одного из своих (Джисона, но Минхо оно нравится, потому что оно нравится Джисону) любимых аниме до тех пор, пока на этой неделе не вышел последний эпизод, чтобы они могли посмотреть его весь сразу.       Он вытягивает руку рядом с собой, пока Джисон наклоняется, чтобы взять гигантскую упаковку сырных палочек, которую он прячет под кроватью, и когда тот снова возвращается, то сидит, уютно прижавшись к руке Минхо, как всегда, пристроившись у него под боком.       Слабый аромат геля для душа его лучшего друга, масло ши и еще что-то теплое, заставляет мышцы Минхо инстинктивно расслабиться, и они оба практически растворяются друг в друге, пристально глядя на экран.       Они заканчивают полторы серии, прежде чем Минхо теряет концентрацию и начинает слишком сильно обращать внимание на тело, прижатое к его собственному.       Вновь полученная информация о том, что Джисон уже настолько взвинчен, что ищет себе партнера, крутилась в голове Минхо всю неделю, достаточно тихо, чтобы не обращать на нее внимания, но достаточно громко, чтобы, когда он отвлекался, это была единственная мысль в его голове.       Он знает, что это не его дело, но Минхо интересно, как часто, сколько ночей они провели бок о бок вот так, когда у Джисона зудело под кожей и хотелось, чтобы кто-нибудь позаботился о нем.       Ему интересно, чувствует ли Джисон то же самое прямо сейчас, приклеившись к Минхо так, что между ними едва ли сантиметр пространства. То, что его глаза не отрываются от движущихся по телевизору фигур, и то, как он время от времени закидывает в рот палочку с сыром, ни о чем не говорит. Но Джисон, должно быть, хорошо скрывает это, если Минхо никогда не замечал, пока младший не сказал ему.       Минхо на секунду опускает взгляд, чтобы убедиться, что Джисон все еще поглощен сериалом, а затем поднимает руку, которая лежит на боку Хана, и небрежно просовывает ее под рубашку, укладывая прямо на бедро.       К его радости, Джисон почти не реагирует. Руки Минхо стали значительно теплее, чем раньше, но ему кажется, что он все еще чувствует, как нога Джисона дернулась рядом с его собственной.       — Думаешь, мама умрет? — спрашивает младший, продолжая смотреть на экран. Минхо хмыкает.       — Вероятно. Есть предпосылки для этого.       — Да, — соглашается Джисон с полным ртом еды. — Троп убийства семьи персонажа, чтобы дать ему стимул отомстить, продолжает жить, навсегда став культовым.       Проходит несколько минут, прежде чем Минхо поднимает палец и начинает медленно выводить круги по гладкой коже Джисона, наслаждаясь тем, что это вызывает у того мелкую дрожь.       Минхо эгоистично хочет большей реакции, но он ждет начала третьего эпизода, прежде чем застонать и немного приподняться, как он всегда делает, когда его спина начинает болеть от такого положения. Он использует это как повод, чтобы просунуть руку дальше, пока она не оказывается на талии Джисона.       Как только небольшие поглаживания начинаются снова, Джисон тихо вдыхает через нос и прижимается немного ближе к Минхо, но его лицо по-прежнему ничего не выражает. Однако Минхо знает, что Джисон больше не обращает внимания на шоу.       Он решает, что пока этого достаточно, и переключает внимание на экран. Он не прекращает своих легких прикосновений до конца эпизода, а затем со вздохом садится, убирая руку, чтобы вытянуть ее над головой.       — Пора заказывать еду? — спрашивает он, пока Джисон находит пульт и нажимает паузу.       Джисон прочищает горло и смотрит на Минхо с сонной, но напряженной улыбкой:       — Мм, твоя очередь платить.       — Да, да, — вздыхает он и хватается за телефон. — Что бы такого вкусненького заказать?       В конечном итоге они делают заказ из своего любимого куриного ресторана и просматривают еще две серии, ожидая ее прибытия, на этот раз лежа на противоположных концах кровати, сцепив ноги на одеяле, пока им не приходится разделиться, чтобы поесть.       Джисон ест свою еду и все, что не может съесть Минхо, и к тому времени, когда Хан отключается и тихо посапывает в темной комнате, уже прошла половина сезона.       Минхо накрывает его одеялом и выключает телевизор, а затем тихонько выскальзывает за дверь.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    После той ночи Минхо с трудом держит свои руки при себе.       Вернее, он стал гораздо смелее в своих прикосновениях, ведь у него появилось неутолимое желание заставить Джисона отреагировать. Это только сильнее распаляет его, когда наступает понедельник, первый день работы ярмарки, а Джисон все еще выискивает заинтересованных посетителей, с которыми можно поболтать.       Большую часть этого можно списать на чрезмерную заботу о клиенте, ведь все они пытаются уговорить людей купить печенье вместе с напитками, даже Минхо ради продаж ведет себя несколько приветливее, чем обычно.       Но время от времени Минхо замечает, как Джисон застенчиво улыбается некоторым постоянным посетителям, которые проявляют к нему неприкрытый интерес, и у Минхо уже болят зубы от того, как сильно он сжимал челюсть весь день.       — На твоем лице сейчас нет ничего веселого или рождественского, — замечает Хёнджин, выходя из-за книжного стеллажа, чтобы посмотреть, как обстоят дела на этой стороне. На нем дурацкий свитер в виде рождественской елки с огоньками, пришитыми к кайме, но при этом он как-то умудряется выглядеть прилично.       Минхо бросает на него злобный взгляд:       — Хо-хо-хо.       Его коллега ухмыляется и прислоняется к стойке, накручивая на палец прядь длинных черных волос.       — Может быть, если бы ты не был так неприветлив с людьми, Сынмин поставил бы тебя на кассу.       Минхо копирует его выражение лица:       — Может быть, если бы ты не был таким невыносимым, Сынмин принял бы твою симпатию и уделил бы тебе время.       Хёнджин охает, и Минхо приходится сдерживать свой смех.       — У тебя отвратительный характер.       — У тебя отвратительное лицо.       Как всегда, Джисон готов выступить посредником, как только наступает затишье в посетителях, и он подбегает к ним, ободок на голове в виде оленя позвякивает при каждом шаге.       — Эй, эй, девочки, пожалуйста, не ругайтесь на работе. — он бросает на Хёнджина строгий взгляд, — Возвращайся к работе, Хван.       — Ты не мой босс, Хан. — Хёнджин отвечает, игриво сверкая глазами, а затем смотрит в сторону входа. — Ох, черт, это же та дама с дизайнерской сумкой. Быстро иди и заболтай ее!       — Не говорите так, будто мы грабим людей, это ради благого дела! — Джисон жалуется, но все равно уходит с улыбкой, достойной всех наград.       Как только он скрылся из виду, Хёнджин с возмущенным видом снова обращается к Минхо:       — Я на девяносто девять процентов уверен, что если бы ты попросил, Джисон позволил бы тебе залезть к нему в штаны.       Минхо лишь угрожающе показывает кулак Хёнджину, чтобы тот поднял руки, сдаваясь, и, наконец, ушел. Минхо уже собирается тяжело вздохнуть, но забывает обо всем, когда Джисон лукаво подмигивает ему и показывает большой палец вверх, а дама с дизайнерской сумкой уходит с полной коробкой печенья в руках.       Минхо только и может, что умиленно покачать головой.       За пятнадцать минут до закрытия заходит самый нелюбимый клиент Минхо.       Он как раз выходил из подсобки с новой коробкой соломинок, когда поднял глаза и увидел, что парень направляется к стойке, уже устремив взгляд на свою цель у кассы.       Минхо с трудом сдерживает рвущийся наружу смех. Несколько месяцев назад он начал называть этого конкретного посетителя «Баз кат», поскольку у него такая же стрижка, а Минхо, честно говоря, не очень-то умеет давать людям грубые прозвища.       «Баз кат» останавливается прямо перед кассой, определенно ближе, чем нужно, но не настолько близко, чтобы Минхо мог использовать это как повод выгнать его, и одаривает Джисона своей типичной самодовольной ухмылкой.       Минхо опускает коробку с соломинками на дальний край стойки и скрещивает руки на груди, бросая в его сторону самый недружелюбный взгляд, на какой только способен.       «Баз кат» не обращает на него никакого внимания. Он хвалит ободок с оленьими рогами Джисона, а затем просит его обычный горячий чай, в который Минхо всегда мечтал плюнуть. Джисон тихо смеется и наклоняет голову в сторону, так что колокольчики звенят, и Минхо приходится заставлять себя отвести взгляд, чтобы начать готовить напиток, но он все равно наклоняет голову к ним, чтобы лучше слышать.       — Это праздничное печенье? — говорит «Баз кат», словно не верит табличке прямо перед его лицом. — Полагаю, ты не сам его испек?       Минхо слышит улыбку в голосе Джисона, хотя и не видит ее.       — Зависит от того, будете ли вы более заинтересованы в их покупке, если я скажу, что сделал их сам?       — Возможно, — усмехается мужчина. Минхо чувствует, как его губы кривятся от отвращения. — В конце концов, я должен поддерживать своего любимого бариста.       — Ну, в таком случае, они были сделаны специально для вас, — говорит ему Джисон.       Минхо быстро замечает, что Джисон технически не говорил, что он их сделал, но «Баз кат» явно не понимает, поэтому он задумчиво хмыкает и отвечает:       — Думаю, тогда мне просто нужно купить коробку.       — Мы очень ценим вашу поддержку.       Минхо нехотя слушает их беседу еще минуту, после чего защелкивает крышку на чашке и берет с полки коробку с печеньем, доносит все до стойки и ставит перед мужчиной с достаточной силой, чтобы прервать их разговор.       — Хорошей ночи, — бурчит Минхо, резко поднимая глаза.       «Баз кат» на мгновение замирает, затем хватает свои вещи и кивает.       — Ага, спасибо. И вам. — он оглядывается на Джисона. — Скоро увидимся?       Джисон издает неопределенный звук и машет ему на прощание. Как только дверь за ним захлопывается, улыбка Джисона превращается в хмурое выражение, и он поворачивается к Минхо.       — Эй, это было...       Минхо прерывает его, обхватывая за талию и мягко отталкивая в сторону.       — Иди закрой дверь, я пока посчитаю кассу.       Он задерживается на несколько секунд, но Минхо не оборачивается, чтобы увидеть его выражение лица, и в конце концов Джисон смеется и говорит:       — Окей, чудак, — после чего исчезает из поля зрения Минхо.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Во вторник они не работают, потому что у обоих занятия до раннего вечера, но Минхо все равно приходит к Джисону позже вечером, чтобы закончить сериал, который они начали на прошлой неделе.       Взаимодействие с прошлой смены все еще не вышло у него из головы. По большей части он уже смирился с этим, или, по крайней мере, говорит себе, что это так.       Минхо уже много лет видит, как он флиртует с их друзьями, и даже сам не прочь пофлиртовать; все это лишь бессмысленное поддразнивание, не имеющее никакого реального намерения. Но Джисон был прав, когда говорил, что флирт с незнакомцами — это другое дело, и Минхо быстро понимает, что он гораздо более ревнивый человек, чем думал.       Это немного раздражает после девяти лет, когда ему почти никогда не приходилось беспокоиться об этом, потому что Джисон был рядом с ним, несмотря ни на что, но теперь он практически теряет самообладание из-за такой мелочи, как флирт, потому что физическая близость Джисона с кем-то еще, делает его на шаг дальше от Минхо. На один шаг ближе к тому, чтобы найти кого-то другого и почувствовать к нему нечто большее, чем просто физическое влечение.       Его желудок неприятно скручивает при мысли, что ему придется наблюдать за тем, как Джисон влюбляется в кого-то другого. Слышать об их свиданиях, видеть, как они держатся за руки, целуются и проводят все свое время вместе.       Минхо быстро приходит к выводу, что, скорее всего, он будет вести себя немного незрело и просто смирится с последствиями, когда возникнет такая проблема.       Когда он добирается до дома Джисона, Феликс сидит на своей кровати в наушниках и с открытым ноутбуком. Минхо лишь кивает ему в знак приветствия, а затем бесцеремонно плюхается на кровать Джисона.       — Ты готов закончить сериал или как? — говорит Джисон вместо приветствия, высовывая голову из одеяла, в которое он зарылся.       Минхо усмехается и протягивает руку, чтобы пригладить растрепанные волосы на макушке младшего, садясь рядом с ним, когда Джисон придвигается ближе к стене, чтобы освободить место.       — А ты готов? — говорит Минхо вместо ответа.       — Я не буду плакать. — выпячивает нижнюю губу Джисон.       — Конечно.       — Я правда не буду! — настаивает Джисон, вытаскивая из рюкзака свой ноутбук.       Минхо хмыкает и поправляет подушки позади себя, чтобы можно было прислониться к изголовью кровати.       — Я тебе верю.       — Нет, не веришь, — ворчит Джисон, получая в ответ тихий смех.       — Он заплачет, — соглашается Феликс с другого конца комнаты, не отрываясь от того, что он печатает. Минхо хихикает.       — Вы оба худшие, — громко заявляет Джисон. Он вытаскивает наушники из футляра и протягивает один Минхо. Они просмотрели уже полторы серии, прежде чем Минхо приходит в голову идея. Очень глупая, но все же идея.       Она приходит к нему, когда он приподнимает одеяло, чтобы просунуть под него ноги, и замечает голую кожу Джисона. На нем шорты, он сидит, подняв колени и разведя их в стороны, а между ними на одеяле ненадежно балансирует ноутбук.       Пока Джисон увлеченно наблюдает за происходящей на экране сценой драки, Минхо просовывает правую руку под одеяло и сжимает ее в кулак на своих коленях, выжидая.       Как только Джисон нажимает на кнопку воспроизведения следующего эпизода, Минхо придвигается к нему и непринужденно кладет руку на его обнаженное бедро. В этом нет ничего необычного, Минхо постоянно трогает его ноги. Но Джисон вздрагивает, как только Минхо касается его кожи, и это только еще больше подстегивает старшего к смелым действиям.       Джисон больше никак не реагирует, если не считать первоначального удивления. Его голос звучит ровно, когда он комментирует предсказуемое раскрытие способностей антагониста, и Минхо без проблем отвечает ему.       Проходит пять минут, и Минхо позволяет своей руке опуститься еще чуть ниже. Джисон лишь слегка напрягается. И только когда пальцы Ли приближаются к нежной коже внутренней стороны бедра, Джисон наконец бросает на него слабый взгляд, который не должен вызывать у Минхо такого головокружения, как сейчас.       Он держит руку на месте, не двигая ее ни на дюйм. Джисон принимает это как должное и по большей части продолжает смотреть сериал, пока на экране не происходит что-то напряженное, и Минхо сжимает плоть под своей рукой, будто реагируя на шоу.       Из горла Джисона вырывается слабый звук, от которого нейроны Минхо начинают работать как сумасшедшие, и теперь уже он сам пытается сохранить спокойствие.       Главного героя в сериале швыряют из стороны в сторону, но ни Джисон, ни Минхо в данный момент не обращают на это особого внимания. Минхо чувствует, как под его кожей с каждой секундой распространяется жар, от ощущения в своей руке мягкого бедра лучшего друга, и каждое его легкое шевеление и вздрагивание только ухудшает ситуацию.       Ему интересно, что происходит в голове Джисона, что именно он сейчас чувствует и о чем думает. Краем глаза Минхо не может понять, какое у него выражение лица.       Так они и заканчивают сериал: Минхо прижимает свою обжигающую ладонь к коже Джисона, тот изо всех сил старается не ерзать на месте, а Феликс совершенно не подозревает, что происходит под одеялом в другой части комнаты.       Неудивительно, что Джисон плачет.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    — Не может, блядь, быть!       Минхо вздыхает, пока Чанбин стоит у входа в кафе и гогочет, сгорбившись, хлопая себя по колену, словно наблюдая за самым смешным, что он видел в своей жизни. Он настолько громкий, что некоторые люди в книжном магазине поворачивают головы, чтобы посмотреть.       — Ты закончил? — нетерпеливо спрашивает Минхо. — Ты устраиваешь сцену.       Чан усмехается и слегка подталкивает Чанбина к стойке.       — Он просто испытывает сильные чувства по поводу твоего свитера. Это очень похоже на тебя.       Минхо хмурится и переводит взгляд на упомянутый предмет одежды. Это единственный свитер, который он на самом деле с удовольствием надел, на нем изображен кот в шапке санты и надпись «Мяукающее Рождество».       — Спасибо, наверное.       — Где Сон? — спрашивает Чан, пока Чанбин собирается с мыслями. — За книжным прилавком?       — Мм. Пока Хёнджин не закончит перерыв, а это должно быть уже, — Минхо щурится на часы. — Сейчас, вообще-то. Вы собираетесь что-нибудь заказать?       Чанбин выдыхает:       — Пожалуйста, скажи мне, что у него тоже есть свитер.       — Удиви нас, — Чан, благослови его господь, действительно отвечает на вопрос Минхо.       — Мы возьмем еще две коробки печенья, — добавляет Чанбин, наконец-то отбросив тему свитера.       — Три, — вклинивается Чан, поднимая бровь, когда Чанбин смотрит на него большими оленьими глазами. — Одна для Ликса, а не для тебя.       Минхо уже принес им печенье и оплатил стоимость напитков, отказавшись дать им чек, когда Джисон, наконец, подошел и заметил, что его ждут. Младший подбегает к ним, и его глупый свитер с Сантой, которого похищают инопланетяне, оказываются на виду.       — Йоу! Что происходит?       Чанбин смеется над тем, во что он одет, и взъерошивает его волосы, пока они не превращаются в беспорядок:       — Просто зашел выпить кофеина и сказать, чтобы ты проверил свою почту.       Джисон задыхается и замирает, пытаясь зачесать волосы назад пальцами, голос становится все громче от плохо скрываемого волнения:       — Ты его послушал?       — Возможно, — пожимает плечами Чанбин. — Думаю, ты не узнаешь, пока не вернешься домой.       Минхо даже не пытается скрыть улыбку, наблюдая, как Джисон безрезультатно хнычет и умоляет ответить на его вопросы. Оба отказываются говорить об этом хоть слово. Минхо даже не уверен, о какой песне они говорят, он знает только, что над ней Джисон работает уже несколько месяцев.       Давным-давно, еще в первый год обучения в старшей школе, Минхо случайно нашел под кроватью Джисона блокнот, полный, как он сначала предположил, стихов. Он был немного неровный по краям, и почерк был почти неразборчивым, но стихи были хороши.       Джисон был огорчен, когда Минхо рассказал ему, покраснел и застенчиво заикался, когда старший сказал, насколько это впечатляюще, и спросил, почему он никогда не рассказывал об этом. В конце концов он признался, что это были тексты песен, просто то, что ему нравилось придумывать и писать, когда он не мог заснуть.       За эти годы он заполнил еще несколько блокнотов, и у него так хорошо получалось, что Минхо спросил его однажды ночью, когда они лежали на заднем дворе и смотрели на звезды, почему он ничего не делает с ними.       — Потому что я даже не знаю, с чего начать, — ответил Джисон тихим голосом, словно он боялся разбудить луну, если заговорит слишком громко. — И я не думаю, что это сможет достучаться до кого-либо так, как мне хочется.       Однако он никогда не переставал их писать. Джисон познакомился с Чаном и Чанбином во время первого семестра обучения в колледже на вечеринке, куда его затащил Феликс. Чан специализировался на музыкальном продюсировании и уже написал несколько собственных песен вместе с Чанбином. Прочитав некоторые работы Джисона, они решили объединить усилия и начали вместе создавать музыку на SoundCloud под именем 3RACHA.       Несмотря на то, что Минхо с трудом удается совмещать учебу и личную жизнь, он может сказать, что Джисон всегда в своей стихии, когда создает песни вместе с ними. Он вкладывает в них всю свою душу и, кажется, у него никогда не заканчиваются идеи. Минхо знает наизусть все выпущенные им песни, хотя, скорее всего, он бы взорвался, если бы Джисон узнал об этом.       Когда он заканчивает закрывать крышки на напитках и поворачивается, чтобы отдать их, Чан, кажется, уже готов сломаться под непрекращающимися мольбами Джисона. Он всегда умел угождать людям, с того самого дня, как они познакомились. Минхо сдерживает смех и позволяет Чанбину взять стаканы из его рук.       Чан проходит мимо Джисона, чтобы взять печенье, которое ему протягивает Минхо, и облегченно вздыхает, когда видит выход:       — Тогда мы пойдём, спасибо, Минхо.       Минхо кивает и отмахивается от них, не сводя глаз с Джисона, в то время как младший терпит поражение и надувает губы, глядя на их удаляющиеся фигуры.       — Они мне никогда ничего не говорят.       — Они знают, что ты не сконцентрируешься на работе, если они скажут что-нибудь прямо сейчас, — поправляет его Минхо.       — Я уже не могу сосредоточиться, потому что знаю, что меня ждет, как только закончится моя смена! — громко жалуется он. — Чанбин просто хочет знать, что я страдаю. Все так жестоки ко мне.       Минхо хочет сказать, что все безмерно дорожат им. Но вместо этого он проходит мимо Джисона и ободряюще похлопывает его по заднице.       — Я напишу Ёнбоку и попрошу спрятать твой ноутбук, если ты начнешь халтурить. Возвращайся к работе.       — Я ненавижу эту работу.       Минхо почти жалеет, что Джисон решил не отлынивать от работы.       Он снова стал вести себя обходительно, что бесконечно действует Минхо на нервы. Он мило улыбается посетителям и склоняется над стойкой, пока Минхо подавляет мысли о том, чтобы перегнуть через нее своего лучшего друга и заявить на него права так, чтобы все видели.       К большому разочарованию Минхо, Хёнджин начал давать Джисону советы, как стать более «соблазнительным», будто Джисон еще не является определением этого слова. Их коллега игнорирует каждый неодобрительный взгляд, который Минхо бросает на него, и несколько раз выскальзывает из-за книжного прилавка, чтобы поделиться с Джисоном идеями, которые Минхо хочет вырвать из его головы и сжечь дотла.       Хуже всего то, что каждый раз, когда он что-то делает, Джисон бросает мимолетный взгляд через плечо на Минхо, словно пытаясь оценить реакцию старшего, и Минхо приходится делать вид, будто он не пылает изнутри.       Он хочет лишь заклеить рот Хёнджину, спрятать Джисона от посторонних глаз и покончить с этим днем, но все, что он может, это провести оставшиеся часы своей смены на нервах от жгучей ревности, горящей под его кожей.       Он почти плачет от радости, когда они с Джисоном наконец-то могут уйти. Он возвращается в кампус, как можно быстрее принимает душ и менее чем через час уже заходит в общежитие Джисона.       Когда он входит в комнату, Феликса нигде не видно, а Джисон сидит на кровати с открытым ноутбуком и ослепительной улыбкой на лице.       — Хён! — Джисон вскакивает на ноги, в то время как Минхо закрывает за собой дверь. — Все готово. Чан загрузит ее сегодня вечером!       Минхо хмыкает, слегка щурясь, когда улыбается:       — Ты доволен?       — Думаю, это моя любимая песня, которую я написал на данный момент, — признается Джисон. Он хватает Минхо за запястье и тащит его к кровати, после чего насильно усаживает и отдает ему наушники. Он выглядит почти нервным, когда неуверенно спрашивает, — Я не был слишком уверен в ней, потому что не думаю, что она действительно соответствует атмосфере всего остального, что я сделал, но Чан-хён сказал, что все в порядке. Ты послушаешь?       Минхо хочет его поцеловать.       Он вставляет наушники и молча кивает, ожидая, пока Джисон откроет файл. Младший садится рядом с ним и проводит пальцами по тачпаду. Минхо с нежностью наблюдает за ним. Он уже любит эту песню, хотя еще не слышал ее.       Когда песня начинает звучать из динамиков в его ушах, Джисон опускает взгляд на свои колени и начинает судорожно перебирать пальцами. Минхо не сводит с него глаз, музыка зазвучала и сразу же стала набирать обороты, пока он не почувствовал ее в кончиках пальцев. Голос его лучшего друга струится как теплый мед, привлекая внимание.       Взгляд Минхо не отрывается от лица Джисона, но его внимание сосредоточено на тексте, поскольку каждая спетая строчка быстро проникает в его грудь и согревает изнутри.       Как и во всем, что делает Джисон, музыка сильная и яркая, а текст глубокий и увлекательный. К концу первого припева сердце Минхо бешено колотится в груди, и он молча мечтает, чтобы Джисон поднял голову и встретился с ним взглядом.       Он ненавидит то, как надежда начинает расцветать внутри него по мере звучания песни. Ему ненавистно то, что он знает, что Джисон находит вдохновение во всем и вся, от веб-мультфильмов до фильмов, и все же Минхо эгоистично хочет верить, что это личное. Что эта песня отражает реальность.       Минхо отрывается от своих мыслей и вместо этого сосредотачивается на том, как Джисон продолжает поглядывать на него краем глаза.       Он вынимает наушники, когда песня заканчивается, и, наконец, заставляет Джисона оторвать взгляд от коленей, карие глаза широко раскрыты и выжидают.       — Ну?       Минхо поднимает бровь:       — Хм?       — Что думаешь? Давай, не оставляй меня в подвешенном состоянии. — Джисон хихикает, хотя это выглядит несколько натянуто.       Минхо хочет спросить. Он хочет узнать, о ком эта песня, и почему Джисон, кажется, так нервничает, из-за его мнения. Он не уверен, что хочет услышать ответ.       Минхо наклоняется к Джисону, улыбаясь про себя, когда глаза младшего становятся еще шире от такой близости. Минхо наклоняется в сторону и почти касается губами его уха, дыхание скользит по коже, когда он говорит тихим шепотом:       — Ты молодец, Сони.       Он громко и отчетливо слышит, как Джисон сглатывает и испускает дрожащий вздох. Минхо выдыхает тихий смех, который разливается по быстро краснеющей коже, а его живот горячо скручивается, когда Джисон вздрагивает и сжимает руки в кулаки, лежащие у него на коленях.       Когда он отстраняется, Джисон смотрит на него, беспомощно открывая и закрывая рот несколько раз, прежде чем ему удается взять себя в руки:       — Э-да. Спасибо.       — Мм. — Минхо улыбается, изображая невинность. — Все хорошо, ты хорошо поработал. Хён очень гордится тобой.       Джисон замирает на несколько мгновений, и на секунду Минхо чувствует искру сожаления и задается вопросом, не заходит ли он слишком далеко, не начинает ли он доставлять ему дискомфорт, но затем Джисон облизывает губы и пытается скрыть то, как он поправляет штаны в области паха. Глаза Минхо жадно следят за этим движением.       Дрожь, которая пробегает по его позвоночнику, распространяется до кончиков пальцев, он очень хочет протянуть руку и сделать что-нибудь, но Минхо остается сидеть на месте и медленно поднимает глаза от коленей Джисона к его раскрасневшейся шее, пока в конце концов не встречает взгляд своего лучшего друга.       Несколько секунд они просто молча смотрят друг на друга, Минхо хочет притянуть его к себе и глупо поцеловать, а Джисон выглядит на две части взволнованным и на одну часть ожидающим.       Тишину нарушает звук уведомления о низком заряде батареи на ноутбуке Джисона. Он судорожно хватает устройство и со скоростью света укладывает его на свои колени, а затем тянется к другой стороне кровати, чтобы найти зарядку где-то под подушкой.       Минхо чувствует, как уголки его рта растягиваются в довольной ухмылке, сдерживая желание подразнить и подшутить над младшим за то, что он так взволнован из-за такой мелочи. Однако он этого не делает. Ради того, чтобы не испытывать удачу, и потому что, если он позволит себе задуматься о том, что Джисон скрывает под этим ноутбуком, Минхо столкнется с аналогичной проблемой.       Проведя рукой по волосам, пытаясь избавиться от мыслей, крутящихся в голове, Минхо спрашивает:       — Хочешь заказать еду?       Подключив устройство, Джисон оборачивается и смотрит на Минхо, прищурившись. Он несколько раз с подозрением оглядывает лицо собеседника, а затем опускает плечи и кивает:       — Да, наверное.       Минхо не может сдержать смеха при этом виде.       — Что? Что-то случилось?       — Нет, — слишком быстро отвечает младший. — Просто проголодался. Что мы будем есть?       Вместе они склоняются над телефоном Минхо и просматривают список ближайших доставок. Напряжение, возникшее между ними, почти полностью исчезает, и остаток вечера старший держит руки при себе, не обращая внимания на случайные задумчивые взгляды Джисона.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Сынмину, решает Минхо, нужно сбросить напряжение больше, чем кому-либо еще в этом здании.       В четверг днем он приходит на работу немного раньше обычного, как только заканчивает занятия, и сразу же застает своего менеджера, который чуть ли не рвет на себе волосы в подсобке.       — Вау, — бурчит Минхо, увидев это зрелище.       — Минхо. — Сынмин печально приветствует его.       Стараясь не подавать виду, что безжизненное выражение глаз его менеджера так же обеспокоило его, Минхо вскидывает бровь:       — Итак, что случилось?       — Хёнджин заболел. Я был здесь один все утро.       — Черт, — Минхо быстро моргает. — Почему ты не попросил никого из нас прийти пораньше?       Сынмин качает головой.       — Не стоит пропускать лекции, я с этим справлюсь.       Минхо хочет поспорить, учитывая, что Сынмин, похоже, практически лысеет, «справляясь с этим».       — Я просто, — колеблется он. — Голос Хёнджина звучал не очень хорошо.       Минхо почти хочется рассмеяться над плохо скрытым беспокойством в словах Сынмина, но он решает быть вежливым сегодня, потому что парень выглядит уставшим, и ему действительно немного жаль.       Как бы Минхо ни любил высмеивать Хёнджина по поводу его безответной влюбленности в их менеджера, Сынмин на самом деле очень заботится о нем в ответ, даже если не показывает этого. Хёнджин — единственный сотрудник, которого Сынмин воспринимает как профессионала, и Минхо мог бы даже считать это милым, если бы это не вызывало у него рвоту.       — Я уверен, что нет ничего такого, с чем его сосед по комнате не смог бы справиться, если до этого дойдет, — успокаивает Минхо.       Сынмин снова качает головой:       — Его сосед по комнате уехал из города до следующей недели.       — Ах, — понимающе кивает Минхо. Он вытаскивает из кармана телефон и открывает его, чтобы набрать быстрое сообщение. — Я скажу Джисону, что бы он зашел проверить его, перед работой.       Он видит, как напряжение в плечах Сынмина ослабевает от его слов, но он все еще выглядит немного неуверенным, когда говорит:       — Не стоит беспокоить его этим, мне просто нужно выяснить, как...       — Отправил. — говорит Минхо, игнорируя его и выключая телефон. — Теперь я займусь работой. Что нужно?       — Спасибо, Минхо. — Сынмин вздыхает, наконец-то выглядя немного спокойнее. — Просто прибраться, сегодня было не так уж много народа.       Минхо мычит в ответ и снимает фартук с крючков, прежде чем направиться к стойке.       — Не благодари меня, это странно.       — Согласен. Приступай к работе.       Когда Джисон опаздывает на несколько минут, Сынмин не обращает на это внимания. Минхо считает, что сегодня он готов сидеть и слушать непрекращающийся флирт Джисона, пока не приходит очередной клиент, которого он терпеть не может.       Обычно этот клиент в половине случаев ведет себя нормально, но время от времени он приходит и так старается заполучить номер Джисона, что это вызывает неловкость. Минхо забыл его настоящее имя, когда тот представлялся Джисону во время своего первого визита в магазин, и с тех пор называет его «Сандалии», потому что он всегда носит обычные серо-белые носки с древними, на вид, биркенштоками, которые отчаянно нуждаются в замене.       — Добро пожаловать! Как всегда? — вежливо спрашивает Джисон.       — Ты знаешь, — кивает «Сандалии». — Мне нравится твой свитер, он сделан из материала для бойфрендов?       Минхо с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза обратно в голову.       Джисон хихикает, буквально хихикает:       — Вообще-то хлопок. — он вкратце рассказывает о печенье, и «Сандалии» с радостью покупает коробку, практически не сводя с него восхищенного взгляда.       Минхо уже почти решил, что Джисон вовсе не интересуется этим парнем, но тут младший бросил быстрый взгляд в сторону Минхо, а затем игриво подмигнул «Сандалиям» и слегка наклонился к нему.       — Я обязательно замолвлю о тебе словечко перед Сантой в этом году.       ...Какого хрена, это вообще значит?       «Сандалии» выглядит таким очарованным, что Минхо просто не может больше на это смотреть. Он собирает заказ как можно быстрее и уже собирается протянуть его через стойку, когда рядом с ним из ниоткуда появляется Джисон, выхватывая напиток из рук Минхо, чтобы развернуться и вручить его «Сандалиям».       — Спасибо, милашка. Счастливых праздников. — говорит «Сандалии».       Джисон с энтузиазмом машет ему рукой:       — Счастливых праздников! Возвращайся скорее!       Пожалуйста, не надо. Минхо старается не крикнуть ему вслед.       Когда он оборачивается к Джисону, тот самодовольно смотрит на него. Минхо поднимает бровь, и Джисон отвечает ему тем же, но с явным вызовом на лице. Он делает шаг в сторону лучшего друга и наклоняется к нему достаточно близко, чтобы прошептать на ухо:       — Осторожно, чагия.       Минхо достаточно быстро отстраняется, чтобы увидеть, как глаза Джисона расширяются, а тело застывает в шоке, но он не ждет ответа, проходя мимо него без лишних слов.       В эту игру могут играть двое.                     Джисон принимает душ, когда Минхо той ночью добирается до его общежития. Феликс впускает его внутрь, и они оба сидят в относительно комфортной тишине напротив друг друга, пока младший не говорит:       — Джисон вчера попросил у меня совета о сексе.       Минхо хмурится, выгибая шею, лежа на кровати Джисона. Феликс смотрит на него с нечитаемым выражением лица.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       Он пожимает плечами и начинает теребить прядь волос, которая свисает ему на лицо. Минхо понимает, что Феликс так поступает всегда, когда его слова подразумевают больше, чем он говорит.       — Просто подумал, что это интересно. Он казался очень решительным, сказал что-то о том, что хочет вызвать у кого-то ревность.       — И что? — ему не нравится, как это прозвучало резко и несколько оборонительно. Особенно ему не нравится понимающий взгляд, обращенный на него, когда слова слетают с его губ.       Минхо хочет рассмеяться. А еще он хочет что-нибудь сломать. Джисон всегда и во всем обращался к нему за помощью. Почему же сейчас все иначе? Джисон знает, что у Минхо есть опыт, и знает, что он не против поговорить об этом. Так почему же он обратился к другому?       Минхо чувствует себя как струна, которая истончается, волокна понемногу рвутся, пока он не оказывается на волоске от того, чтобы понять, что за новую штуку затеял Джисон.       Феликс вздыхает и снова начинает пролистывать что-то в своем телефоне, последнее, что он говорит:       — Поэтому я посоветовал ему спросить у тебя.       Дверь снова открывается, прежде чем Минхо успевает это осознать, и в комнату входит Джисон с влажными волосами и румяной кожей, совершенно не замечая темных волн, которые начинают давить и распирать живот Минхо.       — Хай, неудачники, — говорит Джисон, падая на другую сторону кровати и прислоняясь к стене, вытянув ноги через ноги Минхо. — Не позволяйте мне прерывать вашу прекрасную беседу обо мне и всех моих удивительных качествах.       Феликс тихо фыркает в другом конце комнаты и встает, направляясь к двери в поисках своих ботинок.       — Я сбегаю в магазин за перекусом, кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь?       — Кислые мармеладные червячки, — автоматически отвечает Джисон.       Феликс смотрит на него раздраженно, но с нежностью.       — Я знаю, чего ты хочешь. В основном я спрашивал Минхо-хёна.       — Ничего не надо, но спасибо.       Феликс кивает и уходит, оставляя их наедине, и Минхо понимает, что это сделано специально, но он никогда не держит зла на этого парня.       Джисон откидывает голову на стену и начинает что-то напевать себе под нос, кажется, он совершенно расслаблен и счастлив после обжигающего душа. Минхо молча наблюдает за ним, отмечая, что его шея и щеки все еще слегка розовые от горячей воды, а темные волосы прилипли к коже. Его губы слегка сжаты, словно он погрузился в раздумья. Минхо не может заставить себя оторвать его от этого занятия.       Кажется, прошел час, но, вероятно, прошло всего несколько минут, прежде чем Джисон наконец замолкает и позволяет своему взгляду опуститься и встретиться с глазами Минхо.       — Хён, как заставить кого-то хотеть тебя?       Минхо уже ожидал вопроса. Но ему все еще хочется рассмеяться и сломать что-нибудь. Ему требуется секунда, чтобы придумать, как ответить, потому что он не может просто признаться, что, если Джисон станет намного лучше в этом, Минхо может сойти с ума.       — Не уверен, — в конце концов он решает свести все к шутке. — Не могу сказать, что это моя сфера компетенции, извини.       Джисон усмехается и выпячивает нижнюю губу так, что Минхо начинает желать его еще больше.       — Да ладно, ты так переполнен этим, — обвиняет он. — Все практически падают к твоим ногам, я просто хочу знать, как ты это делаешь.       Не все, с горечью думает Минхо.       — Но, Джисони, — воркует он, садясь. — Мне кажется, у тебя это прекрасно получается. Если твоя цель — сделать так, чтобы каждый, кто заходит выпить кофе, обязательно увлекались тобой, разве ты уже не преуспел? — он наклоняется к Джисону, озорно вздергивая одну бровь.       Джисон смотрит на него почти настороженно, но его глаза немного расширяются от неожиданной близости.       — Ну, я имею в виду, — пытается он. — Конечно, но это только верхушка айсберга. Я имею в виду, скорее..., — он замолкает, слова растворяются в воздухе, когда Минхо наклоняется ближе и поднимает руку, чтобы зажать подбородок младшего между большим и указательным пальцами.       — О, я вижу. — Минхо практически мурлычет, не в силах сдержать ухмылку, расползающуюся по его лицу. — Значит, тебе этого мало? Я никогда не думал, что ты такой ненасытный.       Он делает паузу, позволяя своему взгляду скользить по торсу Джисона и подниматься обратно так медленно, что это кажется почти издевательством. Когда их взгляды встречаются, рот Джисона приоткрывается, а грудь поднимается и опускается быстрее, чем несколько минут назад, но он не делает никаких попыток, чтобы отстраниться.       — Может, и так. — говорит Джисон тихо и неуверенно.       Глаза Минхо щурятся от удовольствия, и он поднимает большой палец, чтобы прижать его к мягкой нижней губе Джисона, внутренности сжимаются, когда тот взволнованно вдыхает.       Минхо видит, как дергаются его руки, бесполезно лежащие на кровати, словно он хочет дотянуться до него и притянуть ближе, а Минхо хочет сожрать его.       — Что ж, я с нетерпением жду, когда ты поймешь это.       Он отодвигается и падает спиной на матрас, прежде чем успевает наделать глупостей, и клянется, что в глазах Джисона мелькнуло разочарование, когда он отступил, но исчезло прежде, чем он успел убедиться в его существовании.       Джисон пытается подтянуть колени к груди, но он недостаточно быстр, потому что Минхо замечает растущую выпуклость в его штанах, и все, что он может сделать, это запрокинуть голову и рассмеяться.       — Ты такая сволочь! — Джисон скулит, швыряя в Минхо отброшенную толстовку, пока тот маниакально хихикает. — Перестань дразнить меня по этому поводу, я серьезно пытаюсь.       Минхо делает несколько глубоких вдохов, восстанавливая самообладание, и закрывает глаза, чтобы не потерять рассудок от вида явно возбужденного Джисона перед ним.       — Когда-нибудь ты этого добьешься, — говорит он, махнув рукой, внутренне надеясь, что это окажется неправдой для его же блага.       Через несколько минут Феликс возвращается с пакетом конфет, которые просил Джисон. Если Минхо в тот вечер заглянет в душевую и будет трахать свой кулак, вспоминая розовый румянец на лице лучшего друга, когда тот завелся из-за поддразниваний Минхо, об этом будет знать только он и пустая кабинка.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Он никогда не скажет это в лицо, но Минхо уже мечтает, чтобы Хёнджин вернулся на работу.       Джисон, по крайней мере, иногда отвлекается, когда работает вместе с другим их коллегой, но уже второй день подряд Джисон только и делает, что болтает с покупателями, посылая при этом плохо скрываемые взгляды в сторону Минхо, и ему почти хочется спросить Сынмина, не могут ли они поменяться местами за книжным стендом.       Он, конечно, не сделает этого. Минхо скучает за книжным прилавком, потому что ему нечем занять руки, а Сынмину абсолютно все равно, что Джисон говорит приходящим покупателям, лишь бы они обязательно возвращались.       Пристальный колкий взгляд Минхо, возможно, и не отпугивает никого из них, но ему нравится думать, что это так. Идея предоставить Джисону в эти дни возможность говорить и делать все, что он хочет, даже не рассматривается, и именно поэтому он берет на себя все возможные смены на этой неделе под предлогом накопления денег на рождественские подарки.       До конца сбора средств осталось всего два дня, и Сынмин перестанет дышать им в затылок, а Джисон, возможно, наконец-то прекратит свою активную творческую деятельность, ведь печенье больше не нужно будет продавать. По дурацким свитерам и повязкам с оленьими рогами никто скучать не будет.       Минхо и Джисон приходят в разное время во второй половине дня после занятий, и все проходит на удивление гладко. По какой-то причине Джисон сегодня ведет себя наилучшим образом. По крайней мере, лучше, чем Минхо видел за последнюю неделю.       Его общение сегодня короткое и милое, и Минхо разрывается между облегчением и невероятной подозрительностью. Он не может понять, чего добивается младший. Может, он меняет тактику и пытается играть в недотрогу? Это, конечно, не оттолкнет постоянных клиентов, на которых рассчитывает Джисон, но, вероятно, и не даст ему того, чего он хочет.       Но это хорошо, решает Минхо. Для него будет лучше, если Джисон потерпит неудачу. Может быть, тогда он хоть раз оглянется назад и поймет, то, что он ищет, было прямо здесь с самого начала.       Человеку остается только надеяться, а Минхо - всего лишь эгоистичный, ужасно влюбленный человек.       Чем ближе к закрытию, тем больше Минхо радуется тому, что Джисон не стал устраивать никаких глупостей. Он думает, что, возможно, заслуживает награды за то, что дотерпел до конца и не сорвался.       Он должен был понять, что еще ничего не закончилось.       У Минхо возникает плохое предчувствие, как только мужчина входит в дверь. Он высок, точно выше Хёнджина, и так красив, что у Минхо возникает мысль, не забрел ли в их магазин актер, которого он не узнал. Подойдя к стойке, мужчина окидывает взглядом Джисона, и Минхо чувствует, как его кровь начинает закипать.       «Портфель» — так он решил называть его, поскольку тот носит его с собой, — бросает быстрый взгляд на Минхо, совершенно не обращая внимания на недобрый прищур его глаз, и улыбается Джисону.       — Привет, добро пожаловать! Что я могу вам предложить? — обычно уверенный голос Джисона слегка дрожит, и Минхо даже не может винить его за то, что он волнуется в присутствии этого парня, но в то же время ненавидит это.       — Хм, — «Портфель» несколько секунд смотрит на меню, даже не читая его, прежде чем снова взглянуть на Джисона. — Думаю, я возьму все, что ты любишь.       Черт, даже голос у него горячий.       Джисон с энтузиазмом кивает и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.       — Хорошо, конечно! Что-нибудь еще? — он многозначительно смотрит на Минхо через плечо, но тот делает вид, что не замечает.       — Это все, если только тебя нет в меню? — «Портфель» подмигивает, от чего Джисон тихо смеется и начинает теребить свои руки.       Минхо хочет заткнуть ему рот. И дать этому чуваку в морду, пока он не выгнал его.       — К сожалению, мы не можем продавать выставочные экспонаты, так что... — он пожимает плечами, занимаясь набором заказа.       Нисколько не смущаясь, «Портфель» посмеивается и добродушно улыбается:       — Жаль. — он достает из бумажника карточку, визитку, понимает Минхо, и протягивает ее Джисону. — Если правила изменятся, позвони и дай мне знать, хорошо?       Джисон моргает, глядя на карточку в своей руке, а затем с недоверием смотрит на мужчину, но потом берет ее с застенчивой улыбкой.       — Да. Обязательно.       Сделав успокаивающий вдох, который обжигает легкие, Минхо разворачивается и начинает готовить один из самых нелюбимых напитков Джисона с гораздо большей активностью, чем нужно. На самом деле, это чистая случайность. А если напиток получился водянистым и недостаточно горячим, значит, машина просто капризничает и все.       — Джисон, — выдавливает Минхо, привлекая внимание младшего, прежде чем он и «Портфель» начнут говорить дальше. — У меня закончилось молоко. — он врет.       Джисон, хоть и неохотно, но все же соглашается и быстро говорит: «Сейчас вернусь», после чего уходит в подсобку, чтобы взять еще одну коробку. Минхо спешит приготовить напиток и напряженно передает его мужчине, ожидающему по другую сторону стойки, стиснув челюсть и с холодом во взгляде.       «Портфель» легко забирает у него напиток и вежливо кивает Минхо, не обращая внимания на ярость в его взгляде.       — Спасибо.       Минхо не удостаивает его ответом, просто молча наблюдает, как тот отходит и покидает магазин.       Когда Джисон возвращается с молоком в руках, то с легким недоумением смотрит на пустой магазин, но отмахивается от этих мыслей и ставит молоко на место с улыбкой, которая исчезает так же быстро, как и появилась, когда он видит выражение лица Минхо.       — Что? Что-то случилось? — спрашивает он, слегка нахмурившись.       Минхо заставляет себя отвести взгляд, не желая сваливать свои проблемы на лучшего друга.       — Нет. Давай закрываться.       Он чувствует на себе пристальный взгляд Джисона, когда разворачивается и запихивает новый пакет молока в мини-холодильник к двум другим полным, но тот не требует объяснений, знает, что не стоит давить.       Когда младший уходит, Минхо ругается себе под нос и захлопывает холодильник.                     В этот вечер Минхо не идет в общежитие к Джисону и ничуть не удивляется, когда тот заявляется к нему в комнату.       Это один из тех редких вечеров, когда соседа Минхо нет дома, даже в пятницу. Чонин обычно держится особняком и не очень любит компании, поэтому Минхо чаще всего ходит к Джисону. Но сейчас он даже не может использовать этого парня в качестве оправдания, чтобы злиться в одиночестве в своей постели, когда открывает дверь и видит два широко раскрытых карих глаза, смотрящих на него в ответ.       — Все в порядке? — сразу же спрашивает Джисон, в его голосе слышится беспокойство.       Минхо чувствует, как на него накатывает волна вины, и он вздыхает в знак поражения, прежде чем отойти в сторону и впустить его.       — Да, просто устал.       Он закрывает дверь со щелчком, а когда оборачивается, Джисон уже сидит на краю кровати и смотрит на Минхо, словно не веря ему. Минхо как можно быстрее меняет тему.       — Разве ты не должен быть у Чана и заниматься делами? Удивительно, что он еще не обезглавил тебя и не повесил в качестве трофея за то, что ты так долго от них отмазывался.       Джисон смеется, а Минхо проходит через всю комнату и опускается в кресло.       — Они тоже были заняты, мы встречаемся завтра вечером.       — Тоже? — Минхо приподнимает бровь, и на его губах играет легкая улыбка. — Да ты вообще ничем не занят, только и делаешь, что пристаешь.       Младший разевает рот и обвиняюще тычет пальцем в Минхо:       — Я? Это ты постоянно заявляешься ко мне в общежитие!       — Это ты тот, кто приползет ко мне, если я этого не сделаю. — Минхо пожимает плечами. — Забавно, как это работает.       Джисон усмехается и скрещивает руки на груди, когда они начинают привычно подшучивать.       — Окей, ну, это ты продолжаешь трогать меня, потому что думаешь, что это так весело, ведь никто другой этого не делает. Забавно, как это работает. — он огрызается в ответ.       Минхо откидывается на кресле, его улыбка становится все шире:       — Думаешь, я поэтому это делаю?       — Э, да? — Джисон говорит так, будто это очевидно. — Подшучиваешь над краснеющим девственником, чтобы увидеть, как он ведет себя как идиот, я понимаю. Это не делает тебя меньшим засранцем. — он выпячивает нижнюю губу, и Минхо приходится бороться с желанием рассмеяться.       — Не знаю, похоже, тебе это нравится.       — Да, потому что всем нравится не спадающая эрекция.— Джисон закатывает глаза. В следующую секунду вокруг него из ниоткуда возникает атмосфера самодовольства. — Но теперь это не имеет значения, ведь у меня есть номер того парня. Мои дни отчаяния наконец-то подошли к концу.       Под кожей Минхо вновь зарождается то самое жестокое, ревнивое чувство, и его улыбка начинает сходить на нет.       — Ты действительно собираешься ему позвонить?       — Да, черт возьми, — смеется Джисон. — Хён, ты даже не представляешь, как много я думал о том, каково это, наконец, оказаться в чужих руках. Могу поспорить, он безумно хорош в постели.       Минхо так крепко сжимает подлокотники кресла, что костяшки его пальцев белеют.       — А что, если это не так?       Джисон наклоняет голову.       — Что не так?       — Хорош в постели.       Джисон на секунду замолкает, словно и не подумал об этом, и ощущение покалывания в пальцах Минхо усиливается.       — Я не знаю, — в конце концов говорит он, болтая ногами, будто ему скучно. — Я смирюсь с неудачей и буду надеяться, что следующий человек будет лучше.       На самом деле, это справедливо. Минхо так бы и сделал. Это то, что делают большинство людей. Не многим людям есть чем похвастаться о своем первом сексе, нужно время, чтобы найти подходящих людей и понять, что доставляет тебе удовольствие.       Но Минхо ненавидит это. Он ненавидит это, потому что не хочет, чтобы Джисон получил дерьмовый опыт, когда прямо здесь сидит хороший вариант.       — Это глупо. — резко говорит Минхо. Тон его голоса застает Джисона врасплох.       — Почему? — младший хмурится и начинает выглядеть расстроенным. — Почему тебя это так волнует? Ничего страшного, я знаю, как быть аккуратным.       — Нет, — прошипел Минхо. — Не знаешь.       Не задумываясь, он встает и делает два широких шага в сторону Джисона, оказываясь прямо перед ними и зажимает его в кольцо рук, опираясь на матрас. Джисон замирает, и они настолько близко, что Минхо чувствует его испуганный выдох прямо на своем лице.       — Ты думаешь, что знаешь, но ты никогда не представляешь, во что ввязываешься, пока не окажешься там. Ты не должен позволять кому попало так легко прикасаться к тебе. — Минхо требуется секунда, чтобы успокоиться, желая, чтобы огонь, бушующий в нем, немного угас. — Никто другой не знает, что тебе нужно.       Джисон усмехается, но слабо, и его глаза слегка блестят, когда он ищет что-то на лице Минхо:       — А ты что, знаешь?       Губы Минхо растягиваются в легкой улыбке.       — Да.       На лице Джисона написано недоверие, поэтому Минхо берет его подбородок между пальцами, как это было прошлой ночью, и приподнимает его, пока их глаза не оказываются на одном уровне. Минхо позволяет себе увлечься моментом, позволяет пламени вытолкнуть слова наружу.       — Джисони просто нуждается в заботе, верно?       Младший громко сглатывает, слушая, как Минхо практически мурлычет эти слова. Нижняя губа приоткрывается ровно настолько, чтобы на мгновение привлечь внимание Минхо.       Когда он поднимает взгляд, то видит, что Джисон тоже смотрит на его губы, и это начинает разжигать совершенно другой огонь в его венах.       — Его нужно дразнить и возбуждать, разрушать и собирать заново. Разве не так?       Что-то начинает потрескивать в воздухе между ними, что-то резкое и электрическое. Джисон не отвечает сразу, просто тупо смотрит на Минхо несколько секунд, и мягкий румянец начинает ползти по его шее.       — Хён, — шепчет он дрожащим голосом.       Минхо хмыкает, отвлекаясь на его рот. Он поднимает большой палец и прижимает его к нижней губе Джисона, снова повторяя их вчерашнее положение, но на этот раз он слегка проводит им по нежной розовой коже, пока младший медленно не выдыхает и не высовывает язык настолько, чтобы задеть им подушечку пальца Минхо. .       — Хён, — повторяет Джисон. Минхо поднимает взгляд и почти чувствует головокружение от желания, плавающего в полуприкрытых глазах Джисона, и он уверен, в его собственных глазах отражается то же самое.       Минхо, должно быть, бредит, потому что Джисон смотрит на него так, будто хочет, чтобы он сожрал его.       — Да, чаги?       Джисон вздрагивает от этого, поднимая руки, чтобы схватить футболку Минхо на груди.       — Пожалуйста.       — Хм? — Минхо давит на него низким голосом, — Пожалуйста, что?       Ему определенно снится сон. Джисон ни за что не скажет то, что думает Минхо. Ему нужно, чтобы Джисон спросил, ему нужно услышать это самому...       — Пожалуйста, — шепчет Джисон так тихо, что Минхо улавливает это только потому, что они так близко. — Хочу тебя.       Минхо уверен, что мир перестает вращаться.       Тогда все начинает вставать на свои места. Невыносимый флирт Джисона прямо у него на глазах, его не очень-то осторожные взгляды на его реакцию, вопрос, с которым он обратился к Феликсу.       — Джисони, — начинает Минхо, сгорая от осознания этого факта. — Все это время ты пытался заставить меня ревновать?       Джисон кивает без капли стыда:       — Ага.       — Блядь. — Минхо вздыхает, надавливая большим пальцем на нижнюю губу Джисона так сильно, что он слегка вдавливается в кожу. — Ты такой... блядь. Ты правда... ты хочешь этого?       Тот высовывает язык и снова проводит им по большому пальцу Минхо, а затем наклоняет голову настолько, что тот проскальзывает внутрь его теплого рта. Джисон смыкает губы вокруг пальца и мягко посасывает, пока Минхо, выругавшись себе под нос, не вынимает его.       — Джисон.       — Да, — говорит Джисон громко и отчаянно. — Я хочу тебя. Ты мне нужен, хён.       — Блядь .       Минхо подается вперед и решительно прижимает их губы друг к другу. Кровь стучит в ушах от мягкого звука, издаваемого Джисоном в поцелуй.       Поцелуй с лучшим другом — это именно то, что Минхо всегда себе представлял.       Губы Джисона мягкие и идеально прилегают к его собственным, с легким привкусом бальзама для губ с пчелиным воском, которым он пользуется уже много лет. Минхо целует Джисона почти неистово, со всей силой желания, которое он вечно таил в себе. Это горячо, влажно и беспорядочно. Их губы жадно скользят друг по другу, в то время как руки Джисона находят шею Минхо, а Минхо — его бедра.       Джисон легко приоткрывает рот, когда Ли начинает вылизывать его, проводя языком по линии зубов и всем другим частям, до которых он может дотянуться, а Джисон вздыхает и мурлычет в ответ.       Он тихо скулит, когда Минхо посасывает его язык. Старший быстро отстраняется от губ, чтобы впиться горячими поцелуями в его шею и линию челюсти.       Джисон крепче сжимает его шею и откидывает голову назад, задыхаясь от ощущения, как зубы Минхо слегка задевают его горло.       Минхо притягивает его ближе к краю кровати, а затем отпускает хватку на бедрах младшего, чтобы запустить руки под футболку и крепко обхватить его за талию.       — Хён, — задыхаясь, произносит Джисон. Его голос уже звучит разбитым, и Минхо стонет в то место, где плечо встречается с шеей, и мягко прикусывает.       Джисон скулит, его бедра сами собой дергаются вперед, и его возбуждение упирается прямо в Минхо, который стоит перед кроватью, их бедра на одном уровне.       Минхо шипит сквозь зубы, когда младший почти делает это снова, но колеблется. Старший подтягивает бедра Джисона вперед, побуждая его к медленному движению, и с его губ срываются тихие вздохи и хныканье, пока Минхо не поднимает его голову и не соединяет их губы снова.       Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на него, глаза Джисона остекленели, а щеки окрасились пятнистым румянцем. Его губы опухшие, красные и скользкие от слюны. Минхо хочет его съесть.       — Ты уже выглядишь затраханным, а я даже ничего не сделал. — Минхо тихо смеется, сжимая талию Джисона сильнее, пока его бедра не перестают двигаться.       Хан жалобно стонет, бедра беспомощно дергаются, прижавшись по обе стороны от бедер Минхо.       — Хён, перестань. Разве ты недостаточно меня дразнил?       — Хм? — Минхо хмыкает, не в силах скрыть улыбку, которая расплывается по его лицу при виде того, как глаза Джисона сужаются от разочарования. — Не нравится вкус собственного лекарства?       Джисон делает еще одну бесполезную попытку пошевелить бедрами.       — Пожалуйста, — стонет он. — Я действительно умру.       — Хорошо, — Минхо усмехается и притягивает Джисона ближе к себе, позволяя ему еще раз качнуть тазом, прежде чем пристально посмотреть на него прищуренным взглядом. — Тогда что тебе нужно?       Младший снова стонет от ощущения фрикций, ноги сжимают бока Минхо.       — Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, хён.       — Да? — говорит Минхо, затаив дыхание от признания и зрелища перед собой. — Нужно, чтобы хён сделал тебе приятно?       — Мм, — кивает Джисон, застенчиво глядя на него. — Мне нужно, чтобы хён позаботился обо мне.       Минхо клянется, что его мозг вот-вот начнет вытекать из ушей.       Он подается вперед, чтобы поцеловать его снова, так же пылко, как и раньше, и отпускает одну из своих рук с талии Джисона, чтобы обхватить его там, где он напряженно упирается в переднюю часть своих спортивных штанов.       Бедра Джисона вздрагивают от этого прикосновения, он резко вдыхает и выпускает воздух с содрогающимся стоном, когда Минхо медленно проводит рукой по нему.       Минхо отстраняется, чтобы понаблюдать за каждым крошечным изменением в выражении его лица, когда он просовывает руку в штаны младшего и обхватывает его через трусы, теплой ладонью проводя вверх и вниз по ноющему члену Джисона, пока тот извивается под ним.       Ткань на головке влажная и теплая там, где Джисон, несомненно, просочился в штаны, и Минхо нужно их снять.       — Приподнимись. — мягко говорит ему Минхо, осторожно стягивая оба слоя ткани и спуская их с бедер Джисона, когда тот поднимает их.       Вещи падают на пол, и Минхо медленно проводит взглядом по голым ногам Джисона, по его гладким бедрам и по покрасневшему члену, который лежит твердый и красивый на фоне черной футболки, все еще надетой на нем.       Футболке Минхо, запоздало осознает он. Она одна из тех, что он оставил в общежитии Джисона целую вечность назад, и от вида, что Джисон носит только ее и ничего больше, он едва не теряет голову.       Он чувствует, как у него начинают течь слюнки при виде члена его лучшего друга. Минхо видел его раз или два случайно, но никогда в таком контексте. Он чуть больше среднего, тонкий, изогнутый влево, очень в духе Джисона.       — Хватит пялиться, — говорит он ему, пытаясь от смущения сжать ноги.       Минхо вновь разводит их руками и делает шаг вперед, становясь между ними, протягивает руку, чтобы слегка провести кончиками пальцев по всей длине, а затем, наконец, полностью обхватить его рукой. Джисон стонет во все горло.       — Боже, Джисони, — шепчет Минхо, проводя большим пальцем по головке, где она скользкая и сочится. Джисон вздрагивает, и кончики его ногтей восхитительно впиваются в загривок Минхо. — Хочу посмотреть, как ты будешь рассыпаться на части.       — Пожалуйста, — выдыхает Джисон. — Пожалуйста...       Минхо прерывает его нежным движением руки по щеке, отрывая взгляд от члена Джисона, чтобы встретиться с ним горячим взглядом.       — Могу я отсосать тебе?       Ответ Джисона проявляется сначала в том, как его член дергается в руке Минхо, а затем он стонет:       — Да, блядь, да.       Минхо, не теряя времени, стаскивает Джисона с кровати, усаживает его на стул, и опускается перед ним на колени. Джисон смотрит на него сверху вниз и закусывает губу, когда Минхо медленно проводит руками по его ногам.       — Хён, — шепчет Джисон, когда Минхо наклоняется ближе к его паху.       — Шшш, — воркует тот. — Позволь хёну сделать тебе приятно.       Воздух кажется тяжелым от того, что вот-вот произойдет, Минхо начинает задумываться, не является ли это очередным его сном, в котором он наконец-то получит возможность заполучить Джисона всеми возможными способами. Но то, как Джисон смотрит на него сверху вниз с таким доверием и потребностью в глазах, слишком реально, слишком искренне.       Минхо посылает ему легкую, ободряющую улыбку, а затем наклоняет голову вперед и облизывает член Джисона, после чего голова Хана откидывается назад, ударяясь о стул, и в тишине общежития раздается тихий стон.       Минхо пробегает губами по стволу еще несколько раз, а затем обхватывает головку и проводит по ней языком. Джисон поднимает голову со стоном, а затем еще более громким, когда Минхо проводит языком по щели уретры.       Руки Джисона зарываются в его волосы прямо перед тем, как Минхо начинает опускаться и вбирать его полностью, не останавливаясь, пока нос не встречается с подстриженными волосами у основания, а рот Джисона не откроется в беззвучном стоне, и глаза зажмуриваются от блаженства.       Голова Минхо плывет от тяжести члена Джисона во рту, и он думает о том, что это первый рот, который когда-либо касался младшего. Впервые кто-то прикасается к нему вот так, впервые видит, как он раскрывается и рушится под ними. Что-то глубокое и первобытное в Минхо затрепетало от возбуждения и удовлетворения.       Он поднимается и опускается еще несколько раз, позволяя головке коснуться задней части горла, а затем он сглатывает, и Джисон издает такой гортанный стон, что он доходит прямо до члена Минхо.       Старший рассеянно опускает руку и начинает гладить себя через штаны, член уже пульсирует и болит от того, что Джисон так быстро превратился в беспорядок. Хан задыхается и скулит от каждого крошечного движения, словно это лучшее, что он когда-либо чувствовал в своей жизни.       Когда Минхо втягивает щеки и сосет, Джисон тянет его за волосы. Минхо стонет от этих ощущений, а младший наклоняется вперед и задыхается.       — Боже, о боже мой, хён, — хнычет Джисон. Минхо поднимает глаза и наблюдает за ним сквозь ресницы, живот скручивается от желания, когда он видит остекленевший взгляд младшего. — Я не, я не продержусь...       Минхо хмыкает вокруг него в ответ, ускоряя движение руки на себе, наблюдая, как Джисон практически рыдает, когда Минхо удваивает усилия, сглатывая каждый раз, когда опускается до конца.       Он понимает, что Джисон близок, когда его ляжки начинают дрожать, а бедра совершают небольшие прерывистые толчки вверх во влажный жар рта Минхо.       — Блядь, хён, блядь, я сейчас... — Джисон пытается отстранить Минхо от себя, но тот снова хмыкает и не сдвигается с места.       — Черт возьми, кончаю, кончаю, я... — он обрывает себя резким вскриком, бедра дико дергаются, член пульсирует, и он выплескивается в рот Минхо.       Ли жадно проглатывает все, чувствуя покалывание от кожи головы до ступней, наблюдая, как оргазм Джисона накатывает на него волнами. Он так прекрасен, когда его голова запрокидывается назад, а тело трясется от удовольствия, что Минхо снова слабо стонет рядом с ним.       Наконец он с хлюпом отрывается от Джисона, когда тот начинает шипеть сквозь зубы от чувствительности. Он все еще переводит дыхание, когда Джисон открывает глаза и обескураженно смотрит на него, пытаясь прийти в себя.       Минхо улыбается ему, и сердце наполняется радостью, когда Джисон в ответ устало хихикает, тяжело дыша.       — Это было, охуеть, как невероятно, — говорит Джисон с явным трепетом в голосе. — Хён, твой рот. Какого черта.       Смех, который выдыхает Минхо, ужасно ласковый, когда он встает, колени хрустят от напряжения, и протягивает Джисону отброшенные штаны.       — Я рад, что смог оправдать твои ожидания, — самодовольно говорит он, но через секунду его тон смягчается, — Все хорошо?       Джисон кивает и встает на слегка шатающиеся ноги, чтобы натянуть штаны, Минхо наклоняется вперед, поправляя волосы младшего, которые торчат сзади.       На лице Джисона появляется довольная улыбка, но она исчезает, когда он смотрит вниз и понимает, что Минхо все еще тверд в своих штанах.       — Могу я...       — Тебе не обязательно, — быстро говорит Минхо. — Я в порядке.       Преувеличенное недовольство, появившееся на лице Джисона, почти заставляет Минхо рассмеяться.       — Но я хочу. Хён, давай я тебе помогу?       Минхо запрыгивает на кровать и садится на край, равнодушно пожимая плечами, как будто не его сердце колотится в ушах.       — Делай, что хочешь.       Джисон велит ему отодвинуться назад и перелезает через бедра Минхо, чтобы устроиться на его коленях, как только появляется достаточно места, карие глаза прикованы к стояку в штанах старшего.       Он молча наблюдает, как Джисон тянется к его поясу и оттягивает его вниз ровно настолько, чтобы член высвободился, болезненно твердый и раскрасневшийся от того, как близко он был, занимаясь Джисоном.       Джисон глубоко вздыхает при виде этого и даже не колеблется, сплевывает в ладонь и обхватывает его пальцами. Возможно, это самая горячая вещь, которую Минхо когда-либо видел в своей жизни. Он вздыхает и ругается, пока его лучший друг сидит у него на коленях и дрочит ему. Он смотрит, как Джисон хмурит брови и сосредоточенно кусает губу.       — Джисони, — выдыхает он, поднимая руки и хватаясь за бедра младшего.       — Ты большой. — говорит Джисон себе под нос, словно разговаривает сам с собой. Кажется, он загипнотизирован, наблюдая, как член Минхо скользит в его кулаке, и старший оказывается на краю быстрее, чем следовало бы. — Он едва помещается в моей руке.       Младший выкручивает руку как надо, и Минхо стонет от восторга:       — Сон, чаги. Близко.       Когда Джисон поднимает взгляд, в его глазах плещется то же пьянящее желание, которое Минхо видел в них ранее, и его живот сжимается, когда он облизывает губы и наклоняется вперед, пока Минхо не чувствует слова собственным ртом.       — Кончи для меня, хён. Я хочу посмотреть.       Минхо стискивает зубы и задыхается, когда его настигает оргазм. Он выплескивается в кулак Джисона, часть выстреливает вверх и попадает на его собственную футболку. Джисон осторожно проводит его через оргазм, не сводя глаз с лица Минхо, пока тот, наконец, не начинает успокаиваться.       Посреди своего пост-оргазменного состояния Минхо смутно улавливает звук шарканья ног по другую сторону двери. Он ругается и со скоростью света стягивает свою испачканную футболку, вытирая ею руку Джисона, прежде чем младший успевает сообразить, что происходит.       Минхо натягивает штаны обратно, и тогда Джисон наконец слышит звук ключей и поспешно встает с колен Минхо. Старший как раз успевает надеть чистую футболку, когда Чонин распахивает дверь и заходит внутрь.       Его глаза расширяются от удивления, когда он замечает Джисона, неловко сидящего на кровати.       — О, привет, Джисон. Не знал, что ты придешь.       — Йо, — говорит Джисон, все еще заметно раскрасневшийся и запыхавшийся. — Меня игнорировали, вот я и приперся.       Чонин хихикает и сбрасывает обувь, направляясь к своей половине комнаты, в блаженном неведении о том, что он только что пропустил.       Джисон и Минхо обмениваются быстрыми тайными взглядами и устраиваются на кровати с ноутбуком, чтобы найти фильм для просмотра.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Есть миллион вопросов, на которые у Минхо до сих пор нет ответов. Вчера вечером Джисон вернулся в свое общежитие, вскоре после появления Чонина, а Минхо побежал в душ, чтобы попытаться проветрить голову.       Он хочет спросить Джисона, как давно он этого хотел, как много он вообще хочет. В груди Минхо трепещет такая надежда, что это пугает его.       Если Джисон хочет только секса, это не будет для него концом света, Минхо с радостью примет все, что ему посчастливится получить. Но Боже, он молится, чтобы это было нечто большее. Он так сильно хочет спросить Джисона, но все же колеблется, когда позже той ночью смотрит на свой телефон, чувствуя, что лучше сделать это лично. Джисон был лучшим другом Минхо большую половину его жизни, и Минхо все еще хочет большего, все еще молится, чтобы Джисон тоже хотел большего.       Хёнджин сегодня вернулся на работу, хотя выражение его лица говорит о том, что он хотел бы этого не делать. Минхо отбрасывает мысли о прошлой ночи и наблюдает, как младший донимает коллегу своими разговорами о том, что он его спаситель, в течение первой половины утра.       — Действительно, что бы ты без меня делал? — хвастается Джисон, облокачиваясь на спину собеседника.       Хёнджин выглядит так, будто хочет сунуть голову в блендер.       — Наверное, был бы гораздо менее напряженный.       — Или мертвым. — Джисон перебегает на другую сторону стойки и щелкает одним из колокольчиков на повязке Хёнджина. — Дай мне услышать: «Спасибо, Джисон, ты спас мне жизнь, и ты самый крутой человек на свете».       — В твоих мечтах. Я уже поблагодарил тебя однажды, не дави на меня. — несмотря на яд в его словах, глаза Хёнджина морщатся от веселья, и он пытается отвернуться, чтобы Джисон этого не увидел.       — Ну, в следующий раз, когда я заболею, ты будешь мне должен. Лучше купи мне самое лучшее лекарство, какое только есть в мире.       — Ага, ведь Минхо не будет кормить тебя с ложечки домашним супом и обтирать губкой, — саркастически говорит Хёнджин, в то время как Джисон исчезает в подсобке.       Минхо оборачивается и недоуменно поднимает бровь, глядя на коллегу.       — Разве я не прав? — Хёнджин усмехается. Через мгновение выражение его лица становится задумчивым, и он добавляет, — Но спасибо. Я знаю, что Джисон пришел только потому, что ты его попросил.       Минхо улыбается. Он ждал со вчерашнего дня, чтобы наконец рассказать ему обо всем.       — Не благодари меня, благодари Сынмина. Этот парень потерял годы своей жизни, беспокоясь о тебе, и мне не хотелось смотреть на его жалкое лицо весь день, поэтому я сделал то, что должен был сделать.       За пять секунд Хёнджин успел испытать множество эмоций, но потом остановился на тревожном подозрении:       — Ты врешь.       — Ты оказываешь мне большую честь, предполагая, что я выдумаю что-то ради его блага. — весело парирует Минхо. При этом Хёнджин крепко сжимает губы, не в силах этого отрицать. — Сомневаюсь, что ему не будет насрать, если кто-то из нас заболеет. Делай с этой информацией, что хочешь.       Оставив Хёнджина разбираться с небольшим кризисом, Минхо занялся тем, что разложил последнее печенье, которое они должны были продать.       В этом году ярмарка прошла лучше, чем когда-либо в прошлом, и за неделю им удалось избавиться почти от всех двухсот коробок печенья, которые у них были. Минхо невероятно доволен не только потому, что все прошло гладко, но и потому, что в процессе Минхо узнал, что Джисон хочет его.       Или хотел.       Минхо до сих пор не уверен, что между ними после прошлой ночи, и изо всех сил старается не думать об этом.       Джисон сегодня ведет себя исключительно нормально, что никак не помогает Минхо разобраться в ситуации, но это намного лучше, чем стоять и слушать, как лучший друг продолжает разыгрывать представление. Минхо чувствует облегчение и благодарен, что все наконец закончилось.       До тех пор, пока ситуация не меняется.       Это происходит, когда Сынмин заканчивает свой тридцатиминутный перерыв и отпускает Хёнджина от книжного прилавка. Приходит новая посетительница, о которой Минхо еще не сформировал свое мнение, потому что она ничем не выделяется. Она среднего роста, довольно симпатичная, всегда спокойно делает заказ и уходит.       Хёнджин подходит к стойке, чтобы поприветствовать ее, но, прежде чем он доходит до кассы, Джисон встает перед ним, отталкивая его с места. Хёнджин озадаченно смотрит на Минхо, но тот не обращает на него внимания.       — Привет! Добро пожаловать! — радостно говорит Джисон, с гораздо большим энтузиазмом, чем необходимо.       На долю секунды девушка выглядит немного растерянной, а затем быстро улыбается в ответ:       — Привет! Можно мне карамельный маккиато?       — Конечно, можно! Хороший выбор, это мой любимый. — Минхо быстро моргает, когда Джисон говорит это, потому что это точно не так. — Могу ли я узнать твое имя для заказа?       В этот момент Минхо наконец-то поворачивается и встречается взглядом с Хёнджином, потому что здесь никогда не спрашивают имен. Его замешательство быстро перерастает в раздражение, когда он слышит, как девушка бессвязно произносит свое имя, а Джисон небрежно называет его милым.       Не нужно быть гением, чтобы понять, что делает Джисон, особенно когда девушка застенчиво спрашивает, свободен ли он после работы, а Джисон бросает хитрый взгляд в сторону Минхо и говорит, что сначала ему нужно уточнить у своего друга. В глазах Джисона появляется ожидающий блеск, прежде чем он снова смотрит на девушку, а кулаки Минхо крепко сжимаются по бокам.       Честно говоря, он не должен доставлять Джисону удовольствие. Минхо должен вести себя так, будто все в порядке, и игнорировать выходки младшего, пока тот не усвоит, что если он чего-то хочет, то нужно просто попросить об этом.       Но Минхо никогда не умел говорить Джисону «нет».       Прежде чем Минхо успел как следует обдумать свои действия, Хёнджина уже подталкивают обратно к кассе. Он хватает Джисона за руку и оттаскивает его от удивленно смотрящего на них Хёнджина, топая в подсобку, вместе с младшим.       Джисон издает удивленный возглас и, спотыкаясь, идет за ним.       — Подожди, куда мы идем...? — он обрывает себя, как только понимает, что они направляются к туалету для сотрудников с одной кабинкой.       Минхо ногой открывает дверь, затаскивает Джисона внутрь, прижимает его к себе и целует, задыхаясь, как только дверь закрывается. Джисон тяжело вздыхает, а его руки тянутся вверх, чтобы ухватиться за воротник рубашки Минхо.       Голова Минхо все еще кружится от ощущения поцелуя лучшего друга, его кровь обжигает, пока он хватает Джисона за бедра и крепко прижимает их тела друг к другу. Джисон даже не пытается сопротивляться, полностью растворяясь в Минхо и позволяя ему с удовольствием овладевать своим ртом.       Минхо прикусывает нижнюю губу младшего, когда тот обхватывает его за шею, чтобы притянуть ближе. Он проталкивает язык внутрь и едва не вздрагивает от вкуса, сладкого и теплого, очень в духе Джисона.       Когда он отстраняется, Джисон пытается поймать его губы, и Минхо приходится заставить себя не улыбаться, проводя носом по челюсти Джисона, останавливаясь прямо перед его ухом.       Минхо обдувает его потоком горячего воздуха, наслаждаясь тем, как дрожит Джисон, беспомощно прижатый к двери.       — Какой же ты негодник. — мрачно произносит Минхо, оставляя жгучий поцелуй прямо под мочкой уха. Он чувствует прилив уверенности в том, что наконец-то разгадал Джисона. — Тебе было недостаточно прошлой ночи?       Вместо того, чтобы ответить, Джисон отталкивается от стены, и Минхо позволяет ему поменять их положение, его собственная спина оказывается прижатой к холодному дереву.       В глазах Джисона застыла решимость, он тянется к старшему, чтобы развязать завязки фартука, и плавно стягивает его, вешая на ручку двери, даже не взглянув. Слова, которые Минхо собирался сказать, застревают в его горле, когда Джисон опускается перед ним на колени.       — Джисон, — хрипит Минхо, уже твердея в штанах, когда образ перед ним прожигает сетчатку.       Взгляд широко раскрытых глаз в сочетании с понимающей улыбкой, которую дарит ему Джисон, — это настоящее двойное убийство.       — Могу я?       Боже. Да. Пожалуйста.       — Если хочешь, — выдыхает Минхо, с трудом выговаривая слова. — Просто не спеши, не навреди себе.       Далекий голос разума в голове Минхо напоминает ему, что они на работе и что им действительно не следует заниматься этим здесь, но его это не волнует, когда Джисон начинает поглаживать его через джинсы.       Джисон — это воплощение влажной мечты Минхо, он дразняще облизывает свои губы и расстегивает пуговицы на штанах старшего, а затем спускает молнию.       — Давно хотел попробовать тебя на вкус, — вздыхает он, фактически превращая мозг Минхо в кашу. Он просто говорит это под влиянием момента, напоминает себе Минхо. Джисон просто пытается вызвать его реакцию.       Минхо стонет, когда младший оттягивает джинсы ровно настолько, чтобы прикоснуться губами к стремительно растущему члену Минхо через боксеры. Он чувствует тепло дыхания Джисона и мягкие прикосновения его губ сквозь тонкий слой ткани.       Он кладет руку на щеку Джисона, когда младший, наконец, дотягивается до его пояса и вытаскивает член наружу. Минхо вздыхает, чувствуя поток холодного воздуха на своей разгоряченной коже, проводит рукой по мягким волосам Джисона, когда тот прижимает его член к своей щеке и смотрит на него сияющими глазами.       Подобный сценарий Минхо представлял себе миллион раз, но в реальности, видя, как Джисон стоит на коленях, почти уткнувшись носом в его член, его ноги становятся как желе.       — Думаешь, ты справишься со мной? — Минхо выдыхает, инстинктивно подначивая Джисона даже сейчас, когда тот вот-вот возьмет его в рот.       Джисон усмехается, проводит языком по кончику, а затем медленно скользит губами по всей длине Минхо. Он отстраняется, чтобы пробормотать:       — Думаю, мы это узнаем, — а затем возвращается к члену Минхо, осторожно погружая головку внутрь.       — Черт, вот так. — резко говорит Минхо, закусив нижнюю губу зубами, когда Хан обводит языком головку, а затем опускается ниже.       Минхо думает, что умер и попал в рай, когда чувствует теплый рот Джисона, который обхватывает его наполовину, прежде чем остановиться и обхватить рукой то, что не может принять.       Он медленно отстраняется, проводя языком по нижней стороне члена старшего, а потом опускается обратно, ресницы трепещут, когда его губы встречаются с рукой.       — Боже, ты так хорошо выглядишь с наполненным ртом, Джисони. — стонет Минхо, ободряюще проведя ногтями по коже головы Джисона. — Такой милашка.       Джисон стонет от похвалы, втягивает щеки и насаживается на член. Минхо ругается и не может сдержать, рвущихся наружу слов:       — Тебе это нравится? Нравится, когда тебе говорят, какой ты идеальный с моим членом в глотке?       За это он получает еще один низкий звук от Джисона, который приятно вибрирует на члене Минхо. Ли тихо стонет и откидывает голову назад, прислоняясь к двери, слегка дергая пальцами шелковистые каштановые волосы.       Младший ускоряет темп, двигаясь вверх-вниз, проводя языком по каждой вене и каждому чувствительному месту, которое он находит на своем пути. Рука Джисона двигается и поворачивается у основания, движения становятся все более плавными, когда слюна стекает вниз по его пальцам.       Минхо издает смущающе громкий звук, когда Хан глубоко вздыхает через нос и опускается вниз, пока член не упирается в заднюю часть его горла. Его глаза начинают слезиться от усилий, которые требуются, чтобы избежать рвотных позывов.       — Блядь, чагия, — Минхо вцепился в волосы Джисона, чтобы слегка оттянуть его от себя, — Не заставляй себя.       Джисон надувает губы и качает головой, насколько это возможно, с наполненным ртом, а затем опускается обратно и смотрит на Минхо слезящимися глазами.       — Вот так. Так хорошо, б-блядь, ты так хорошо меня принимаешь.       Минхо даже не может сосредоточиться на хрипах и похвалах, которые вырываются из его рта, пока Джисон доводит его до грани, словно делал это бесчисленное количество раз, словно он уже знает тело Минхо как свои пять пальцев.       — Делаешь мне так хорошо, — он вздыхает, стараясь не толкаться бедрами в рот младшего. — Заставь меня кончить, малыш. — Джисон скулит и ускоряет темп, вскидывая брови в безмолвной мольбе.       — Черт, близко, — предупреждает Минхо, снова осторожно обхватывая лицо Джисона, чтобы отстранить его. Он игнорирует недовольный звук, издаваемый Джисоном, и начинает быстро дрочить себе. — Открой рот, чагия. Вытяни язычок.       Джисон делает, как ему говорят, приоткрывая свои красивые розовые губы и высовывая язык. Минхо втягивает воздух, рука движется быстрее по мере приближения оргазма.       — Хороший мальчик, такой послушный для меня. Блядь.       С протяжным стоном он переходит грань, раскалённое до предела наслаждение проносится по его конечностям, окрашивая рот и губы Джисона в белый цвет. Джисон держится за его бедра и медленно моргает, его глаза сияют, пока он принимает все, что может дать Минхо.       Минхо прерывисто дышит, успокаиваясь, отпускает волосы Джисона, собирая большим пальцем сперму с его губ, а затем заталкивает ее в рот младшего вместе с остатками, которые все еще находятся на его вытянутом языке. Джисон закрывает рот и сглатывает без лишних слов, его глаза трепещут, и он снова открывает рот, чтобы показать, что ничего не осталось.       Он слизывает остатки с губ и поднимается с пола, натягивая на Минхо боксеры. Он ухмыляется, стоя перед старшим, похоже, прекрасно понимая, что в голове Минхо сейчас полная и абсолютная пустота.       Минхо только и может, что тупо смотреть в одну точку и переводить дыхание, пока Джисон моет руки в раковине. Как только он закончил, он подталкивает Минхо к двери и быстро говорит:       — Лучше вернуться к работе, пока Сынмин не начал искать нас, — а затем уходит с самодовольным блеском в глазах.       Джисон станет его смертью.                     Как только Минхо возвращается на землю и выходит из уборной, он обнаруживает, что Джисон за стойкой делает заказы, а Хёнджин на обычном месте младшего принимает их у кассы.       Их коллега бросает на Минхо раздраженный и слегка обеспокоенный взгляд, когда видит его выходящим из подсобки, а Минхо в ответ смотрит на него пустым взглядом.       Когда он подходит к Джисону и начинает помогать ему с напитками, младший смотрит на него и улыбается, как всегда, ничего у него на лице не выдает, что он только что высосал душу Минхо через член.       Через некоторое время после того, как Джисон заканчивает смену и уходит, Хёнджин подходит к нему и прислоняется к стойке, скрестив руки.       — Так что это было?       — Что? — Минхо невозмутим.       — Раньше, — Хенджин жестом указывает на кассу. — Ребята, вы поссорились?       Губы Минхо кривятся в усмешке, он пожимает плечами:       — Что-то вроде того.       Его коллега неодобрительно качает головой, черные волосы развеваются вокруг его лица.       — Ты не можешь просто срывать на нем злость, знаешь ли. Ты не имеешь права предъявлять ему претензии, если ты слишком труслив, чтобы даже сказать ему о своих чувствах.       — Ого, звучит так, будто ты заботишься о нем.       — Если бы, — усмехается Хёнджин. — Мне просто надоело наблюдать за вами, двумя идиотами, это чертовски утомительно. Я заслуживаю прибавки за то, что терплю это.       Минхо поворачивается и многозначительно смотрит на него, шевеля бровями.       — О, я уверен, ты сможешь найти несколько способов убедить Сынмина повысить тебе зарплату.       Хёнджин несколько раз открывает и закрывает рот, как рыба:       — Ты... заткнись! Ты спятил? Что, если он тебя услышит...       — Кто, что услышит?       Минхо уже заметил его приближение и даже не пытается притвориться шокированным, но Хёнджин разворачивается и смотрит на Сынмина с выражением абсолютного ужаса на лице.       — Ничего. — Минхо и Хёнджин говорят одновременно, первый скучающе, а второй в ярости.       Сынмин озадаченно смотрит на них.       — Ладно, хорошо. Кто-нибудь из вас может снять плакаты перед входом?       — Уже! — быстро говорит Хёнджин, желая уйти. Он убегает, по дороге пристально глядя на Минхо.       Когда они остаются вдвоем, Минхо говорит:       — Поздравляю с успешной праздничной ярмаркой. Ты повысишь нам зарплату за то, что мы так хорошо справились с этим?       — Да, — фыркает Сынмин. — А еще я сделаю повязки на голову постоянной частью дресс-кода, пока буду заниматься вашей зарплатой.       — Ничто не заставит меня уволиться быстрее.       — Я буду иметь это в виду, — менеджер хмыкает. — Если хочешь, можешь уйти пораньше. В последние два часа здесь не так много дел.       Обычно Минхо ухватился бы за возможность уйти, но мысль о том, чтобы вернуться в общежитие и сидеть без дела, звучит хуже, чем остаться до закрытия.       — Я останусь здесь. Скажи Хёнджину, что он может идти, он мешает.       — Мне трудно поверить, что из вас двоих он доставляет неудобства. Но как пожелаешь. — Сынмин, не сказав больше ни слова, возвращается к книжному прилавку.       Как только он скрывается из виду, внимание Минхо привлекает серия ударов, и он поворачивает шею, чтобы увидеть Хёнджина у входа с рекламным щитом под мышкой. Он показывает Минхо средний палец через стекло, раздраженно хмурясь, и гогот Минхо разносится по пустому магазину.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    Ночь для Минхо выдалась мучительно долгой.       Поскольку Джисон занят на встрече с Чанбином и Чаном, у него есть все время в мире, чтобы лежать в постели и почти рвать на себе волосы прядь за прядью, пока тикают часы.       Он уже не задумывается над тем, что хочет сказать. Теперь самое сложное — ждать, потому что все, чего хочет Минхо, — это ответы, а все, о чем он может думать, — это его лучший друг, в которого он глупо и безнадежно влюблен.       Воспоминание о больших карих оленьих глазах, смотрящих на него, преследует Минхо, как озабоченный призрак, даже во сне. Он просыпается, не зная, что ему снилось, но точно зная, что это связано с Джисоном, как это часто бывает.       Когда Минхо разблокирует телефон, на его экране появляется единственное сообщение от него с вопросом, может ли Минхо прийти сегодня вечером. Он быстро отвечает «да», а затем стонет настолько громко, что Чонин разворачивается на стуле и бросает на него обеспокоенный взгляд.       — Есть ли какая-то конкретная причина, по которой ты устраиваешь истерику со вчерашнего вечера?       — Я не устраиваю истерику, — ворчливо отвечает Минхо. Он садится и сбрасывает с себя одеяло.       Чонин одаривает его тревожно-понимающей улыбкой.       — Если дело в том, чем вы с Джисоном занимались здесь той ночью, то я уверен, что все будет хорошо.       Полусонному мозгу Минхо понадобилось около шести секунд, чтобы осмыслить слова соседа по комнате. Удивленно моргая, Минхо спрашивает:       — Ты знаешь?       — О да, — морщится Чонин. — Пожалуйста, в следующий раз проветрите комнату. Я это понял, как только открыл дверь.       Минхо невинно хихикает:       — Упс.       Чонин легкомысленно закатывает глаза.       — Но я серьезно, — повторяет он, — ты должен сказать ему о своих чувствах.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Чонин-а. — весело говорит Минхо, вскакивая с постели со слишком большим энтузиазмом для человека, который только что проснулся. Он начинает собирать свои вещи, чтобы пойти в душ. — Прибереги свои мудрые советы для тех, кто в них нуждается.       Усмехнувшись, Чонин пожимает плечами и поворачивается обратно к своему столу.       — Конечно, хён. Только не поскользнись и не разбей себе голову, когда будешь дрочить в душе.       Минхо, как и подобает взрослому человеку, высовывает язык в ответ, прежде чем уйти.                     Когда солнце начинает садиться и Минхо добирается до общежития Джисона, весь свет в его комнате выключен, кроме нити гирлянд на потолке, тускло освещающих небольшое пространство теплом. Джисон сидит, скрестив ноги, на своей кровати с приставкой, и Минхо слышит доносящийся из нее тихий звук саундтрека Animal Crossing.       Следующее, что замечает Минхо, — отсутствие Феликса, что играет ему на руку. Он бы предпочел, чтобы у него не было зрителей.       — Где Ёнбок? — спрашивает Минхо, переступая через кучу одежды на полу.       Джисон отодвигает одно из своих дополнительных одеял, чтобы Минхо мог сесть рядом с ним, и тихонько ворчит, когда старший прогибает матрас, наваливаясь на него всем своим весом.       — Его сестра завтра улетает домой, так что он с ней, и сказал, что вернется не раньше завтрашнего вечера, — объясняет он. Он поворачивает голову и слегка надувает губы. — Ты поймаешь для меня тарантулов? Я все время умираю.       Минхо хмыкает и берет консоль, когда Джисон передает ее. Он знает, что Джисон спрашивает только потому, что ему нравится прислоняться к плечу Минхо и смотреть, как тот играет, но Минхо никогда не умел говорить Джисону «нет».       — В этой игре невозможно умереть, это слишком страшно. Предполагается, что она должна быть расслабляющей.       — Нет ничего расслабляющего в том, чтобы на тебя прыгнуло насекомое, размером в половину твоего персонажа, и после этого ты таинственным образом просыпаешься перед своей дверью, — усмехается Джисон.       — Думаешь, это паук тащит тебя обратно? — Минхо легко ловит одного, наблюдая, как персонаж Джисона подносит его к экрану. — Готов поспорить, что один из твоих деревенских жителей всегда прячется и ждет, чтобы взять образцы твоей ДНК каждый раз, когда ты этого не замечаешь.       Он поднимает глаза и видит, что Джисон смотрит на него испуганным взглядом.       — Зачем ты вообще это говоришь? У них есть все основания попытаться найти способ клонировать меня и занять место главного жителя, я не могу доверять никому из них. Что за хуйня?       Минхо смеется:       — Никому не нужно твое место, идиот. Ты единственный, кто постоянно в долгу перед Томом Нуком.       — Ты прав, и это ужасно, — вздыхает Джисон, откидываясь назад, чтобы прижаться к Минхо. Он теплый и так пахнет домом, что Минхо почти не хочет ничего говорить сегодня вечером, чтобы они могли просто остаться так до утра. — Давай закажем пиццу позже.       Минхо издает неопределенный звук, и на некоторое время они погружаются в комфортную тишину, пока он играет. Он слышит каждый тихий вздох младшего, чувствует своей рукой, как поднимается и опускается грудь Джисона.       Единственная причина, по которой Минхо может сказать, что он не уснул, это то, что Джисон хихикает себе под нос каждый раз, когда сачок Минхо промахивается и ударяется о землю.       Находясь в привычной обстановке, Минхо позволяет своим инстинктам взять верх, и он уже спрашивает, прежде чем успевает подумать об этом лучше:       — Мы можем поговорить о том, что произошло?       Будучи полностью прижатым к нему, Минхо чувствует, как напрягается все тело Джисона.       Наступает несколько секунд тягостного молчания, а затем младший бормочет:       — Хорошо.       Минхо успокаивает дыхание и больше не обращает внимания на персонажа, двигая его кругами по экрану.       — Я не говорю, что нам нужно прекратить, если только ты сам этого не хочешь. Я просто, — он делает паузу, пытаясь придумать, как лучше это сформулировать. — Мне нужно знать, как далеко ты хочешь зайти.       Джисон начинает дергать себя за рукава, и Минхо сопротивляется желанию взять его за руки. Когда он говорит, его голос тихий:       — Думаю...как бы далеко ты ни был готов зайти. Если ты не против.       Минхо садится, заставляя Джисона подняться со своего места на плече старшего, чтобы он мог посмотреть ему в глаза. Выражение лица Джисона выдает его нервозность, Минхо задается вопросом, а как выглядит он сам.       — Вот почему я спрашиваю тебя, Джисони, — больше нет смысла держать это в себе. — Я готов пойти с тобой до конца, если ты этого хочешь, но я знаю, что ты не делал этого раньше. Мы должны быть на одной волне, я не буду ничего делать, пока не узнаю, что ты не против.       Джисон поджимает губы и смотрит на свои колени.       — Хён, это... будет странно, если мы сделаем это?       — Сделаем что? Займемся сексом?       Джисон кивает.       — Я так не думаю, — честно отвечает Минхо, потому что на самом деле он так не думает. Все эти годы он уже жонглировал своими сексуальными и романтическими чувствами к лучшему другу, и после тех двух раз, что они развлекались, между ними не было ничего странного.       И Минхо может быть эгоистом, но то, чего хочет Джисон, всегда будет на первом месте. Он не уверен, насколько сложно будет притворяться, что он не влюблен в него, если у них начнется что-то несерьезное, но Минхо должен быть сумасшедшим, чтобы не захотеть попробовать.       Он слегка наклоняет голову вниз, пытаясь заставить Джисона поднять взгляд.       — Мы можем попробовать, и если это будет странно, мы не будем делать этого снова. Или ты можешь сказать мне прямо сейчас, что не хочешь больше ничего делать, и мы притворимся, что ничего не было.       Когда Джисон наконец поднимает голову, неуверенность на его лице сменилась чем-то сродни отчаянию, с которым Минхо слишком хорошо знаком. Следующие слова, вылетевшие из его уст, заставили Минхо потерять голову.       — Тогда я хочу тебя, хён. Всего тебя. Я хочу пойти до конца.       Несколько секунд он смотрит в глаза Джисона, пытаясь найти в них хоть малейшую толику нерешительности, но все, что он видит, — это та же искренняя уверенность, которая всегда была в его глазах. Минхо клянется, что в комнате вдруг стало теплее, и он медленно опускает приставку.       Джисон хочет его. Не в том смысле, в котором Минхо этого хочет, но Джисон хочет заняться с ним сексом. Джисон хочет, чтобы Минхо трахнул его.       Скорее всего, это лишь временное явление, которое удержит Джисона до тех пор, пока он не найдет кого-то другого, и Минхо знает, что если будет думать об этом слишком много, то впадет в отчаяние. Но прямо сейчас Джисон хочет его, и Минхо чувствует себя непобедимым.       — Хорошо, — соглашается Минхо, пытаясь игнорировать предвкушающее сальто, которое делает его желудок. Джисон, похоже, чувствует себя ненамного лучше, его глаза на секунду опускаются на губы Минхо.       Старший протягивает к нему руку, прижимая ладонь к щеке Джисона, пока тот тихонько выдыхает через нос. Он смотрит в глаза Джисона, наклоняясь ближе, давая ему возможность отступить, если он захочет, но тот сокращает последнее расстояние между ними и сталкивает их губы вместе.       На этот раз Джисон берет инициативу в свои руки, застигая Минхо врасплох, когда начинает посасывать его нижнюю губу и перекидывает ногу через колени Минхо, чтобы оседлать его. Теперь он делает это гораздо менее неуклюже, целуя Минхо, тяжело дыша. Джисон всегда быстро учится, он становится экспертом во всем, что бы он ни делал, как будто это его вторая натура, и Минхо остается только обхватить бедра младшего и раствориться в нем.       Он позволяет Джисону целовать себя так еще некоторое время, кровь закипает от того, как его лучший друг практически пытается поглотить его.       В тот момент, когда они отстраняются, чтобы отдышаться, Минхо опускает голову и начинает водить губами по шее Джисона. Его горячее дыхание обдувает кожу при каждом выдохе, и с губ Джисона срывается тихий вздох.       — Такой чувствительный, — хрипло смеется Минхо, прижимаясь влажным поцелуем к адамову яблоку. В его мозгу внезапно возникает образ шеи Джисона, украшенной маленькими цветущими синяками, и он крепче сжимает его бока. — Можно тебя пометить?       Джисон вздрагивает в его руках.       — Да, — шепчет он, — хочу, чтобы ты... — младший перестает хныкать, когда губы Минхо впиваются в его горло. — ...хочу, чтобы все их увидели.       Минхо почти рычит ему в кожу, оставляя два маленьких засоса ниже того места, где челюсть Джисона встречается с его шеей, а затем притягивает Джисона ближе.       — Да? Хочешь, чтобы все знали, что кто-то заявил на тебя права?       Сломленный звук над ним заставил Минхо снова устремиться вперед, засасывая еще две темные метки по линии шеи Джисона, а затем он увлекает его в очередной тягучий поцелуй, стягивая футболку младшего через голову.       Джисон начал извиваться на коленях Минхо, совершая крошечные прерывистые движения, словно не в силах больше сдерживаться, и Минхо приходится отстранить его и прижать к кровати, пока он не потеряет рассудок.       Нависая над ним, старший чувствует, как вся кровь в его теле устремляется вниз. Джисон без футболки лежит на матрасе, он раскраснелся и задыхается, губы блестят и слегка припухли.       — Ты тоже, — говорит Джисон, дергая за низ толстовки Минхо. — Сними ее.       Минхо подмигивает ему, просто чтобы позлить, на что Джисон закатывает глаза. Он тянется вниз и снимает толстовку, позволяя ей упасть на пол, не удостоив ее и взгляда.       Глаза Джисона бегают вверх и вниз по его торсу, как будто он уже миллион раз не видел Минхо без рубашки, и старший пытается сдержать улыбку.       — Нравится то, что ты видишь, Джисони?       — Заткнись, ты горячий. — Джисон ворчит, его слова лишь усиливают улыбку Минхо, когда руки младшего начинают осторожно исследовать его обнаженную грудь.       — Ты думаешь, что я горячий? Это все потому, что ты больше не можешь передо мной устоять? — шутит он, сильно прикусывая губу, когда палец Хана касается его соска.       — Да, — отвечает Джисон хриплым и неожиданно серьезным голосом. — Так много думал об этом, хён. Думал о тебе.       Волна возбуждения, обрушившаяся на Минхо, почти лишает его дара речи.       — Сони, — стонет он. Он опускает руку на талию Джисона, проводя пальцами по мягкой коже, а другой рукой пытается удержать себя на весу. — Ты не можешь вот так просто сказать это.       Минхо, конечно, неправильно его понял. Не может быть, чтобы Джисон об этом думал. Не может быть.       — Я не просто так это говорю. — Джисон поднимает руки вверх, обхватывая Минхо за шею, и притягивает его к себе так, что их носы почти соприкасаются. Когда он говорит, Минхо чувствует его дыхание на своем лице. — Не могу перестать думать о том, как бы ты ощущался внутри меня.       Джисон, заключает Минхо, хочет его смерти.       — Господи, — стонет старший. Он опускает голову вниз, упираясь лбом в обнаженную ключицу Джисона, пытаясь удержать свою душу внутри тела. В глазах Минхо появляется темный блеск, когда он снова поднимает голову и встречается взглядом с младшим. — Не могу поверить, что ты так отчаянно нуждался во мне, чаги. Я бы уже давно наполнил тебя, если бы ты только попросил.       Свободной рукой он перекатывает один из сосков Джисона между пальцами, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает, издавая протяжный стон, и выгибается в такт прикосновениям.       — И это все? Ты так отчаянно хочешь, чтобы в тебя вошел мой член, что решил поиграть в глупую игру, чтобы я обратил на тебя внимание? — подстрекает он, жестоко хихикая, когда рот Джисона открывается от очередного стона. — Ты уверен, что заслужил это?       — Перестань быть злым, — хнычет Джисон, слабо нахмурившись. — Ты мне так нужен, хён, ну, пожалуйста...       Минхо хмыкает и на мгновение делает вид, что обдумывает это, находясь в восторге от ощущения, что Джисон хочет его.       — Раз уж ты так любезно попросил. Но в следующий раз я, возможно, не буду столь снисходителен.       Минхо опускается и обхватывает ртом другой сосок Джисона, перекатывая его языком, пока Джисон кричит и извивается от его прикосновений. Он переходит к другому соску и проводит левой рукой по вздымающемуся животу младшего, просовывая пальцы под пояс спортивных штанов Джисона, быстро замечая отсутствие слоя ткани под ними.       Он с хлюпом отпускает сосок Джисона, и поднимает голову, приподнимая бровь и слегка ухмыляясь:       — Без нижнего белья? Если бы я не знал тебя, я бы сказал, что ты ожидал, что это произойдет сегодня вечером.       — Ну, да — пожимает плечами Джисон, судорожно выдыхая, когда Минхо начинает спускать штаны с его ног. — Я ведь был прав.       — Негодник, — фыркает Минхо, издавая тихий смешок, который быстро замирает в его горле. Вид полностью обнаженного лучшего друга, раскрасневшегося и ждущего его, почти невыносим. Его член дергается в штанах, но он игнорирует это, снова возвращаясь к телу Джисона и пытаясь запечатлеть в памяти все и сразу.       Кожа Минхо горит от желания, но в то же время его грудь разрывается от нежности, когда он понимает, как сильно ему сейчас доверяет Джисон. Его глаза яркие и ясные, когда он смотрит на старшего, ожидая, что тот сделает дальше.       Медленно продвигаясь вперед, Минхо раздвигает его ноги и устраивается между ними.       — Великолепный, — выдыхает он, боясь моргнуть и пропустить даже секунду. — Боже, Джисон. Ты такой... блядь.       Джисон надувает губы и отворачивает лицо в сторону, смущаясь, что ему делают комплименты, когда он вот так выставлен напоказ. Минхо нежно улыбается его реакции, протягивая руку и заставляя его снова посмотреть вперед.       — Ты что, серьезно стесняешься после того, как наговорил столько всего?       Джисон, встретившись взглядом с Минхо, надувает губы и заливается румянцем:       — Это совершенно другое! Никто никогда не видел меня таким. Честно говоря, даже я не видел себя таким.       — Я знаю, — говорит Минхо, его взгляд смягчается. Он успокаивающе проводит рукой вверх-вниз по обнаженному бедру младшего. — У тебя есть смазка?       Джисон кивает и тянется через кровать, чтобы покопаться под матрасом, вытаскивая из-под него почти пустой флакон.       — Ах, ее очень любят. — Минхо усмехается, забирая у него бутылочку.       — Заткнись и засунь уже свои пальцы мне в задницу.       Минхо громко смеется, открывая крышку, чтобы выплеснуть немного прозрачной жидкости себе на руку.       Он понимает, что Джисон нервничает, это видно по тому, как он закусывает нижнюю губу и перебирает распущенные нитки на своем одеяле. Он снова наклоняется к нему, пока они не оказываются нос к носу, и улыбается самой мягкой улыбкой, на которую только способен.       — Эй, — тихо говорит Минхо. — Ты в порядке?       Джисон повторяет улыбку, поднося руки к шее старшего.       — Да, просто не знаю, чего ожидать.       Нежно мурлыча, Минхо наклоняет голову и целует Джисона, пока часть напряжения не спадет с его плеч, а затем отстраняется.       — Я буду осторожен, — обещает он. — Позволь хёну позаботиться о тебе, хорошо?       — Ладно. — Джисон с легкостью соглашается. В его глазах мелькает что-то, от чего у Минхо перехватывает дыхание, особенно когда он шепчет, — Я рад, что это ты.       Пытаясь притвориться, что в его груди не порхают сотни рыдающих бабочек, Минхо опускает руку и подушечками пальцев проводит по дырочке Джисона. Тот вздыхает, позволяя своим ногам раскрыться чуть шире.       Когда Минхо слегка надавливает, кончик его указательного пальца легко проникает внутрь, и он быстро моргает от удивления.       — Ты уже...       — Ага, да. — Джисон перебивает, нетерпеливо и смущенно. — Ничего не говори. Просто продолжай.       Минхо смотрит на него, и желание затуманивает его чувства, когда он представляет, как Джисон растягивает себя до того, как Минхо пришел сюда, глубоко погружая свои пальцы, желая, чтобы это был член Минхо.       — Боже, ты будешь моей смертью.       Поцеловав Джисона в губы, Минхо опускается на колени, чтобы наблюдать за тем, как его палец проникает в младшего, не встречая никакого сопротивления. Он несколько раз медленно двигает его внутрь и наружу, внимательно наблюдая за реакцией Джисона.       — Добавь еще один, — говорит младший и тихо стонет, когда Минхо подчиняется и погружает второй палец вместе с первым.       На этот раз сопротивление немного сильнее. Минхо гладит рукой бедра и живот Джисона, осторожно растягивая его, живот сжимается от тихих звуков, слетающих с его губ.       — У тебя так хорошо получается, Сони. — Минхо вздыхает, разводя пальцы до тех пор, пока Джисон не начинает извиваться.       Джисон прижимается к его руке, хмуря брови от того, как пальцы Минхо скользят в нем, но старший намеренно избегает одного конкретного места.       — Еще один, — выдыхает он.       Минхо усмехается и говорит:       — Такой требовательный, — но все равно слушает и медленно добавляет третий палец, бормоча ласковые ободряющие слова, пока Джисон шипит от растяжения.       — Вот так, — стонет Минхо, наблюдая, как его пальцы исчезают в тугом жаре тела Джисона. — Ты так хорошо принимаешь меня, малыш.       Минхо сгибает пальцы и матерится, глядя на то, как Джисон вскрикивает, дергая ногами и хватаясь пальцами за простыни.       — Хён, — выдыхает он, запрокидывая голову и вскрикивая, когда Минхо не останавливается.       Член Джисона течет и дергается у него на животе, а Минхо делает круговые движения по его простате, каждый раз, когда проталкивает пальцы внутрь, не в силах оторвать взгляд от вида разваливающегося под ним младшего.       — Хён, — пытается он снова, голос срывается на стон. — Я... больше не могу, я собираюсь, — задыхается он, — пока не хочу кончать, пожалуйста...       Минхо замирает, сглатывая, пока Джисон переводит дыхание.       — Я готов, ты нужен мне. Нужен твой член. — Джисон задыхается, глаза затуманены.       Все, что может сделать Минхо, это снова выругаться себе под нос и вытащить пальцы. Живот сжимается от того, как Джисон скулит от пустоты.       Минхо вытирает руку о штаны и встает, чтобы сбросить их, торопливо оглядывая комнату.       — Черт, у меня нет... У Ёнбока ведь должны быть презервативы, да?       Джисон хватает его за запястье, прежде чем Минхо успевает сделать шаг в другой конец комнаты.       — Да, но, — он делает паузу, отводя взгляд, прежде чем нерешительно сказать, — А нам он нужен? — он встречается взглядом с Минхо. — Я имею в виду, пока ты..       — Черт, — Минхо качает головой, утопая в желании. — Нет-да, я имею в виду, я чист. Нам не обязательно. Ты уверен, что...       — Хён, — перебивает Джисон, зажав нижнюю губу зубами, словно знает, что это сводит Минхо с ума. — Хочу, чтобы ты кончил внутрь.       Минхо подается вперед и вдавливает его обратно в матрас, жадно вылизывая рот Джисона, пока из него не начинает вытекать слюна, а зрение становится расфокусированным.       — Теперь я тебя трахну, чагия. Наполню тебя так хорошо, — говорит Минхо ему в губы, а голова идет кругом.       Джисон вздрагивает и жалобно хнычет:       — Пожалуйста.       Он целует его снова, на этот раз медленно и глубоко, после чего отстраняется и спрашивает:       — Как ты хочешь это сделать?       Джисон не тратит ни секунды, чтобы подумать об этом:       — Вот так, — а затем он робко добавляет, — Хочу видеть тебя.       Боже, Минхо так влюблен в него.       Безмолвно кивнув, старший берет подушку и заставляет Джисона приподняться, чтобы подложить ее под бедра, после чего укладывает его обратно и устраивается между его ног, выдавливая в руку побольше смазки, чтобы смазать себя.       Он тихо стонет, наконец-то получая некоторую стимуляцию своего члена. Заметив, что Джисон смотрит на него, Минхо еще несколько секунд дрочит себе, а затем убирает руку.       — Готов? — спрашивает Минхо.       Джисон хмыкает, его глаза трепещут, когда кончик члена Минхо касается его дырочки.       — Ага.       — Я буду двигаться медленно, — обещает Минхо, целуя колено Джисона. — Если будет больно, скажи мне.       Как только Джисон кивает, Минхо успокаивающе вздыхает и начинает входить.       Младший охает и напрягается, но лишь на долю секунды. Мгновение спустя он расслабляет свое тело, зажав нижнюю губу между зубами, в то время как Минхо осыпает поцелуями его икры.       — Вот так, ты так хорошо справляешься. — нежно говорит Минхо. Джисон шипит сквозь зубы, сведя брови вместе. Когда головка погружается внутрь, оба стонут от этого ощущения.       — Хорошо? — спрашивает Минхо, стараясь держать бедра как можно более неподвижно.       Джисон кивает, глаза слезятся:       — Продолжай.       Он снова толкается вперед, постепенно, пока не входит наполовину и не останавливается, чтобы проверить младшего.       — Ты внутри? — задыхаясь, спрашивает Джисон. Минхо смеется.       — Только половина.       — Что!? — восклицает младший, широко раскрыв глаза. — Ты шутишь. Мне уже кажется, что я разрываюсь надвое.       Минхо хмурит брови и делает попытку отстраниться:       — Мы можем остановиться, если это слишком...       — Нет! Нет, — Джисон качает головой. — Не хочу останавливаться, продолжай.       — Джисон... — Минхо хмурится.       — Пожалуйста, хён, — настаивает он, улыбаясь старшему. — Я в порядке, я смогу принять его. Обещаю.       Старший на секунду задерживает взгляд на его лице, а затем кивает и снова начинает двигаться вперед, стискивая зубы от ощущения, пока, наконец, не погружается до конца и пытается не дать глазам закатиться обратно в голову, позволяя Джисону привыкнуть.       Он такой горячий, тугой и влажный, почти до невыносимости, и он выглядит так невероятно прекрасно, пыхтя и задыхаясь, когда член Минхо погружен в него по самые яйца.       — Так глубоко, это так много, — задыхается Джисон. — Хён, я такой наполненный.       — Блядь, — стонет Минхо, наклоняясь и оставляя горячие поцелуи на животе младшего, куда он может дотянуться. — Ты такой узкий, Джисони. Такой хороший.       Джисон скулит и покачивает бедрами, задыхаясь, когда член Минхо двигается внутри него. Минхо неуверенно подает бедра вперед, и Джисон жалобно вскрикивает, глядя на него умоляющими глазами.       — Ты можешь двигаться. Трахни меня, хён.       Минхо хочет только этого. Он хочет начать долбить Джисона, пока тот не забудет свое имя, но вместо этого он медленно выходит на дюйм, а затем осторожно проникает назад. Он делает это снова и снова, пока Джисон не начинает капризничать и не пытается прижаться бедрами к Минхо.       — Ну же, пожалуйста. Хватит дразниться.       Минхо вдруг ухмыляется:       — Конечно, — сладко говорит он. — Все, что хочет Джисони.       В следующий раз, он выскальзывает и резко толкается обратно. Рот Джисона открывается в беззвучном стоне, руки хватаются за простыни.       — Еще, — выдыхает он. — Еще, пожалуйста, о боже...       Он вскрикивает, когда Минхо делает это снова и начинает набирать ритм, с каждым разом все сильнее, пока как следует не втрахивает Джисона в матрас. Минхо быстро теряет себя в ощущениях.       — Сони, чаги, черт, — задыхается он, крепче обхватывая бедра младшего, пока вгоняет член в тесный жар тела Джисона. — Ты так хорошо принимаешь меня, так приятно ощущаешься вокруг меня. Блядь.       Джисон выгибается от похвалы и бездумно кивает:       — Хорошо... хочу быть хорошим для тебя.       Минхо судорожно выдыхает:       — Да? Такой хороший мальчик для меня, малыш. — Джисон сжимается, и бедра Минхо подрагивают. — Ты так идеально обхватываешь мой член, как будто создан для меня.       Младший запрокидывает голову и хнычет:       — Создан для тебя. Я твой, — лепечет он.       По телу Минхо пробегает что-то раскаленное добела и оседает в желудке. Он наклоняется вперед, складывая Джисона почти пополам, чтобы втянуть его в грязный поцелуй и провести губами по его уху. Джисон закидывает руки на плечи Минхо, цепляясь за него изо всех сил.       — Правильно, мой. — Джисон снова сжимает его, голос срывается от очередного стона. — Ты хочешь этого? Хочешь быть моим?       Джисон практически рыдает:       — Да, да, да, хён, — жалобно стонет он. — Твой, твой. Хочу, чтобы ты испортил меня для всех остальных, пожалуйста...       — Блядь, — прошипел Минхо, замедляя свои толчки, пока они не стали мощными и точными. Он знает, что Джисон говорит это лишь в порыве страсти, знает, что все это не по-настоящему, но все тело Минхо словно под напряжением от его слов. — Боже, чаги. Ты мой. Никто больше не сможет обладать тобой таким, таким податливым и хорошим для меня.       Когда он поднимает голову, губы Джисона сжаты, глаза зажмурены и заплаканы. Он выглядит разрушенным, зарывшись руками в волосы Минхо, пока полностью теряет контроль над собой.       — Хочу только тебя, — шепчет он, и в его словах столько искренности и эмоций, что у Минхо болезненно сжимается грудь. — Сделай меня своим.       Минхо матерится, закрывая глаза, и снова набирает темп, вонзаясь в Джисона, пока младший не начинает лишь бессвязно стонать и задыхаться. Он осыпает поцелуями шею Джисона, его ключицы и грудь, а последний поцелуй ложится прямо на сердце.       Он протягивает руку между ними, чтобы обхватить ей член Джисона, который все это время лежал нетронутым и сочился. Бедра Джисона вздрагивают от стимуляции, вслед за которой раздается долгий, протяжный скулеж.       — Близко, хён, — удаётся произнести ему между стонами. — Близко, пожалуйста...       Минхо хрипит и меняет угол проникновения так, чтобы попасть в простату Джисона. Тот замирает, а затем стонет так громко, что Минхо приходится проглотить звук с помощью поцелуя, не желая, чтобы его услышал кто-то еще, желая, чтобы все это было только для него.       Он мурлычет в губы Джисона, отстраняется ровно настолько, чтобы сказать:       — Кончи для меня, чаги. Хочу, чтобы мой хороший мальчик кончил для меня.       Все тело Джисона содрогается, когда он кончает, пачкая свой живот и руку Минхо. Он так сильно сжимается вокруг старшего, что Минхо едва может держать глаза открытыми под натиском давления, но его взгляд остается прикованным к картине, как его лучший друг разваливается на части из-за него.       Минхо трахает его сквозь оргазм, после чего делает несколько толчков и содрогается от, пожалуй, самого сильного оргазма, который он когда-либо испытывал. Его зрение становится белым, мир замолкает, пока он изливается в Джисона.       Все, что он может сделать, это лежать и пытаться вернуться в реальность. Когда Минхо поднимает голову, Джисон уже обмяк под ним, глаза закрыты, грудь вздымается, пока он пытается восстановить дыхание.       Старший спокойно наблюдает за ним, пока тот наконец не открывает глаза. Сердце Минхо замирает. Кожа Джисона раскраснелась и блестит от пота, волосы прилипли ко лбу, губы распухли, и он, без сомнения, самый красивый человек, которого Минхо когда-либо видел в своей жизни.       Он даже не осознает, что глупо улыбается ему, пока младший не зеркалит улыбку и слабо поднимает руку, чтобы ткнуть Минхо в щеку.       — Что? Почему ты так на меня смотришь?       Он качает головой вместо ответа, запечатлевая долгий, сладкий поцелуй на губах Джисона, прежде чем начать медленно выходить оттуда, где он стал мягким внутри младшего.       Джисон вздрагивает от этого ощущения, а затем снова, когда чувствует, как из него начинает вытекать сперма старшего. Минхо поднимается на ноги и быстро находит пачку влажных салфеток на стороне Феликса, без сожаления стащив несколько штук.       Глаза Джисона все время следят за ним, не отрываясь от лица Минхо, даже когда тот начинает аккуратно вытирать грязь с его кожи. Пока Минхо вытирает их как может, они больше ни о чем не говорят, но это не плохое молчание. Оно комфортное, безопасное.       Выбросив салфетки в небольшое настольное мусорное ведро, Минхо забирается обратно на кровать и, скользнув под одеяло, ложится на спину. Он притягивает Джисона к себе, пока младший не оказывается у него под боком, его голова ложится ему на грудь, а рука Минхо прижимает его к себе.       Единственный звук в комнате — шорох одеял и их дыхание. Минхо выводит бездумные узоры на руке Джисона, чувствуя, что вот-вот заснет.       Это так интимно. Слишком интимно. Минхо чувствует это в воздухе, тяжелое и интенсивное, и он не сомневается, что Джисон тоже это чувствует.       Он тихо ждет, ждет, скажет ли младший что-нибудь. Ждет, что Джисон оттолкнет его, скажет, что это уже слишком. У Минхо не остается сил, чтобы отреагировать, когда Джисон наконец говорит:       — Не думаю, что смогу это делать.       Минхо выдыхает через нос, плотно сжимая губы. Он ожидал этого, но все равно больно. Жжет, резко сдавливает в груди.       — Почему? — спрашивает он, хотя и не хочет слышать того, что уже знает.       Ему хочется, чтобы время остановилось прямо сейчас, чтобы он мог полежать здесь с Джисоном еще десять минут, без сил, в тепле и близости. Еще десять минут, прежде чем он будет вынужден наконец отпустить ситуацию и признать поражение.       — Потому что я влюблен в тебя.       Проходит секунда.       Две.       Три.       В пустой комнате уже не слышно даже их дыхания, потому что теперь они оба затаили его.       Рот Минхо несколько раз бесполезно открывается и закрывается.       — Что?       Он чувствует, как Джисон обмякает рядом с ним, и приподнимается так, чтобы видеть его лицо. Джисон выглядит уставшим и таким грустным, когда встречает его взгляд.       — Я влюблен в тебя. Раньше я не был до конца уверен, думал, что, может быть, смогу списать это на сексуальное влечение и справиться с этим таким образом, но теперь я знаю, что не могу. Я не могу так использовать тебя, это неправильно. Прости меня.       Джисон ждет, пока Минхо ответит, но тот не может найти слов. Он даже не может осознать то, что только что услышал, сердце бешено колотится в груди, а мозг дает сбой и перезагружается.       В конце концов, Джисон грустно улыбается и опускает взгляд на свои колени, ерзая под одеялом, будто собирается встать.       — Мне очень жаль. Если хочешь, можешь идти, я не должен был...       — Джисон.       Младший нерешительно оборачивается, выражение его лица такое уязвимое и полное сожаления, что сердце Минхо чуть не разбивается вдребезги.       Он вслепую нащупывает его руки и снова притягивает его к себе, наблюдая за тем, как подавленное выражение лица Джисона сменяется растерянностью и даже некоторой надеждой.       Минхо обхватывает его лицо одной рукой и проводит большим пальцем по щеке, а затем целует его, так нежно, что в груди у него все поет. Он целует Джисона так, как хотел в тот день, когда они закончили школу и Минхо понял, как сильно попал. Он целует его так, будто это первый и последний раз, когда он может это сделать. Нежно, осторожно, искренне.       Когда он отстраняется, Джисон выглядит так, будто вот-вот заплачет.       — Я люблю тебя, — говорит ему Минхо, чувствуя, как с его плеч сваливается тысячетонный груз. — Я влюблен в тебя, ты, полный идиот. Я никуда не уйду.       Лицо Джисона расплывается в улыбке, настолько ослепительной, что Минхо сгорает от нее.       — Ты правда это имеешь в виду?       Минхо фыркает:       — Ты называешь меня лжецом?       Младший притягивает его к себе и снова целует, неуклюже и в основном зубами, потому что они не могут перестать улыбаться.       — Нет, — говорит Джисон, отстраняясь и нагло ухмыляясь. — Я называю тебя своим.       Минхо закатывает глаза, а его сердце радостно замирает.       — Банальный способ попросить меня стать твоим парнем, но ладно.       Джисон делает паузу, произнося это слово про себя так, как будто он впервые его слышит. Его глаза практически сверкают, когда он говорит:       — Теперь мы бойфренды?       — Как правило, именно это и происходит дальше, да. Хотя, если хочешь, я могу называть тебя своей девушкой. — предлагает Минхо, глядя на него невыносимо ласковыми глазами.       Младший не обращает на него внимания и снова наваливается на Минхо, пока они оба не падают на кровать, превратившись в груду конечностей. Он крепко обнимает Джисона, зарываясь носом в его волосы и глубоко вдыхая.       Некоторое время они лежали так, снова дыша друг другом, кожа к коже. Минхо не из тех, кто плачет, количество таких случаев можно пересчитать по пальцам одной руки, но ему приходится сглатывать слезы облегчения, которые собираются в горле.       — Как долго? — в конце концов спрашивает Джисон, приглушая голос плечом Минхо.       Минхо целует его в макушку.       — Со старшей школы.       Джисон поднимает голову так быстро, что его шея щелкает, его глаза встревожены, когда они встречаются с глазами Минхо.       — Что? — его лицо вытягивается, когда старший пожимает плечами. — Хён...       — Не спрашивай, если не хочешь получить ответ, — хихикает Минхо, тыча Джисона в середину лба. — А что насчет тебя?       — Я не знаю. С начала года, как минимум. — Джисон подносит руку к лицу Минхо, нежно проводя большим пальцем по его щеке. Его глаза мягкие, когда он спрашивает, — Трудно было?       — Иногда, — признается Минхо, ненавидя то, как поникло лицо Джисона. — Но я бы прошел через это снова.       Младший усмехается и слегка шлепает Минхо по груди.       — Сентиментально. Впрочем, тебе это не понадобится, теперь у тебя есть я.       — Ты всегда был у меня, — поправляет Минхо, ухмыляясь. — Просто теперь я могу тебя еще и поцеловать.       Минхо думает, что через много лет, если кто-нибудь спросит его, какой момент был самым счастливым в его жизни, он вспомнит об этом. Мягкая улыбка на лице Джисона, безудержная нежность в его глазах, когда он притворяется раздраженным.       Джисон фыркает:       — Ах, мы немного глупые, да?       — Ммм, — хмыкает Минхо и вовлекает его в нежный поцелуй. Когда он отстраняется, он спрашивает, — Ну что, напишешь обо мне еще одну песню?       Он рассмеялся над испуганным выражением лица Джисона, как только он услышал эти слова.       — Ты знал?       — Я догадывался, — говорит Минхо сквозь смех. — Это немного клишированный способ признаться, но все нормально.       Он стонет и утыкается лицом в шею Минхо.       — Бля, это так стыдно.       Минхо обнимает младшего, запуская пальцы в его волосы.       — Все в порядке, Сони, я разрешаю тебе писать столько песен, сколько захочешь.       — Заткнись.                     

───── ⋆⋅☆⋅⋆ ─────

                    В понедельник на работе все возвращается на круги своя. Рождественских украшений больше нет, свитеров и повязок больше нет, Сынмин выглядит хорошо отдохнувшим, а Джисон не привлекает к себе внимания посетителей больше, чем от него ожидают.       Между ними ничего особо не меняется. Просто теперь все кажется правильным. Завершенным.       Если не считать дразнящих взглядов и дурацких воздушных поцелуев, пока никто не смотрит, Минхо и Джисон — те же самые Минхо и Джисон, что и неделю назад.       Именно поэтому Хёнджин все еще думает, что Джисон пытается вызвать у Минхо ревность.       Он не обращает ни малейшего внимания на водолазку, в которую одет младший, когда проскальзывает за стойку и звонко шлепает Джисона по заднице.       — Эй, детка, — начинает Хёнджин, — хочешь пойти со мной выпить на этих выходных? Там, знаешь ли, гораздо больше возможностей.       Джисон на мгновение встречается взглядом с Минхо, и старший тихонько хихикает, прикрываясь рукой.       Он снова смотрит на Хёнджина, пренебрежительно улыбаясь:       — Извини, не могу. У меня есть парень.       — Что!?