Жизнь пиздец

      Дипломатическая миссия в лице Люцифера смогла договориться о внеочередном ангельском собрании. Совет назначен на 3-ий день. Какой-то кинк у небес делать всё на третьи сутки. Да и цифра 3 похожа на сиськи, получается, что хоть и нечетное, но четкое число.       День 1-ый.       Львиную часть дня Адам прогнил, валяясь на кровати кверху пузом в позе звездочки. Сон – лучшее средство скоротать время, это как лечь пораньше перед праздником, чтоб побыстрее очнуться в нём. Но как спокойно спать, когда голова набита опилками вперемешку с травматическими событиями. Так барашек и пролежал полдня, стараясь создать в голове вакуум и заполнить его воображаемыми грудями, через 2,5 дня они материализуются в ладошках. Нет, не так, в одной руке – сиська, в другой – ребро в особом соусе. Вот это да, вот это я понимаю.       Живот поддался приятным воспоминаниям и громко забурчал. Точно, Адам давно не ел. Душам пища не нужна, нет, но этот повседневный ритуал питал уверенностью, успокаивал, да и в целом повышал настроение. Будучи в Раю первый человек после смерти не пропускал ни завтрак, ни обед, ни полдник, ни второй полдник, ни предуженник и ни сам ужин с последующими закусками перед цифровым экраном за ласканием себя. Всевышний дал две руки: одну для еды, вторую для дрочки во время еды.       Вывод: приём пищи – это то, что могло бы помочь скрасить ожидание и расслабиться. В Эдемском саду Адаму приходилось охотиться и, в данный момент, выходя из комнаты он ощущал себя так же – свирепым добытчиком, который накинется на любого фрика, который встанет между ним и куском мяса.       Холл отеля пустовал, лишь бармен был на месте. Коты охотники по натуре, получается, что этот ушастый должен знать, где кормушка отеля.       – Кыс-кыс, – рогатый привлекает внимание усатого, но тот даже ухом не ведёт, – Блять, у меня нет кошачьей мяты, чтоб начать с тобой диалог, ЭнПиСи. Хаск косится, продолжая разбирать бутылки в баре, – зато у меня достаточно силы, чтоб закончить этот диалог навсегда.       – Писюнами мериться решил, блохастый? Слышал котам всё под чистую срезают, – пальчик указывает на кошачью промежность. Очередная победа над лохом из отеля, Адам – всё ещё крутой истребитель фриков.       – Мужик, с кучей комплексов обратно в Рай не залететь, – проницательный бармен пробует новую партию дешевого бухла, присасываясь к бутылке, – Итак, чем обязан? – со спокойной, слегка насмешливой улыбкой вопросил котик.       Лицо Адама исказила гримаса недовольства, а нос покрылся морщинами. Ахуеть, персонал – хамло, никакой клиентоориентированности. Пошёл нахуй, кошак.       – Где можно здесь пожрать? – В противоположную сторону, – указывают на нужную дверь, – там кухня.       – И типа нет доставки в номер?       – Всё что найдешь в холодильнике – твоя удача, – договаривает бармен, начиная заливаться новой порцией змия.       В принципе, этим день и закончился. Первый человек настиг холодильник, а именно остатки подозрительной джамбалайи с перстами, странный салат с кислым запахом и аккуратные блинчики, сложенные треугольниками. Из трёх зол выбирают, то что можно сожрать и не сидеть потом на толчке. Блины на вид напоминают знакомые райские блюда, поэтому баран нападает на них. По вкусу – пойдёт для муки из адских пососусек. Тарелка с блинами и пакет коровьей воды перемещаются в номер постояльца вместе с ним.       День 2–ой.       Нервы дают знать. Оставаться наедине с собой – жёсткая пытка. Впервые за миллиарды лет Адам думал головой больше, чем положено, а в таких ситуациях всегда возникают сомнения. Первому человеку же всегда говорили, что делать и как, сомнений попросту не возникало, был только контроль. Сейчас пиздоблядская свобода воли. А нахуй? Ничего не понятно. Понятно, что Адам суперважен и ебуч, но, как это соотносится с нынешним состоянием?!       – ААААА, СУКА, АААА, БЛЯДЬ! – только собственный крик мог отвлечь от тянувшегося времени, – ЭТО МЕСТО ОТВРАТИТЕЛЬНО, – проорался и стало немного полегче, – Да в пизду, надо чем-то заняться.       Адам спустился на первый этаж и в этот раз выиграл джекпот, состоящий из всех жителей отеля. Прямо, как в поговорке – без окон, без дверей, полна горница блядей. Лишь малышки горничной не было, но мужчину и без её присутствия пробрало мелкой дрожью по позвонку – от одной мысли. Фу, бля, уныние и сыковство – грех, не грешим.       Ножницы в центре внимания и зала проводят какую-то игру на доверие в стиле «глухой телефон», где паук всегда радостно выдаёт конечным словом – член. Яблочное лох-пидор-чмо за барной стойкой сидит на стульчике и наблюдает за этой вакханалией. Новое-старое лицо джазо-демон первый обратил внимание на спустившегося и взначай сломался в шее, заваливая голову набок. Возникли символы тёмной магии и показались растущие теневые рога. Чарли повернулась – всё мигом исчезло, кроме маньячного весёлого оскала.       – Адам, здравствуй, – этика, принцессе невероятно хотелось узнать, что именно спровоцировало превращение, однако, она понимала – с кем имеет дело и куда всё сведут.       – Даров, сись! – не обращая внимания на презрение, желание смерти в большинстве пар глаз, Адам прошёл в барную зону и сел через несколько стульев от хозяина Ада. Тот в свою очередь единственный, кто не проявлял интереса к рогатой персоне и продолжал пялиться на оффлайн-курсы дочки по модернизации личности и души.       Пара секунд и вот первого человека снова никто не замечает.       – Кис, есть чего?       – Спиртовая жижа под 666 градусов устраивает ваши избалованные ангельские вкусы?       Для чего по факту нужен алкоголь – снять стресс, залить нежеланные эмоции и забыться на время. В Раю самый градусный напиток – кефир, ведь все счастливы, от чего там расслабляться? От вечного расслабона? Все напитки в небесном царстве безалкогольные, а душа сама парит без дополнительных допингов. По факту Адам пробовал алкоголь – переспелый виноград, да, а ещё разбавленный спирт в научных лабораториях Рая, гадость. Калорийные молочные коктейли намного имбовее и вкуснее.       Выглядеть слабохарактерной пиздёнкой не хотелось, – Лей чё по круче.       Хаскер соединяет горлышки двух бутылок в стакане, пойло смешивается, приобретая болотный оттенок. Заказ подан. Адам берет коктейль, гладит, нюхает, анализ проведен – вонючая спиртовая жижа без яда и кончи, что уже хорошо по меркам этого захуйдалого места. Жидкость в количестве глотка льется в рот. Пиздец острая хуита, словно анальное отверстие после острых крыльев из фастфудни, только тут оральное. Глоток огненной адской воды и тепло распространяется по всему телу, а потом резко режет в веревочку, на которой держится ореховый мозг. Возникший импульс сменяется убаюкивающим расслаблением и слабоумием, размывающим границы дозволенного. Теперь точно на всё – похуй.       Ботанская программа упражнений добра-говна заканчивается. Восьмой неписанный смертный грех – это определенно чмошство и все живущие в отеле виновны именно в нём. Любитель бабских мелодий каблучит перед принцессой, смеется и говорит, что её урок один из лучших по содержанию, а глазик-то съезжает на Люцифера. Цирк ебучий. Всё понятно. Очередная мерка хуями, кажется, в Аду это единственное занятие. Ох, бля, белая шляпка поднимает свою адскую жопу и идет в толпу, как заядлый террорист смертник и говорит всё тоже самое про гордость и тыры-пыры. Фу, повелся на провокацию, лох. Глоток. А ХУЛИ ОН ПОВЕЛСЯ? Сука, но этого хуебеса унижать имею право только я, по крайней мере – первый в очереди за двух жён. Совсем красный охуел в общем, последний кайф от вечного существования забирает.       – Блять, зубы почисти для начала – потом выступай, пиздец гнильцой несёт, – вбрасывает с серьезной физиономией и зевает.       Радио-демон косится, но это не тот вид развлечения, который может заменить происходящее издевательство над врагом. Зато реакция Люцифера стоит золотого, он прыскает кряком и бросает нотку глазного внимания на шутника.       – Именно так, прислуга должна соответствовать стандартам шестизначного заведения или хотя бы стандартам санитарии, ха, – подцепил тему на язык Люцифер, – верно, Чарли? – чёрные пальчики ложатся на плечо дочери.       – Э-э-э. Аластор, – ушки демона встали на макушке от обращения девушки, – Думаю, что твоя лучезарная улыбка выглядела бы более дружелюбной, если бы сменила цвет на белый, конечно, если это не часть твоего образа и ты не хочешь его менять намеренно, - неловко.       – Хорошо, дорогая, я подумаю над этим. Думаю, что ты сможешь помочь мне в этом маленьком мероприятии в ванной комнате. Проведём время вместе, по-семейному, – особый акцент на последнем слове. Горе папаша вновь наливается, как спелое яблочко.       – Большие планы для чувака с вагиной на палке, наверное, долго лепил. Бабы не дают? Так ты не вагины лепи, а хуй свой удлиняй, можт не заметят подвоха, – как раз Адам доколупывает из зубов остаток вчерашней блинной трапезы и сбрасывает этот кусочек в сторону улыбашки.       Аластор сжал палочку-выручалочку, словно чью-то покрытую жиром шею или же тонкую утиную. А у Люцифера произошёл самый искренний приступ смеха, в голос с хрипом и вздернутой головой. Он смеялся, питаясь жутким скрываемым негодованием, но оно чувствовалось на зверином уровне.       Не только у этих двоих возник выброс эмоций. Поплыл. Адам поплыл. Над его едким замечанием смеялись, нет, не так, лучше, смеялись вместе с ним. Уже несколько дней никто не подсасывал бывшему экзорцисту на заднике, не было поддержки. Даже на Небесах всё упиралось скорее в статус и беспрекословное согласие, нежели на тот живой общий вайб с кем-то. Это раззадорило. Крылышки в ликовании неконтролируемо захлопали за спиной, распуская язык на полную катушку.       – Или баба была? Рогов наставила и как знали? – делает паузу, а сам пырит на Люцифера, – Куколд получается.       Разрывная. Падший ангел не останавливается на одних ахаха и переходит на звонкое ихихи, которое кончается – ХА!       Терпеливый администратор покрывается дымкой тьмы, хотя самообладание на высоте, лишь грозно сведенные брови говорят о пересечении запретных границ. Радио–демон не был из тех, кого можно смутить подобными высказываниями, ведь он ведал истину в своем первом лице и это туда явно не вписывалось. Раздражительное кукареканье неидеального мира на идеального него – вот это по-настоящему раздражало.       – Ха-ха, бедный маленький павший ягненочек, – радио-эхом разнеслось в помещении, – который ещё не осознал всю тщетность ситуации, – пальцы ловко крутанули трость, – я обязательно объясню тебе всё чётко и понятно, – воспроизводимый микрофоном голос затрещал с помехами, – после завтрашнего собрания.       Альфам не ведомы угрозы, они ударяются о стальные яйца и отскакивают от них, – Или же ты опять сбежишь, поджав свой пушистый хвостик, – не токсичность, а природная доминация самцов. Глоток.       – ХВАТИТ! – внутренний адский свет Чарли пробился наружу вместе с рогами, – Адам, ты – в гостях, закрой свой свиной пятачок!       – Оу, как страшно!       – Я не закончила, – в радужках плясали огоньки вечной прожарки, – Аластор, прошу, ты его знаешь, просто игнорируй. Ты очень хороший друг!       Интеллигентный кивок, – Оставим этот вопрос на послезавтра, а сейчас мне пора навестить подругу, – Аластор поворачивается спиной к присутствующим и уходит.       Люцифер светится ангельской благодатью. Самец утки выходит сухим из воды с большим стояком и в какой-то мере благодарностью к рогатому скоту. Обнимает крепко-крепко дочку, та с партнершей удаляются.       Глоток. Питьё закончилось.       Щелчок пальцев Владыки Ада и стакан Адама заполняется изысканным напитком, блестящим напитком, который пах шарлоткой, а именно яблоками и корицей. Смесь выглядела более аппетитной и роскошной, чем спиртовой горе кисель до этого. Запах был так мягок и нежен, что казалось, будто он создан специально для кого-то особенного, но дело было в том, чтобы всё созданное от руки Люцифера носило индивидуальность. Этот напиток был поощрением/благодарностью/любое другое слово за изгнание оленя с поджатым хвостом.       Без слов Адам хлебнул. Бабский какой-то.       Люцифер и себя не обделил победным бокалом алой воды с зонтиком и уточкой под ним. Запомните, если мужик пьет коктейль с зонтиком, то он даёт жёстко в жопу в толчке клуба, бесплатно или в обмен на купон на такой коктейль.       Босс Ада лакал змеиным язычком свой напиток в тишине, иногда сворачивая его в трубочку, ничего не говорил, проводил время для себя и с собой.       Хотя Адаму польстило, что его заслуги так открыто оценили и выдали призовую жидкость, но этот момент слишком быстро прошёл. Ему хотелось ещё особенно после стакана хуйни, что корнями начала всасываться в его душу и давать слабину.       – Пиздец конч, этот тип.       – Нет.       Адам поднимает в непонимании бровь.       – Аластор – пиздоблядский пидорас, тухлый грешник и полный уебан.       Адам смеётся, поддерживает – это правило социального построения заинтересованности и привлечения собеседника для нового панча.       – А я его попустил.       – Да, это было, – мужчина примерился к словам, делая глоток, – достойно.       – Не, я не об этом, – это вызвало искру интереса в шляпке напротив, – он поиграл, обоссался и сбежал в тот день, – голова горделиво задирается.       О, да, реакция получена. У Люцифера брови в удивление подскакивают, а зубы оголяются в улыбке, словно это он сам ему люлей навешал.       – Не сомневаюсь, что его рожа стоила всей битвы.       – ИМЕННО! Сечёшь! Рожа самый сок была, ещё и уши нюнька поджал! Эта чертова пара глаз главной адской пробляди со всем вниманием слушает каждое слово, в рот почти заглядывает, какое охеренное чувство быть крутым.       – Палку его пополам разнёс, теперь будет, чем есть гейские суши, слушая заднеприводной джаз!       Давай, сучка, смейся! Глоток, корица такая пряная, но уже приемлемая. Публика хохочет и принимает порцию алкоголя, отлично, однако продолжение беседы под вопросом.       – Предлагаю тост, – рогатый харизматично заносит стакан над головой, – «НАХУЙ АЛОХСТОРА»!       – За такое грешно не выпить, – оживляется блондин, магией наполняя стаканы до краев.       – «ПОШЁЛ НАХУЙ, АЛАСТОР!», – заявляют с присущей алкашам громкостью мужики в унисон и четко чокаются, что аж липкие струйки по рукам побежали. Хороший тост, даже кот поучаствовал в междусобойчике, невесомо задержав бутылочку и опрокинув всё её содержимое в себя.       Два злобных долбаёба пьют до дна – соревнуются, глаза в глаза, выдают похожие выдохи при допитии и дружно смеются с того, какой Аластор лох. Адаму так хорошо за последние два дня, ничего не болит, в голове пустота без колыхания думательной мышцы. Пиздец его разморило, никаких проблем и забот, как снова вознесся обратно в Рай. Так вот почему здесь все бухают. На секунду на бараньей тупой морде промелькнуло выражение довольства.       После нескольких стаканов хуесосенья радио-позора, Люцифер, поднабравшись волшебных алых эликсиров и сосания основания зонтика, перешел на откровенность и честность, то есть нытье в чистом виде, что все его бросили, а грешники устроили из созданного им города гетто, кругом реки кала и крови, хоть ангелов зови, чтоб всех перебили. Точно, так и было. Наклюканный Адам считал это слабостью, но тоже выплеснул груз, что разницы нет – кругом уебаны, сверху, снизу, поперек, один он хороший и держит все замыслы Всевышнего на своих плечах и, конечно, члене.       Слышали про слонов, черепах? Под ними хуй Адама держит эту звериную группировку и плоскую Землю. Адов собеседник понимающе кивал, никого не ругал, но позицию принимал. Так вечер и пролетел бокал за бокалом и пиздостраданием двух обиженнок на всех и вся, приправленных матами и смехом.       Сидеть на жопе несколько часов подряд – любое очко заболит и спина заломит, а вот ночь хотелось продолжить и сосать, и сосать все накипевшие темы, пока не кончишь от каждой.       – Пошли, – сказал краснощёкий, поднимаясь с барного стула и поправляя съехавшую назад шляпу, – Давай продолжим, пока копчик не отвалится от этой деревяшки.       Бывший экзорцист только рад у самого геморрой почти образовался от сидения на месте. Рогатый встал, случайно задевал стойку копытом стойку, но удержался на своих двоих.       Мужчины медленно направились наверх по лестнице, тема лестницы – если столкнуть Аластора с такой, то хрустнет быстрее его трость или шея. И вот они уже пересекают коридор, благо букашки нет. Вот и казенный номер Адама, а вот и Люцифер заходит в него, как в свой, толкая речь про остроумность говорящего. Да, да, блять, он такой! Баран, словно на привязи хороших эмоций заходит следом. Замок на двери щёлкается, член Адама тут же сжимается через ткань маленькой смольной кистью руки. Змеиный захват.       Глаза первого человека округляются, фурри-ушки вздергиваются вверх, даже трезвость приходит на пару секунд. Блять, это в Аду жмут хуи вместо руки? Внешняя озадаченность карлику в белом не помешала и он начал медленно водить ладошкой по чужому причинному месту. Пьяные глубокие зрачки с искорками внутри и внеземной гадко-веселый оскал, а ещё мелькнувший раздвоенный язык – всё это увидел барашек по подписке на хуесосенье Аластора. Адам бы ощетинился на мужскую особь в районе своего паха, но его яйца так загудели и завибрировали, что единственная извилина ответственная за различие пола объекта ебли самоликвидировалась.       Блондин ухмыльнулся, подпитываясь озадаченным видом. После такого прекрасного выступления внизу, где он был на коне ему хотелось такой же близости, как с Лилит в старые добрые. Адам пах Лилит, этой эдемской плодородной и рыхлой землей, на которой падший ангел лежал и смотрел многочисленную россыпь звезд до самого утра. Как и любой грешник Морнингстар соблазнился желанием почувствовать себя лучше на чуть-чуть, самую граммулечку, никому от этого не убудет.       Плоть Адама уже поддалась искушению под искусными прикосновениями змия совратителя. Сейчас для него кончить после знатной мастурбации было бы верхом бытия, особенно после двух дней, где жизнь трахала исключительно его. Бывший экзорцист задирает свою черную рясу и снимает её нахуй, остаётся в широких льняных семейниках. Ничего не обычного – руки, пузо, ноги хуй, единственная особенность – нижние конечности плавно переходят в бараньи, где ляжки заросли коричневой шерстью. Люцифер расплылся в улыбке и пробежался оценивающим взглядом, людской ювелир, настоящий ценитель.       – Блять, харе, никогда голых мужиков не видел, а, бля? Точно, в зеркале же не посмотреть.       Папик Ада пропускает мимо ушей пустые слова, да и обычно он не слушает, что ему говорят, у него иммунитет на скверный характер небесного рогалика. Щелчок пальцев и прощай шляпа, ебливый карлик становится ещё меньше, поэтому приходится встать на носочки, чтобы поцеловать Адама в ключицу.       – Ты замечателен, – такие мягкие слова выдаёт, смакуя их склизким языком, мразота. Сейчас в Адаме он видел то первородное человеческое, что пробудило в нем желание заботиться и лелеять этого мужчину. Люцифер давно испытывал такие чувства, и вновь не смог устоять перед ними вновь.       Осторожно он положил руку на грудь первого человека, чувствуя тепло его кожи и ритм его сердца. Черные пальцы нежно гладили его по сочному бараньему телу, словно боясь нарушить эту тонкую гармонию и позволяя почувствовать свою заботу и любовь. Ебать, гейство. Адам никогда не спал ни с мужиками, ни с карликами, а тут два по цене одного. Похуй, не важны средства, а важна цель – смачно кончить. Мужская большая рука вошла в игру и легла на плечо адской поблядухи, начиная массировать и гладить по тонкой утиной шее. Это же верные предварительные смазки для карешных шлюшек.       Люцифер поставил обжигающие грехом похоти поцелуи на ребрах, но аккуратно приложил свои губы к месту, где не хватало одного, сплясав по пустой территории языком. После небольшого показательных прелюдий рука неспешно проследовала вниз, погружаясь в лобковые волосы под тканью белья, сразу к возбужденному члену Адама. Скользящая ладонь остановилась на основании члена, а чернильные пальцы сомкнулись на темной головке и колечком поползли вниз. Блять, как же охуенно дрочить не самому. Барашек переступил с копыта на копыто и сладко выдохнул в блондинистую макушку.       Коротышка медленно начал водить теплой ладошкой по раскаленной плоти вверх и вниз, чувствуя, как тело Адама содрогается всего от пары ласк. Сам мужчина уткнулся в покрытую волосами грудь, целуя и вдыхая тот самый райский аромат, никакое грехопадение не смоет этот теплый запах первозданного творения, той сладкой ангельской благодати, которой его наделили позже. Наркотик для павшего и влюбленного в концепцию людей.       Люцифер поднял голову, его красные глаза блестели от чарующего счастья. Блондин наслаждался каждым моментом, когда его когти игриво скребли по выступившим венам на члене Адама. Возникло чувство, что он может доставить ему неимоверный адский кайф, и не мог устоять перед человеком, который помог ему сегодня, понял его, а ещё так приятно пах, это вызвало прилив слюноотделения и последующем размазываем ротовой жидкости по мохнатой груди. Ничем не брезговал, лизал, как кошка.       Нужно было продолжать, и он не мог себя контролировать. Мелкий ебарь отвлекся от активной дрочки, чтобы расстегнуть ширинку и достать свой собственный член. Это напрягло Адама, мужик прислоняющий член к другому члену – попахивает, пованивает мужеложством. Хотя Люцифер в категорию мужчин не входит, ведь он лох-пидр-чмо, тогда пока всё в порядке.       Терпение у босса Ада кончилось, ему тоже хотелось насладиться общим удовольствием. Его член был таким же твердым, к слову созданным по примеру взятого с первого человека. Люцифер уперся о тело напротив, обхватывая оба члена. Он сжал стволы покрепче крохотными руками, начал двигать их вверх и вниз, наслаждаясь каждым их трением. Барашек мягко мурлыкал от приятных ощущений и ублажение извне, а собственное дыхание становилось тяжелым и нерегулярным.       Карликовые кисти не выдерживали двойной объем, два средних члена не плавно входили в щель, созданную из соединения пальцев. Адам наконец-то перестал стоять столбом, хотелось резких активных толков. Рука сама тянется, трогает свой и чужой член, принимая нужный барашку темп. Люцифер замер на мгновение, а дальше не отстает от товарища – трет веревочки нервов на головках.       Падшие смогли сработаться и потно двигаться в такт друг другу, где каждые прикосновение и толчок становилось все более интенсивным и страстным. Адам и Люцифер замычали в унисон. Наконец, их оргазмы наступили одновременно, захлестывая их волной удовольствия от высвобождения 7 летнего и 2 дневного воздержания. Настоящие мужики начинают вместе и заканчивают вместе. Они застонали друг другу в губы, но так и не засосались, ведь целовать мужика – пидорство. Теплая семенная жидкость излилась на члены, руки пол, а капелька задела баранье копыто. Потерлись потными хуями, получили разрядку, заебись, это как в лютый мороз греть друга телами, чтоб не умереть от холода, только тут от спермотоксикоза.       – Какой же кайф, – сглатывает Адам блаженную слюну от жирной разрядки.       Так, а что дальше делать–то, когда кончил с другим мужиком? С девкой всё понятно, дать ей поспать и гнать на следующее утро с левым номер телефона. А с мужиком-то что?       – Ээээ, ну это... – не успевает закончить фразу барашек, как его берут за руку и ведут к кровати.       – Второй раунд, – сладкоголосая утка, поворачивает голову, веки приспущены и до жопы хитрый взгляд.       Пиздец. Два секса за раз! Да он счастливчик, бабы на Небесах ток так ныли про усталость, души не устают, суки, как знал.       Ваша Карликовость предлагает сесть на кровать, точнее настырно сажает и ноги раздвигает, располагаясь на коленях между ними.       Такой сюжетик Адаму по вкусу, пару раз разводил крылатых шмар на это, но без запала и искры, бабы сосали, да, и что с них взять, кроме хуетолкания в вагину? В прочем от вида еле приоткрытых сигнальных красных глазок и заискивающей мимики дворовой-шлюшки, сосущей за пятак, у Адама случился второй стояк.       – Ни хуя ж себе, ты быстро, – Люцифер обхватывает член смольной ручкой и ведет по нему вверх, придавая величественной твёрдости.       – Меньше слов, больше сосания, – в конце хочется добавить обращение, как этого пидора назвать, а нужно ли вообще называть, похуй, – детка, – бывший экзорцист давит свою невъебенно доминантную лыбу.       Люцифер прыскает смешком в руку, продолжая движение второй рукой.       – Хватит ржать, возрадуйся, что трогаешь член номер один в мироздании!       – А я и радуюсь, – звучит тихо и протяжно, сексуально нараспев. Где скрюченная рожа от указание на его подножное место? Получается ноль реакции, блядь совсем стыд проебала в своем захуйдалом Аду.       Падший джентельмен, не медлит, тянет раздвоенный язык и касается краюшка головки, захватывает пару капель прошлого излияния и отправляется обратно в ебасасный рот. Всё ещё – показушник. Адам закрывает глаза, чтоб не давать подпитку реакции любителя пощекотать нервы и чужие концы, пытается расслабиться и сосредоточится на ощущениях.       Люцифер охватывает губами самый низ ствола – дразнит, помогая себе рукой от выскальзывания, а вторая кисть находит занятие – вдавливание угольных пальцев в баранье бедро. Круговым движением языка захватывает головку, посасывая в приглашении погостить в ротовом помещении главы Ада. Первый человек выпускает из легких воздух и мычанием просит продолжить, представляя в голове бабу с огромными сиськами и мелкими сосками, но воображение дает сбой, рисуя мелкого королевского бесоеба в белой шляпке с большим хуём. Блять, это хуже, чем реальность. Люцифер слышит отклик на свои старания, значит, всё проходит как по маслу – тому, на котором обычно жарят любимые ребрышки Адама. Глубокий вздох – задерживает дыхание и пропускает член себе в гортань, даёт насладиться моментом – влажным и тёплым пространством ротовой полости. Ощущение пульсирующего органа в сокровенном месте доставляет Люциферу, заставляя податься вперед и коснуться носом густой растительности в нижней области пуза. Перерыв – выпускает достоинство из себя с характерным хлюпающим звуком, судорожный выдох опаляет верхушку. Но расслабления первому человеку не даёт – смешивает медлительно тягучим движением вверх слюну и естественные выделения, явившие себя небольшим капельками с самого конца. Пальцем кокетливо ласкает ребро головки, беспокоя скопление нервных окончаний, и сам опускается посасывать кожицу, смакуя каждую вену припухшими губами.       – Сука, – Адам сдается и блеет, то есть рычит в стоне, овца в волчьей шкуре. Ебарь подхватывает настроение и неосознанно трётся щекой о член – ощущая всё скопившееся напряжение в приборе. Вновь красные щечки медленно опускаются, вбирая обжигающий орган весь в рот, языком поглаживая его по сторонам, падший ангел чувствует скольжение между нёбом и языком – нарастающее гудение в голове велит отдаваться всеми силами партнеру, а рогатый продолжает толкаться навстречу всё глубже и дальше. Рука, служившая инструментом выпуска пара на бараньем бедре, принимается оглаживать пышный таз в такт опусканию головы.       Бросает затуманенный взгляд вверх – на лицо Адама закралось немалое наслаждение в сопровождении стонов греховных довольств, сладкой музыкой для папочки Ада звучит обоюдная благодарность. Сжимая член у основания, Люцифер активно насаживается – разошёлся под действием эйфории, пришедшей от чувства доведения партнера до края возможного вожделения. Глубокое и размеренное дыхание сопровождается причмокиванием и хлюпаньем – старается лишний раз послать сигнал для возгорания шерстяных ушек. Заслышав изменившийся темп дыхания – подстраивается, опускаясь упругим кольцом пухлых губ до конца к завершению каждого выдоха.       Активные движения прекращаются и мастерский член покидает теплое пространство. Адам почувствовал, как ласкающий змеиный язык заскользил по мошонке, а благородная рука замещает рот и двигается вверх и вниз по его члену. Это даже не половина кайфа от всех его половых актов вкупе, вот как надо ублажать мужчин, а не нос воротить, ебучие небесные телки.       Люциферу всего этого было мало. Он задирает баранью ногу и закидывает её на свое плечо. Проворный карлик. Змеиный язык ползет и вычерчивает мокрый след до ануса и крутится у дырочки раздвоенным кончиком. ПАНИКА. Такого захода тупичковая ветвь эволюции, её корень в лице Адама, не ожидала.       – БЛЯТЬ, – первый человек пытается отползти, размахивая копытами, куда попадет, – НАХУЙ, ТЫ ТУДА ПОЛЕЗ?! АХУЕЛ?! БЛЯЯЯТЬ! – на святое покусился, очко Адама – настоящий запретный плод, а Люцифер на него польстился.       – Если я тебя не растяну, то тебе будет больно, – как в ничем не бывало, отвечает лизатор жоп.       – ЧЕГООО БЛЯТЬ?       – Если я тебе вставлю без подготовки, то…       Краюшки ушей Адама покраснели то ли от негодования, то ли от стеснения.       – А зонтики?       – Чего?       – Это правило! Пьешь коктейль с зонтиком – раздвигаешь свои булки, а не чужие! Люцифер ничего не понимает, но смеется, залезая на кровать и подползая ближе от убежавшего.       Блять, ну конечно, этот пидорас всегда был против правил. Исключение. Вот сука.       – Говорю – ебать тебя будут, – Адам принимает защитную позу, выставляя копыто.       – Я так не думаю, – Люцифер ловит атакующую ножку под коленкой и опускается кусить сочную полумеховую ягодицу.       – БЛЯТЬ, ОТЪЕБИСЬ НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ И МОЁ ОЧКО, ГАДКИЙ ПИДРИЛЛА! – громкие слова для человека со стояком.       – Не буду я тебе вставлять член в очко, расслабься, – падший падает в удобную позу на кровать, подпираясь в устойчивости локтями, в сантиметровой близости от причинной бараньей территории.       Адам всё ещё напряжен и немного напуган, но готов биться до последнего за свою честь, если придется.       – Доверься мне, – взгляд бывших ангельских глаз жалкий и жалобный, но очень честный.       Доверять главному пидормоту тьмы? План точный как швейцарские часы, – Блять, ладно, никаких пальцев и члена в очке, – барашек ведет ушком, давая пропуск к своему стратегическому низу. Почему Адам стал таким сговорчивым? Всё просто – сейчас он думал только хуем, впрочем, как и обычно. Ну полижут ему жопу, помоют языком, у кошек такая хуита распространена, чистая жопа – залог здоровья так-то. Никакого пидорства, только базовая гейгиена, блять, гигиена.       Процесс лизания и сосания запускается вновь, но зрачки Адама направлены вниз в слежке за происходящим – контроль жопы, хоть из-за брюха видно меньше, чем положено, приходится держаться на локтях.       Люцифер следует старому плану, подмигивая Адаму и закидывая ногу на плечо. Ангел пал ниц, утыкаясь в пышные булки. Следует нежный поцелуй в одну из них – на волоске от гейства. Рогатый морщит нос в протест на лишнюю заботу, тут ебуться, а не адельфопоэзисом занимаются, плюнуть бы в ехидную рожу, да тварь оближет, проглотит и улыбнется, прося ещё, блять, как мне это нравится.       Наглый карлик останавливается, гоняет языком во рту слюну, вымачивает, смачивает и медленно приближается к запретной зоне, наблюдая мельком за реакцией Адама. Чтобы не смущать альфа-непидора Люцифер начинает смазывать слюной просак, даёт привыкнуть, и вот он снова касается ротовой мышцей особого колечка, которого для брака надевать на член нельзя – по заветам Рая. Люцифер плавно облизывает анус, первый человек очень возбужден и напряжен ситуацией, этот придел адреналина – страх и кайф, но ничего не обычного, словно влажной салфеткой подтираешься.       Пару минут скольжений и настойчивый язык Люцифера давит на вход внутрь и проникает в неё легко и просто, когти давятся в бедро. Конечно, Адама наебали, никаких пальцев и членов, про язык речи в договоренности не было. Пиздец стрем, Адам хочет рефлекторно податься вперед, но хватка блондина сильнее. До истерики: три, два,… Не успевает бывший экзорцист заорать, как длинный язык Люцифера стремительно достигает простаты, упираясь в неё и двигаясь в ритме щекотке.       По телу первого человека пробегает неконтролируемая дрожь до кончика рогов и спазм, отдающийся по всему члену. Адамов рот наполняется под завязку слюной, которую он пытается проглотить в искреннем вскрике блаженства.       Не встретив помех, засланный в очко казачок начал медленно двигать своим языком по проходу, довольствуясь тем, как тело напрягается от его старательных поползновений и толчков в особое место. Новая грань сексуальности пришлась первому человеку по вкусу, шерстяные ножки перекрестились на шее блондина, надавливая тому на затылок и толкая вперед под себя. Адам пребывал в шоковой эйфории, на свежую голову он никогда не мог представить, что такое ощущения могут существовать.       Люцифер продолжал ласкать раздвоенным языком, все более и более интенсивно, доводя его до невыдуманного оргазма. Демоническое тело стонало и крутилось под ласками, пытаясь держаться на краю опьянения новых ощущений. Змеиный язык стремился все глубже и глубже, полируя прямую кишку. Бараньи щёчки покрылись румянцем, как у тех святых девственниц, которые ни-ни за жизнь, а на Небесах раздвигали рогатку впервые, первый человек любил распаковывать никем не тронутый товар, но сейчас он стал таким же товаром с нулевым анальным пробегом. Стыд, возбуждение, страх нового, смешиваются в одной непонятной эмоции, которая рвет глотку стоном и последующим матом внутреннего несогласия с ней, – Блять.       Наконец, Адам не смог больше сдерживаться и, закричав, испытал самый смачный оргазм в своей жизни. Его тело содрогалось от удовольствия, а его разум был полностью занят только этим чувством, которое на деле являлось простым долблением в сракотан или как превозносят его люди – единение душ в сочетании с прочими жидкостями.       Люцифер понимает, что разрядка близко – смольные кисти агрессивно ложатся на ягодицы, ухватываясь за них и прижимая к белёсой роже. Так Адам и кончил – себе на живот остатками от первого раза, и кончил со своей анальной девственностью. По комнате разносилось тяжелое дыхание и выдох, знаменовавший окончание порно–банкета. Язык павшего покинул проход в райскую пещерку и вернулся обратно в рот, напоследок, облизав губы, подчеркивая довольную улыбку.       – Ну и конч же ты, – последовал упрек, но негатива не было.       – Говорил, что понравится, – владыка освободился от ножных тисков, – всем нравилось, – игривый горделивый смех. Коротышка заползает на усталое толстое тело, устраивая голову на груди.       Фу, блять, дрочить – одно, спать – другое, но после траха как-то неловко сгонять. Блондин ничего ответно не просит, просто закрывает веки и начинает сопеть. Пиздец, блядь нашла матрас. Хоть без обсуждений половой ебли и на том – спасибо. Адам чувствует, что у него самого сознание хочет отключится и переварить весь опыт в бессознательной отключке. Ладно, маленькая чмоха остается. Первый пидорас накрывает себя и первого павшего пидораса кусочком наволочки, что сумел выудить из-под жирной жопы, и засыпает крепким сном.